— А как же нам быть с Ушаковским примером — корабли штурмуют бастионы?

— Не хватает бомбардирских кораблей, — честно признался Грейг. — Но и с этой бедой знаю как совладать. Транспортники могу переоборудовать, установив на них 10 орудий. Первый опыт уже есть. Мы его и называли «Опыт».

— Продолжай, — поощрил его кивком.

— Имею задумку создать морской штаб для планирования операций.

— Отличная идея. Если правильно поставить работу. И вот тут я тебе дам важный совет. Перво-наперво — разведка. Твой флот не может быть слепым. Не только собрать сведения о наличных военно-морских силах турок на Черном море, местах их дислокации и главных командирах, их сильных и слабых сторонах, о методах подготовки экипажей, тактике и прочем. Но и об укреплениях Босфора!

— Значит, все же Константинополь? — задумчиво произнес Грейг.

— Нет! Все проще. Царьград не удержать, не имея контроля над Дарданеллами и прилегающей территорией, — отрезал я и, придвинув к себе маседуан, вскрыл его «бастионы» недрогнувшей рукой. — Нужно захватить крепости в самом устье Босфора и устроить свои. С новейшими пушками и возведением укреплений по самым современным представлениям о фортификационном искусстве, включая башни Мартелло на дальних подступах… Овощей под майонезом хочешь?

Грейг вздернул брови и скривился, словно получил предложение отведать овсянки. Про его папу ходила байка, что Самуил Карлович, как и другие шотландцы, сбежал из туманного Альбиона, потому что ненавидел «поридж» и передал это чувство сыну. Но чем ему овощи не угодили? Явно же гримаса относилась к ним, а не к башням Мартелло, этому любимому англичанами береговому укреплению, обладающему высокой защитной способностью против гладкоствольных орудий.

Оказалось, дело в скептической оценке босфорской операции.

— Даже увеличив число наших линейных кораблей, трудно рассчитывать на успех десанта в устье Босфора, — принялся рассуждать командующий и указал на распотрошенное мною блюдо. — Помимо нашпигованных орудиями фортов, как этот маседуан спаржей и фасолью, остается средиземноморский турецко-египетский флот. Что может помешать Порте ввести его в Проливы?

Я отправил в рот фаршированный шампольон, тщательно пережевал и спокойно парировал:

— Рано или поздно Европе придется реагировать на турецкие зверства. И придет день, когда мы и наши партнеры проведем морскую демонстрацию. С печальными для турок последствиями. Им нечем станет поддерживать оборону Босфора. Тогда и только тогда можно будет атаковать крепости в проливе. Что же касается их орудий, то уверяю тебя, бояться их особо не нужно. Древние орудия времен Сулеймана Великолепного, не имеющие даже лафетов. Лежат себе на каменном ложе и ждут, что какой-нибудь несчастный подставит им борт.

— Огромные пушки, — сардонически улыбнулся Грейг.

— О, да! С таким калибром, что на их заряжание требуется несколько часов. Да и то не факт, что выстрелят.

— Вы правы, Ваше Величество. Босфор действительно охраняют старинные крепости, — согласился со мной вице-адмирал. — Румелихисары на европейском берегу возведена в середине XV века, а Анадолухисары на азиатском — на полстолетия раньше. Более поздние батареи стоят настолько низко, что не имеют горжи и станут легкой добычей для корабельной артиллерии. Кажется, их ставили французские инженеры, но не особо преуспели.

— Ага! Значит ты все же присматривался к этому призу⁈ — довольно воскликнул я.

Грейг потупился, застенчиво кивнув.

А глазки-то горят!

— Не просто присматривался, но и прикидывал, как обеспечить связь между крепостями в устье Босфора в зимнее время. Когда парусная навигация замирает.

— И что придумал?

— Пароходы! За ними будущее. Один я уже построил. Для посылок, разведки и вспомогательных целей.

— У тебя есть пароход? — не поверил я собственным ушам.

