— Ты, Щегол, еще не знаешь как в Стиксе обижать могут, ага. Тут же почти сплошь мужики, а фантазия…

— Ыыыххх… — простонал Самуил Петрович, шевельнул головой.

Оба человека в полном охреневании уставились на вроде как мертвого зараженного. И тут Кирилл опомнился. Он перехватил руку с пистолетом и ударил ножом. Метил в горло, рука проехала по рукояти, лезвие обожгло пальцы.

Наверное, будь Кирилл поопытнее в таких делал, то обязательно развил бы успех, но он опрокинул Мацу через стул и бросился из квартиры.

В подъезде он захлопнул дверь, побежал по лестнице, но заставил себя остановиться. Пальцы жгло пульсирующей болью, капала кровь. Скверная рана, — Кирилл сжал ладонь в кулак. Ну, хотя бы сухожилия целы. В квартире Мацы что-то грохотало, шумело, парень на цыпочках вернулся к двери, сел на пол и подпер ее спиной. Внутри очень знакомо бурчали, всхлипывали.

Кирилл начал ждать и слушать. Очень боялся услышать выстрелы, или что возня зараженного стихнет, и тогда все зря, план рассыпется и придется драпать на улицу.

Шло время. Возня зараженного действительно чуть стихла, но тварь несомненно была жива. Неужели получилось? Или Маца сиганул в окно и теперь отлеживается где-то? Или поднимается к несостоявшемуся убийце? Черт, должны же быть пределы регенерации иммунных!

Минут через двадцать парень решился. Сходил к себе домой за молотком, медленно открыл дверь. Коридор пуст, а вот из гостиной долетают отвратительные звуки. Чавканье, урчание… Кирилл стукнул два раза по стене. Чавканье смокло, из комнаты высунулся Самуил Петрович. Руки и морда в крови, весь оживленный, аж глаза блестят. Уродец облизнулся, потоптался и резво кинулся к Кириллу.

Парень отступил в подъезд, оставив щель в двери. Когда туда просунулась башка зараженного, ударил молотком. Затем еще и еще, чтоб с гарантией.

Вообще, в том, что Самуил Петрович очнулся с дырой в башке, ничего удивительного. В брошюре говорилось, что зараженные — не зомби. На начальных этапах их физиология во многом похожа с человеческой. А люди порой выживают и с пулей в голове.

Когда увидел Мацу, замутило. Но растерзанные тела Кирилл наблюдал и раньше, блевать не стал. Подумал, что порядочно зачерствел за последние дни. Ну, еще бы.

Нож валялся рядом, наверное, Маце хватило сил вытащить его, отчего и истек кровью. Плюс, помог Самуил Петрович. Обглодал лицо, кисти рук, сожрал уши.

В ванной Кирилл отыскал аптечку, обработал пальцы. Потом долго сидел, смотрел в одну точку. Похоже, в чем-то Маца прав — это мир для сильных духом, и в нем сложно сохранить человечность. Нет, раскаяния он не ощущал, но еще не до конца отошел от правил и норм старого мира. Мутило, одним словом. Ладно, нечего тупить.

На рассвете следующего дня Кирилл стоял на улице, перед границей черноты. Плечо оттягивал автомат Мацы, остальную поклажу он переложил в новый чистый рюкзак. Ну что, путь начинается…

Игла мягко и совсем не больно вошла в вену, в ампулу хлынула кровь, заполняя вакуум.

Доктор вышел. Ник откинулся на стену, посмотрел в окно. За ржавой решеткой догорал летний вечер, слышались привычные, и даже родные звуки Базы.

Минут через десять дверь скрипнула, вошел Полковник. В и так небольшой комнате сразу стало тесно, хотя особыми размерами начальник Базы не отличался. Он сел, положил руки на столе и уставился на Ника. Все эти многозначительные взгляды дико раздражали, бесили, но в глазах Полковника было нечто иное. Тихая грусть и… вина.

— Ник-Ник… Как же это случилось? — глухо спросил из-под маски.

Конечно же, он все знал. В деталях, красках, с посекундной видеозаписью, но Полковник требовал вовсе не доклада.

Глупо, глупо и обидно все произошло.

Ник с его взводом отрабатывали «свежую» школу в пятнадцати километрах южнее. Живописное место — луг, река, близкий лес и посреди этого красивое трехэтажное здание. Кластер удивил — вместо толпы обратившихся школьников там оказалось десять подростков. Почему в Стикс не перенеслись остальные ученики, и какого черта в этой группе все иммунные — непонятно. Но в Стиксе и не такое бывает. Им же лучше.

