— Никита, — остановилась она.

Он обернулся и вопросительно посмотрел на неё. Он так и не придумал, куда пойдёт ночевать после того, как проведёт Васильеву, что не добавляло ему настроения.

— Ну чего? — проворчал он.

Девушка шагнула к нему и, выдохнув: «Спасибо», потянулась поцеловать его в щёку. Вот только в последний момент Никита слегка повернул голову, и поцелуй получился не таким, каким его задумывала Васильева.

Ну а что? Если уж решил быть честным с собой, нужно идти до конца.

День соревнований.

— Ну что, гаврики, готовы? — спросил я, заходя в раздевалку перед началом соревнований.

Самойлова прищурилась и задорно спросила:

— Больше не школота?

Посмотрев на неё, покачал головой.

— Больше не школота. Растёте.

В ответ на мои слова послышалось гулкое «Е-е-е» и стук ног по полу.

— Ну всё, всё, — поднял я руки, призывая всех к тишине. — Вижу, что у вас настроение боевое и мне это нравится. Не буду говорить вам банальщину в стиле: «Идите и возьмите!», вы и так это сделаете. Не сомневаюсь ни секунды. Скажу лишь одно, — я выдержал паузу, взглядом обводя детей по кругу.

— Говорите уже, не томите, — выкрикнула одна из учениц.

— Кайфаните, — продолжил я с улыбкой после ещё парочки реплик в подобном стиле. Глядя на вытянувшиеся лица ребят, я хохотнул. — Да-да, я серьёзно. Просто пойдите туда и кайфаните. Это же всё не для меня, не для судей, не для ещё кого-то там, а для вас. Если вы не получаете удовольствие от того, чем занимаетесь, тогда зачем оно всё? Порадовать родителей своими успехами? Ну, это хорошо, конечно, но пусть взрослые люди сами себя радуют.

— А что, если мы хотим сделать приятное вам, Егор Викторович? — звонко прокричала та же ученица, которая просила не томить.

— О! Я буду весьма польщён, — я приложил руку к груди и галантно поклонился. Выпрямившись, увидел, что дети улыбаются, переглядываясь. — Но ещё больше мне будет приятно, если вы при этом получите максимум удовольствия от игры. Забудьте это богомерзкое слово «соревнование». Просто игра.

— Вся жизнь — игра, а люди в ней игроки, — философски проговорил Козлов, перефразировав Шекспира, и воздел очи горе.

— Ну, примерно так, — согласился я, неопределённо повертев рукой в воздухе. — Ну всё, хватить сиськи мять, идите и возьмите своё!

Я хлопнул в ладони, и класс ответил мне громким: «Е-е-е!». Ещё раз окинув их взглядом, заметил, что нет Тарасова.

— А Вадим где? — полюбопытствовал я.

Дети сникли, а Никита выступил вперёд и, неожиданно для меня, вступился за Тарасова:

— Он заболел. Вчера видел его… пост. Он выкладывал фотку с градусником и грустным смайликом.

Пост, значит. Врёт он. Никакого поста не было, потому что нет у Тарасова профиля, где он мог бы фотки выкладывать. Я их всех нашёл первым делом, когда разобрался, что к чему в интернете.

— Что ж, — произнёс я, почёсывая щёку. — Плохо. Надеюсь, с ним ничего серьёзного не случилось. Нужно будет вычеркнуть его имя из команды и…

Самойлова тоже вышла вперёд и встала рядом с Никитой.

— Егор Викторович, не надо никого вычёркивать. Мы с ребятами посовещались и решили, что справимся и так. Просто Вадим столько трудился на репетициях и из-за случайного стечения обстоятельств всё пойдёт прахом. Он и так расстроился из-за… болезни. Я же права, народ? — она обернулась к классу и требовательно посмотрела на всех.

В ответ ей вразнобой полетели заверения в том, что она, дескать, правее всех правых. Это ещё больше убедило меня в том, что здесь что-то нечисто.

— Ладно, раз вы настаиваете, тогда… Погнали!

Дети рванули на выход, а вот я шагнул вбок и остановил Ларина-младшего.

— Порядок? — спросил я у него, указывая взглядом на его щёку, где красовался свежий синяк и слегка подзажившая длинная царапина.

— Полный, — ответил он, отводя глаза в сторону. Снова соврал.

— Что ж, тогда меня это радует. Так что ты, говоришь, случилось с Тарасовым? Подрались?

Никита посмотрел мне в глаза и уверенно ответил:

— Не дрались. А с Тарасовым всё в целом хорошо. Приболел просто, я же сказал.