— Первый еще в 1820-м году на воду спустил. Здесь, в Севастополе. «Везувий». Для портовой службы. А в этом году первый военный, 14-пушечный «Метеор». А в следующем спущу на воду «Молнию», с паровой машиной мощностью 80 лошадиных сил.

Я удивленно покачал головой. Грейг явно опередил свое время, и мое мнение о нем сильно поколебалось после этого разговора. Если раньше питал смутные подозрения, не работает ли Грейг на любезных его сердцу англичан, то теперь они исчезали. Не может боевой офицер, мечтающий о русском флаге над Босфором, играть на стороне тех, кто всеми силами стремится этого не допустить.

— С пароходами ты отлично придумал. Продолжай в том же духе. Но и про линкоры не забывай. Ты говорил, что готов вот-вот ввести в строй «Иоанн Златоуст». Что дальше?

— Дальше еще два линейных корабля. Работа над ними идет полным ходом. Имеем также удачный фрегат «Штандарт» с 60-ю пушками. По величине своей и силе он практически не уступает 74-пушечному «Златоусту», и в планах еще три таких же, одинаковых размерений и чертежа. Типовой проект, как вы сказали. Лишь бы с финансами меня не подвели.

— Не подведут, — заверил я, сделав в голове отметку написать об этом подробно в завещании Николаю.

— В голове не укладывается, — честно признался Грейг и лихо махнул рюмку горькой, не иначе как чтобы прочистить мозги. — Но выгоды очевидны. Если запечатаем Проливы, то Черное море довольно быстро сможем очистить от турецкого военного флота.

И англичанам с французами в нашу акваторию хода не будет, не мог не подумать я, но вслух этого не произнес.

Такое решение гораздо лучше Ункяр-Искелесийского договора, который Николай вырвал у султана в 33-м и который в итоге пришлось поменять на Лондонские конвенции в 41-м. Те самые, что оказались пустой бумажкой в 1854-м.

— Кстати, насчет обороны, — вспомнил я важное. — Босфор Босфором, но почему не ведутся работы по укреплению Севастополя с суши?

Мой собеседник помрачнел и отодвинул от себя тарелку.

— Ваше Величество! Мною разработана подробная схема оборонительных рубежей нашей главной черноморской базы. Но эти планы посчитали несвоевременными. Я вам покажу завтра, если позволите.

— С удовольствием, — кивнул я, еще больше впечатленный Грейгом.

Он не был любимчиком ни у Александра, ни у Николая. Отчасти потому, что не дипломат, не сановник-подлиза — резал мне правду-матку в лицо, не думая о последствиях.

Отчасти тому виной его личная жизнь и наветы завистников. И оба этих обстоятельства были тесно между собой связаны.

Лия Сталинская, она же по мужу Юлия Михайловна Кульчинская. Дочка трактирщика Мойши из Могилева, красавица-еврейка, хорошо образованная, обладающая манерами дамы из общества. Выдавая себя за разведенную польку, приехала в Николаев, чтобы получить подряд на поставку корабельного леса и… превратилась в экономку холостого Грейга. После рождения первенца в 1827 году любовники тайно обвенчались.

Правда оно или нет, но злая молва утверждала, что прелестная Юлия лоббировала интересы еврейских купцов, присосавшихся к казенным подрядам в Николаеве. А деньги там крутились огромные.

Получение подряда не есть преступление. Вопрос в том, было ли воровство? Или речь шла всего лишь о борьбе за контролем над финансовыми потоками?

Александр II ради своей дуси покрывал гигантское воровство на железных дорогах, чтобы обеспечить ее будущее. Может, вице-адмирал пойти тем же путем?

Еще как может!

Спасать нужно мужика — вот каков мой вывод. Ради России спасать, ради той пользы, которую он может принести.

Грейг сумел очиститься от обвинений и уехал из Николаева, оставив после себя добрую славу благодетеля города. Но с флотом его разлучат навсегда: как говориться, ложечки нашлись, а осадочек остался.

Когда я ехал в Севастополь, был настроен против персоны вице-адмирала. А сейчас, после короткого разговора, окончательно понял, что его устранение оказалось большой потерей для русского флота. Но как его защитить?