— На нас хватит, — уверенно сказал Ник.

Тут раздался топот, и по лестнице со второго этажа чуть не скатился Пионер.

— Внешники в городе! — замогильным тоном сказал он.

Внешники не были единой и монолитной организацией. Так называли всех, кто сумел отыскать из родного мира путь в Стикс. Во время своей бытности внешником, Рамов слышал истории, как далеко на западе появились новые «коллеги», и так же быстро исчезли. Иммунные очень не любят всяких пришельцев, научившихся открывать проход в Стикс. Наверное, те бедолаги и не думали промышлять охотой на людей, просто аккуратно изучали непонятный мир, и скорее всего по незнанию вступили в контакт с местными. С предсказуемым исходом. Рано или поздно пролезут снова, но уже будут гораздо осторожнее, и обязательно найдутся те, кто расскажет о причудах Стикса, и что ловля и разделка иммунных — очень прибыльное и перспективное занятие.

Почему Ник был в этом так уверен? Да потому что всегда есть прослойка людей, не умеющая жить сама по себе, и стремящаяся примкнуть к большей силе. Тех же муров, прислужников внешников никто к этому не принуждал. Те появились сами и добровольно. А ведь могли и дальше просто бандитствовать.

Пионер, боящийся внешников как огня (что естественно), несколько преувеличил. Внешник был один, и очень походил на новичка. Очень уж несуразно выглядел. Темно-зеленый защитный костюм, похожий на армейский ОЗК, круглый прозрачный шлем. Оружие, если и было, то отобрали. И его собирались убить с максимальной жестокостью.

Рамов и Кирилл наблюдали с верхнего этажа за маленьким внутренним двором детского сада. По периметру его ограждала высокая решетчатая ограда, так сильно поросшая вьюном и прочими подобными растениями, что образовывали непроницаемую зеленую стену. И четверо рейдеров внутри чувствовали себя в полной безопасности. Только шумели они знатно, чем сразу выдавали в себе новичков. Даже без активных наушников слышны их захлебывающиеся от злости и адреналина звонкие голоса. Чуть ли не подростковые.

Они перестали бить внешника, перебивая друг друга, обсуждали план казни, посматривая на жертву и убеждаясь, что их слышат.

— Что скажешь? Из твоих? — ухмыльнулся Кирилл.

— Я для внешников такая же дичь, как и ты, — парировал Рамов. — Мне кажется, никакой он не внешник, обычный человек. Попал с последней перезагрузкой и прятался где-то один. А костюм… Сам знаешь — новички думают, что кругом классические заразные зомби.

— Хочешь его вытащить?

— Мне эти щеглы не нравятся, — сплюнул Рамов. — Слишком наглые и громкие. Пристрелили бы и все. А они распетушились, прям ссутся от предвкушения. А тебе что, все равно?

— Всем не поможешь, — пожал плечами Кирилл. — Но давай попробуем.

За прошедшие месяцы Кирилл существенно развил свой дар Стикса. При первой возможности консультировался со знахарями, собирал любую информацию. Даже нашел целую книгу, пособие по их правильной «прокачке». Развитие дара требовало постоянной подпиткой споровым раствором, горохом. Всем тем, в чем Кириллу нужно было себя ограничивать, чтобы замедлить превращение в кваза… Но его способность слишком ценная, чтобы забить на ее развитие.

Кирилл представил, как вокруг рейдеров возникает купол, не пропускающий электромагнитные волны видимого спектра и звуковые. Купол действительно возник — абсолютно черного цвета, режущих глаза своей неестественностью. Кирилл изменил его свойства, сделал зеркальным. Но тоже не самое лучшее решение — если кто из жертв начнет в панике бегать, то выйдет за его пределы. Можно, конечно, растянуть полог и на него, но Кирилл чувствовал — активность умения уже высасывает силы, долго не продержится.

Рамов перепрыгнул забор, что-то сказал внешнику, затем закинул его на плечо и побежал к калитке. Все они существенно окрепли, стали сильнее, и то, что раньше требовало серьезного физического напряжения, теперь давалось легко.

Вскоре они сидели в другом доме в чужой квартире. Изнутри она сильно контрастировала с обликом дома — старый брякающий паркет, выцветшие обои, во всем убогость. Мебель, похоже, собиралась встретить столетие.