— Ага. Ну хорошо. Можешь идти.

Я похлопал его по плечу. Никита поспешил к двери, но в последний момент я его окликнул:

— Где, говоришь, сейчас Тарасов?

— Так в к…квартире же. Дома то есть. Откуда мне знать, Егор Викторович? Что вы прицепились? — раздражённо отмахнулся Никита и выбежал из раздевалки пулей.

Всё бы ничего, но вот заминку я спалил. Ни в какой он не в квартире. Тогда где? Я забарабанил пальцами по подбородку. Опять отец его чудит, что ли? Походу придётся навестить его. Я же обещал, что буду проверять его поведение.

Глянув на часы, прикинул время. В принципе, не сильно опоздаем, если выдвинусь сейчас. В случае если Тарасов и в самом деле болеет, пожелаю ему скорейшего выздоровления и вернусь болеть за своих детей. Подхватив пакет с формой Тарасова, я покинул раздевалку, а затем и школу.

У дома Вадима меня встретили неизменные бабушки, с которыми я уже знакомился. Я поздоровался с ними и вошёл в подъезд. У двери нужной мне квартиры остановился, отдышался и нажал на звонок.

Дверь мне открыл Василий Витальевич — отец Вадима, и внешний вид его меня несколько смутил. Я ожидал увидеть пьяного в хлам мужика, как в прошлый раз. Но нет. Он стоял совершенно трезвый и освещал подъезд огромным фонарём под глазом.

— О как, — не удержался я от комментария.

— Я никого не бил, — первым делом поставил меня в известность мужик. Но что-то в его словах показалось мне фальшивым. Лукавит, зараза.

— Не бил или не смог? — кивнул я на его фонарь.

Мужик поморщился, рука инстинктивно потянулась к глазу.

— Ну, мы с женой повздорили. Я поднял руку, чтобы стукнуть по столу… Эмоции же, понимаете? — он каким-то щенячьим взглядом посмотрел на меня.

— Понимаю, — согласился я. — А дальше что?

— А дальше на кухню влетел Вадим. Его дома не было до этого. Видимо, он подумал, что я снова… Короче, он влетел, меня за плечо, ка-ак развернёт, как втащит мне от души! Мать защищал… Мужик вырос, — с гордостью и отцовской нежностью закончил Василий.

— М-м-м, — протянул я. — Да, настоящий мужчина. А где он сейчас? У него там соревнование, вообще-то.

Василий вскинул свои косматые брови, наморщил лоб.

— Так это… Он ушёл. Второй день не появляется. Он, как разобрался, что к чему, так бросил нам с женой: «Как вы меня достали! То любитесь, то дерётесь!» и был таков. Мы не в курсе, где он. Знаем только, что в безопасном месте. Он матери постоянно фото и голосовые шлёт, чтобы не волновалась.

— Фото, говорите. А можно глянуть?

Василий буркнул «Сейчас» и зашёл в квартиру. Через пару минут он вернулся с телефоном в руке и протянул его мне. Я полистал фото, приблизил его.

— Кажется, я знаю, где обретается ваш сын, — сказал я.

— Где? — оживился Василий.

— Сам скажет, когда созреет. Ну или просто домой вернётся. Могу сказать одно: место действительно безопасное. Ему там ничего не угрожает, и в обиду его никто не даст.

Распрощавшись с отцом Вадима, я вышел на улицу. Отойдя от дома, достал телефон и набрал номер. Через пару гудков мне ответили.

— Привет, Саныч. А расскажи-ка, где прохлаждается мой ученик.

— Здорово, Егор. Сдал Вадима всё-таки Никитос? Вот засранец, уши надеру, когда со школы вернётся.

— Погоди-ка, этот тоже к тебе жить переехал? — удивился я.

В трубке повисла пауза.

— Я ничего тебе не говорил, — проворчал Саныч.

— А ты и не говорил, — пожал плечами я. — Ты у себя?

— У себя.

— Сейчас буду.

Положив трубку, я направился в клуб. С Вадимом всё более-менее ясно. Стыдно пацану стало за то, что отца ударил. Да и нервы, поди, сдали. А с Никитой что? Ладно, разберёмся. Сейчас нужно Вадима на соревнования доставить.

Но, когда я пришёл к Санычу, меня ждал небольшой облом. Вадима там не было. Оказывается, пацаны договорились на работу устроиться, чтобы жить на что-то. Ходить туда они должны были по очереди. Сегодня как раз была очередь Вадима.