— Я ж дед твой, — продолжил Семёнович, не глядя в мою сторону. — Отец твой сыном моим был.

Игорь кинул озадаченный взгляд через плечо. Видимо, для него это тоже оказалось новостью, как и для меня.

— С Витей мы давным-давно разругались, он тогда только-только начальником полиции стал. Здесь, в Новочепецке…

Старик умолк и покосился на Игоря.

— Продолжайте, Николай Семёнович, — попросил я. То, что отец Егора тоже был полицейским, оказалось для меня новостью. Я знал, что он погиб вместе со старшим братом, но после не интересовался историей семьи. А зря, судя по всему. — Игорю можно доверять. Ручаюсь.

Он кивнул и продолжил:

— Повздорили мы с Витей после того, как у него делишки с нашим мэром начались. Я ему говорил, что до добра это не доведёт, а он не слушал меня. Уверен был, что ему с его должностью ничего не грозит. Всё говорил, что девяностые прошли и время сейчас другое. Как же, — губы старика искривила горькая усмешка.

— Из-за этого отец и погиб? — догадался я.

— Да, — кивнул Николай Семёнович. — Не сразу, конечно. Сначала там было по мелочи. Тут закрыть глаза, там отвернуться. Но, когда всё зашло слишком далеко и началась откровенная грязь, Витя пришёл ко мне. Пьяный, еле на ногах стоял. Он мне всё и рассказал. О химикатах, которые сбрасывают с завода в озеро, о торговле людьми, наркотиками и оружием. Благо кто-то обнёс «Эдем» и теперь там лавочку прикрыли, а девочек всех вывезли. Но, даст Бог, и до склада того богомерзкого доберутся.

Я мысленно улыбнулся. Глеб сработал чётко. После того как мы опустошили счета «Эдема», я попросил его придумать что-то с девчонками, чьи паспорта я прихватил с собой. И вот сейчас только получил подтверждение, что всё получилось.

А вот слова про склад меня насторожили. Кажется, я знаю, о каком именно складе идёт речь. Теперь понятно, какой груз Ларин спешно пытался сплавить. Ошибся Глеб. Не яйца у него железные, а очко сжалось, иголочку не просунуть, вот и пошёл на риск.

— Когда я всё узнал, начал ругать Витю, мол, предупреждал я тебя не связываться с Лариным. Гнилой человек, сразу ж было видно. А он тогда поднялся на ноги, положил мне руки на плечи, заглянул в глаза и серьёзно так сказал: «Знаю, батя. Теперь знаю. Прости, что не услышал тебя сразу. Да только исправить всё сейчас сложно, но я постараюсь». А после бумаги мне дал, сказал, что это компромат, который он собрал на мэра. Как чувствовал.

Старик снова отвернулся и протёр глаза шапкой.

— Он снова меня не послушал. Я ему тогда сказал, чтобы он не лез никуда. Медленно постарался соскочить с крючка. Да вот только это был последний наш разговор. Через два дня он погиб в аварии вместе с Кириллом. Экспертиза показала, что он пьян был за рулём. Мол, сам виноват. И всё, дело закрыли. Вот только не садился никогда Витя за руль, — Николай Семёнович стукнул кулаком по колену. — Вот здесь направо поверни, родимый.

Игорь свернул, а я решил уточнить один момент. Ситуация с отцом Егора мне стала понятна. Продался он, думал сможет выгрести и выйти из дела в любой момент. Вот только Ларин не отпускает никого. Живым, по крайней мере. Этого он не учёл.

Я прислушался к своим ощущениям. Ни сочувствия, ни злости я не ощущал в этот момент. По факту человека, который был отцом Егора, я даже не видел. Это не Зоя Валентиновна, к которой я успел проникнуться после того, как узнал получше. Да и сам он должен был понять, что заигрывание с криминалом добром не закончится. В конце концов, случилось то, что случилось. Старика жаль, да мать. Для них этот человек был близким, родным.

Но кое-что я всё же решил уточнить:

— А с компроматом что? Вы его отнесли в полицию?

Маловероятно, конечно. Ведь Ларин на свободе. К тому же если смерть начальника полиции замяли, значит, у Ларина всё было схвачено к тому моменту. Николай Семёнович отрицательно мотнул головой в ответ на мой вопрос, подтверждая мои мысли.

