Никита хитро улыбнулся.

— Мы ему не скажем. А я всё уберу.

Я ввёл пароль и хотел уже приступить к работе, но заметил, что Никита так и не ушёл. Он встал у двери и явно хотел спросить о чём-то, поэтому я посмотрел на него и жестом показал, чтобы он говорил.

— Вы же его ищете, да? — спросил он.

За всей этой беготнёй я совсем забыл, что Ларин не только враг, преступник и в целом не самый приятный человек. Он ещё и отец. Каким бы он ни был, а пацан наверняка его любит и переживает в связи со всем случившимся. Родитель всё-таки.

— Да, — честно признался я. Смысла врать я не видел. Никита хороший парень и заслуживает правды.

— Что будет, когда его найдут? — Никита пытался держать голос ровным, но вышло так себе.

Я ответил не сразу.

— Дальше он перестанет быть проблемой. Так или иначе, — наконец ответил я, глядя ему прямо в глаза.

Никита кивнул.

— Благодарю за честность, Егор Викторович. Мне никто не говорит ничего. Все врут, считают, что я слишком мал для взрослых тем. Но… — он вздохнул. — Я же видел все эти новости, про того маньяка и другое. Хотел бы я, чтобы всё было по-другому… Сейчас принесу чай.

Сказав это, он развернулся и вышел из комнаты. Я же некоторое время смотрел на дверной проём, где несколько секунд назад стоял Никита. Почему взрослые творят херню, но не думают, как это отразится на их детях? Пацана жаль, конечно, но Ларин зашёл слишком далеко, чтобы я мог отступить и дать ему уйти.

Я щёлкнул мышью и открыл архив. М-да, понадобится не одна чашка чая. Информации было много, слишком много. Списки, скрины, даты, имена… Но, что парадоксально, Ларин светился везде и нигде.

«Прямую связь» я перестал искать примерно через час поисков и решил сменить тактику. У таких людей, как Ларин, прямых связей с чем-то незаконным не бывает. Они всегда прячут всё за ширмой. Поэтому я начал искать странности. То, что не вписывалось в его привычную картину мира.

И в конце концов нашёл.

1999 год. Москва. Встреча. Промзона. Склад.

Сначала я не придал этому значения, потому что таких записей в архиве было не просто парочка, а дофига. Но потом я вернулся и прочёл ещё раз адрес, посмотрел старый снимок. Было плохо видно, но это был тот самый склад.

Внутри у меня заворочалось чувство, которое всегда появлялось, когда я вставал на след в бытность опером. Я начал копать.

Встреча произошла через два года после того, как он меня там убил. Никаких дел, связанных с этим, никаких записей. Просто приехал и встретился с каким-то человеком.

Зачем?

Насколько я помню, после событий в девяносто седьмом склад закрыли, а затем его продали. Об этом писали во всех материалах, связанных с теми событиями.

Я пролистал дальше.

Ну вот, так и есть. Здесь тоже написано, что склад закрыли, потом продали. А вот чего не было в других документах, так это того, что потом на его месте появился клуб. И именно с владельцем клуба и встречался Ларин.

Глеб собрал и на него информацию, но он был кристально чист. Ни приводов, ни штрафов, ни даже задолженностей по налогам. Ни-че-го. Безупречная биография. И с Лариным никаких связей, кроме этой одной-единственной встречи. Ни до, ни после их вместе не видели.

Именно это меня и зацепило, добавив уверенности, что я на верном пути. Потому что когда «ниточек нет вообще» — это обычно не значит «всё честно». Это значит «всё зачистили».

Я набрал в поисковике название клуба. По фото он выглядел вполне себе популярным местом и пользовался успехом у молодёжи — вон сколько отметок от блогеров всяких мастей. И тачки возле него были не простые. Повертел пришедшую в голову мысль и так, и эдак и всё же решил позвать Никиту.

— Ты этот клуб знаешь? — спросил я, когда он подошёл.

Никита склонился к экрану, полистал фотографии.

— Ну… слышал. Туда ходят наши… — он кашлянул и почесал нос. — Мажоры, в смысле. Клуб типа элитный, и туда так просто не попасть.

— Что значит «не попасть»?