Действовали по сценарию «Эвакуация». О, это был предельно простой, восхитительный способ! Чего больше всего хотят новички в Стиксе? (Кроме возвращения домой). Переложить на других свои проблемы. Выдаешь себя за спасательную команду, и люди со слезами счастья прыгают в кузов.

Подростки, однако, сомневались. Долго выглядывали из окон, но все-таки вышли во двор. Начали подозрительно смотреть на маски солдат, перешептываться, заражая друг друга растущим волнением. Ну, оно и понятно, Ник часто видел, как в такие моменты у людей обострялась интуиция…

Тут наконец-то соизволил вступить Лабовский. Ребятишки повеселели, даже начали улыбаться шуткам и словам ободрения.

Вообще, можно было по-другому. Послать дрон с газовой гранатой, или без всяких зайти и скрутить школоту, но… Зачем? Это же дети. В Нике говорила вовсе не жалость, нет. Просто настоящее мастерство, это когда максимум результата, и минимум крови. Даже чужой. Ну, или как-то так. Ник уже давно шлифовал, обдумывал это выражение, но все не получалось емко и кратко, чтоб стало крылатым. Многие не разделяли его принципов, неделю назад на совещании ублюдок Парос вообще разошелся, дескать, что за дела? Бойцов нужно постоянно в тонусе держать, тренировать, зажиреют ведь! Полковник тогда кашлянул, и так, очень туманно, намекнул, дескать, скоро могут появиться новые средства защиты от паразита Стикста. Незаметные. И тогда изворотливость по типу Никовой может сильно всем пригодиться. Сказано было до того расплывчато, что сейчас Ник уже сомневался: а не причудилось ли? Но на том совещании Парос сразу заткнулся.

По рации из броневика доложили, что по данным РЛС в школе еще два туловища. Бойцы сразу и без лишних команд перегруппировались. За пару секунд до этого Ник и сам засек неладное — подростки часто бросали нерешительные взгляды на школу. Он выдернул из кузова долговязого паренька, отвел за машину.

— Кто там остался?

— Вы извините, что я сразу не признался… Там Жлобов. Он дурак, говорил, не доверяет вам, типа, сам как-нибудь… Еще дядя Гер… Герман, — быстро поправился школьник.

— Взрослый? С вами сюда попал?

— Взрослый. Не с нами. Он раненый сильно, вчера пришел… Приполз. Говорил, что ему нужно восстановиться, прям ни минуты лишней на болтовню. Еще сказал не шуметь, никуда не ходить, а он потом поможет. Укололся чем-то и уснул.

— Перед нами спал? — Ник вплотную подошел к подростку.

— Да! Проснулся, выпил целую бутылку какой-то бурды, спросил, как дела и опять ширнулся. Наркоман, наверное. Матвей — Жлобов, то есть — автомат его хотел взять, за помощью пойти…

Ник отдал несколько команд по переговорному устройству, затем с группой солдат быстро побежал к школе.

Проклятье! Все-таки иногда от привычек и принципов лучше отступать. РЛС, конечно, штука шикарная, но в условиях Стикса частенько тупо не работает. Они чуть не проворонили двух иммунных! А это деньги, и не малые. Или самый плохой вариант: Герман очухивается от спека и шьет длинной очередью из окна по ненавистным внешникам…

На пороге остановился, Альберт кинул в коридор небольшой шар зеленого цвета, нежно именуемый колобком.

Колобок деловито шнырял по классам, транслировал картинку на стекло шлема бойцов. Помимо визуального отображения сканировал помещения еще в нескольких диапазонах, в том числе умел засекать сердцебиение человека. Первый этаж чист, коридор взяли под прицел двое солдат.

Лестница для колобка тоже не помеха, он сжался, а потом высоко подпрыгнул.

По словам школьников, некий Герман отлеживался в кабинете биологии, по соседству с актовым классом, где обитали они сами. Дверь закрыта, но такие преграды колобка не остановят. Он взял разгон и протаранил створку. Ник увидел мятый матрас, несколько пустых бутылок, шприцев. За шторой кто-то стоял, — ног не видно, ткань длинная, аж собралась на полу складками, но на уровне груди человека расходились концентрические круги ядовито-оранжевого цвета. Естественно, виртуальные. Твою мать, и кто это⁈ Хотя для опытного иммунного слишком наивно.