— Никому не показывал… — Он помолчал. По его лицу было видно, что он колеблется, думает говорить что-то ещё или нет. — Но одному человеку я всё же показал. Зое. Пришёл к ней после похорон с бумагами и рассказал всё. Она, как увидала их, так вскочила и стала рвать их на мелкие кусочки. А потом налетела на меня, как рассерженная кошка. Стала кричать, мол, духу моего чтобы рядом с домом не было и чтобы молчал. Забыл обо всём, что прочитал в тех бумагах. Она тогда сама не своя была, за тебя боялась очень.

— И вы послушали её? — спросил я.

— Послушал. А куда деваться? Мать свою не знаешь, что ли. Но я не совсем пропал. Стал издали наблюдать за вами. Когда смекнул, что Зоя пошла по пути отца твоего, не выдержал и изловил её по пути с работы. Попытался отговорить её. Сказал, чтобы не лезла в это болото. Но куда там… Эта женщина если что-то втемяшила себе в голову, то уже не отступит.

— Это точно, — вздохнул я, отворачиваясь от старика.

Мне нужно было всё обдумать, и я это обязательно сделаю, а ещё расспрошу, хм, деда о компромате подробнее. Но после того, как спасу Сашу. Сейчас надо было подумать о следующем адресе, который мы с Игорем проверим. За окном машины уже виднелись гаражи, видимо, скоро приедем на место.

— Жаль, конечно, что компромат пропал, — проговорил я. — Сейчас он нам очень пригодился бы.

— Я не говорил, что компромата нет, — буркнул старик с заднего сиденья и, не дав мне и слова сказать, похлопал Игоря по плечу. — Тормози здесь. Мы приехали. Во втором ряду, четвёртый гараж с конца.

— Ладно, — протянул я. — Вы здесь сидите, я пойду один. И… Николай Семёнович, не пропадайте после никуда. Мы с вами продолжим наш разговор по поводу компромата.

— Только матери своей не говори ничего, — вжал голову в плечи старик.

— Ей будет не до этого.

Сказав это, я выскочил на улицу. Нужно спешить. Времени оставалось меньше сорока минут.

Гараж я отыскал быстро, и он был заперт. Хорошо хоть на обычный навесной замок. Кинув быстрые взгляды по сторонам, убедился, что вокруг нет никого, и достал пистолет. Пара выстрелов и путь свободен.

Пистолет убирать не стал, приоткрыл слегка дверь и заглянул внутрь. Чёрт, внутри темно и нужно переждать несколько секунд, пока зрение перестроится.

— Егор? — услышал я неуверенный голос матери, который вскоре сменился узнаванием. — Егор! Что это был за звук?

— Неважно. Здесь есть кто-нибудь ещё, кроме тебя? — спросил я, щурясь и вглядываясь в дальние углы гаража, которые терялись в темноте.

— Нет, я здесь одна. Он меня связал и сказал ждать. Егор, здесь какая штука с цифрами.

Спрятав пистолет, я вошёл внутрь и приблизился к матери. К моему немалому удивлению, мать выглядела совершенно спокойной. Как будто уже смирилась со своей участью, либо была уверена, что её спасут. Не знаю. Но её выдержке можно было позавидовать. Только лёгкая бледность выдавала её волнение. Возможно, осознание ситуации настигнет её дома, когда она будет в безопасности.

Неподалёку от неё я нашёл устройство, явно самодельное. Я не сапёр, не минёр и о взрывчатке имею очень поверхностные знания, но тикающие часы, кнопка и приклеенная полоска бумаги с надписью «нажми меня», помогли разобраться в ситуации.

— Егор, — позвала меня мать, когда я потянулся, чтобы нажать на кнопку. — А если это ловушка. Уходи. Не нужно и тебе погибать со мной за мои грехи. Я знала, что связываться с Лариным опасно. Видимо, пришёл и мой черёд.

— Не сегодня, — отвернулся я от матери и нажал на кнопку.

Да, существовал шанс, что Художник решил приколоться и взорвать нас к демоновой матери, но нет. Таймер остановился. Несколько секунд мы с матерью сидели, не дыша и смотрели на бомбу.

— Кажется, всё, — проговорила мать так, будто сама не верила в свои слова.

— Ага. — Я встал и подошёл к матери. — Давай-ка тебя развяжем. А пока я освобождаю тебя, расскажи мне всё, что при тебе говорил твой похититель.

Я надеялся, что Художник был неаккуратен и сказал что-то лишнее при матери или намеренно оставил подсказку для меня. Но он оказался не из болтливых. Мать рассказала, что возвращалась домой, когда на неё напали. Она потеряла сознание, а очнулась она уже здесь, связанная. Единственное, что она услышала от него — это жди.