Ник кинул внешника на диван. По дороге тот потерял сознание, тяжело дышал. Ник положил ему ладони на голову и сосредоточился.

— Ну, что с ним? — минут через пять не выдержал Кирилл.

— Гематома в височной области внутри черепа. Сильно сдавливает мозг. Ему бы к хирургу…

— Вытянешь?

— Попробую.

Рамов взял внешника за ладонь, вторую руку положил на лоб. Кирилл сел за стол и постарался не шуметь. Ник то бледнел, то краснел. Лоб покрылся крупными каплями пота. Несколько раз он сам чуть не потерял сознание и уже пошатнулся на коленях, готовый растянуться на полу, но устоял.

— Все… — Рамов сел рядом с Ником, тупо уставился в пустоту. — Фу, ну и мерзость… Никогда не привыкну.

Рамов выглядел так, словно всю ночь грузил вагоны с цементом. Он за один раз высосал свою фляжку с живчиком, принял фляжку Кирилла, и прямо на глазах начал оживать.

Внешник застонал и открыл глаза.

— Доброе утро, — сказал Кирилл. — Понимаешь меня?

— Да… — прохрипел тот и сплюнул на пол. — А где шлем? Шлем⁈ — засуетился он.

— Да с тебя давно его сняли, не помнишь, что ли?

Он не ответил, шумно выдохнул.

— Ты внешник? — спросил Ник.

— Я Марк, Марк Стапальский. Я не понимаю, о чем вы спрашиваете, — он кое-как сел, скривился от боли в сломанных ребрах. — Те уроды тоже самое говорили… — Марк осекся, посмотрел с испугом.

— Расслабься, мы не с ними, — успокоил Кирилл.

— Как ты попал в этот мир? Ваши ученые пробили сюда вход, портал? И не ври.

— Мы сидели в убежище, когда по нам ударили ядерным зарядом, вот и все. Мы не хотим никому зла, пытаемся вступать в контакт, но нас все ненавидят и убивают. Что означает «внешник»? Откуда столько зомби? Почему я не помню здесь этого города раньше?

— И давно это было? Ядерный удар по вашему бункеру?

— Почти четыре года назад.

Ник и Кирилл переглянулись. Какая-то ерунда. Или Марк что-то путает.

— Сколько дней в году?

— Триста.

— А сколько длится день?

— Двадцать часов. К чему эти вопросы?

— Ладно, Марк. Рассказывай с самого начала. Кто ты такой, почему вы засели в бункере, кто по вам ударил…

Марк Стапельский был историком и писателем. В день открытия Лунного он и множество других людей приехали в город, чтобы начать восстанавливать его, собирать и хоронить кости погибших, искать их документы или уцелевшие носители информации…

— Постой, — попросил Кирилл. — Представь, что мы — малолетние дебилы, которые ничего не понимают. Лунный — это город? От кого его закрывали? Почему там везде неопознанные скелеты?

— Лунный — последний город, по которому ударили ядерной боеголовкой в конце войны. Прошла целая мирная неделя, но Солнечный Союз решил отравить всем праздник, отыскали древнюю «грязную» ракету и каким-то образом обманули ПВО. Лунный и его окрестности превратили в зону отчуждения. Через 40 лет, когда уровень радиации спал, а все горячие частицы отыскали и дезактивировали, город решили восстановить.

И дальше, по словам Марка, снова началась война. Зачем потребовалось обстреливать дорогущей ядерной боеголовкой пустой и полуразрушенный город, никто не понимал. Людям повезло — задолго до дня открытия, рабочие восстановили древний бункер, его планировалось превратить в музей. Там все и укрылись.

Связи не было. Спустя два месяца датчики показали, что радиация существенно спала, разведчики поднялись на поверхность и увидели зомби и монстров. Тварь, похожая на гориллу в броне, перебила весь отряд. Выжил всего один человек, но защитный костюм на нем порвался, и весь бункер наблюдал, как бедолага, сидя в шлюзе, превращается в зомби.

— Потом мы встретили нормальных людей с иммунитетом, вроде вас. Но и этих разведчиков убили. Причем очень жестоко, с выдумкой.