— Списки, брони, свои люди. Охрана там… — он поморщился, подбирая слова, — не как в обычных местах. Там ребята серьёзные. И ещё… там есть «внутренний зал», куда обычных посетителей не пускают. А обычных туда не пускают, напоминаю. Говорят, при входе в тот зал телефоны просят сдавать. И камеры там, типа, «слепые». Сам я там не бывал, не знаю, насколько всё это правда. Но слухи такие ходят.

Я кивнул.

— Понял. Спасибо, Никита.

Никита ушёл, а я закрыл ноут и просидел пару секунд, просто глядя в стену. Обрабатывал информацию.

Готов дать руку на отсечение, но я уверен, что Ларин именно там. Хм, забавно. Если я прав, то всё закончится там, где началось. У судьбы и правда своеобразное чувство юмора.

Что ж, я хотел глянуть на то, как изменилась Москва? Бойтесь своих желаний, что говорится.

Город я практически не узнавал. Он сильно изменился с 1997-го года. Раньше то и дело встречались бабушки с семечками и прочими безделушками, которые они распродавали. Повсюду были ларьки всех мастей.

Сейчас же город был вылизан: широкие тротуары, выложенные плиткой. Ни листовок, ни буйных граффити. Вокруг огромные экраны, на которых крутилась всевозможная реклама.

Только люди не изменились. Они по-прежнему спешат по своим делам, и никому нет дела до случайных прохожих.

Мимо меня прошёл парень в безразмерной куртке и широких штанах. Он на секунду поднял глаза от смартфона, коротко мазнул по мне взглядом и снова уткнулся в экран.

Что ж, Москва, конечно, внушает, но сейчас мне не до экскурсий. Поправив рюкзак, я пошёл к такси, которое вызвал сразу, как только вышел из метро.

Клуб выглядел так же, как и на фото: чёрная вывеска с названием, охрана, припаркованные неподалёку такси, публика и музыка, которая долбит так, что слышно и на улице.

Я встал в стороне и начал наблюдать.

Три входа: парадный, боковой и въезд в подземку. Парадный мне был не нужен. Там посетители — лишние глаза. Сильно сомневаюсь, что Ларин решит подёргаться на танцполе в то время, пока его разыскивает полиция.

Мне нужна была подземка. Оттуда можно будет пробраться в другую часть помещения.

Я решил ещё немного понаблюдать. Попутно раздумывал, звонить ли Харченко. Были у меня подозрения, что информация может утечь налево. С другой стороны, у меня перед Васей должок. Как-никак, а он на многое закрыл глаза. По крайней мере, пока.

Вскоре ко въезду на подземную парковку подъехала машина, шлагбаум подняли заранее, а охрана даже не проверила, кто внутри. Просто кивнули, как своим. Значит, ждали.

Достав телефон, нашёл номер Харченко и несколько секунд посмотрел на него с сомнением. Ладно, даже если что-то пойдёт не так, буду действовать так, как и собирался. Я набрал Харченко.

— Вася, — сказал я, когда он взял трубку. — Я знаю, где Ларин.

Он даже не удивился. Сразу перешёл к делу:

— Где?

Я назвал адрес, описал входы, сказал про подземку.

— Принял, — сказал Вася. — Передам информацию. Группа захвата скоро прибудет на место. Только не лезь сам. Там небезопасно. Я знаю этот клуб. Охрана там серьёзная.

— Я наблюдаю пока, — сказал я.

— Угу, — буркнул он. — Ты так «наблюдаешь», что потом мне в прокуратуре объясняться. Ладно, если что-то изменится, сообщи.

Я отключился и продолжил смотреть.

Минут через двадцать в клубе началась суета. Обычный гражданский человек не заметил бы. Но я не совсем гражданский, поэтому срисовал изменения.

Один из охранников ушёл внутрь и вернулся уже с рацией. Двое сместились ближе к подземке. Кто-то выглянул наружу, будто проверял, нет ли где поблизости «постороннего».

Вздохнув, я снова достал телефон и набрал Харченко. Это был тот случай, когда очень хотелось оказаться неправым, но…

— Вася, — проговорил я, не отрывая взгляда от охранников. — У вас крыса.

Пауза.

— Ты уверен?

— Ага. Прямо сейчас я смотрю на подготовку. Они его сейчас вывезут, Вася.