— Да плевать мне на эту бабу! Я ее не знал и знать не хочу! Но магазин, магазин тебе что плохого сделал, дятел⁈

— Так может, я тогда пойду…

— Ага, два раза. Ну-ка сел и не дергайся.

Олег повиновался. Устроился за прилавком. Сом посмотрел на лужу крови у подсобки, открыл дверь.

— Ты точно дятел. Это все? Или еще жмуры есть? А, какая разница.

Сом, не спуская глаз с Олега, достал телефон, начал набирать номер службы безопасности. Олег вдруг ощутил холодный металл пистолета. Точно, это же ствол любовника, — его он положил под прилавок.

Так и выстрелил не доставая. Первой же пулей попал в грудь Сому, второй в жирное пузо. Бывший шеф грузно упал, захрипел. Попытался выцелить пистолетом, но Олег выстрелил третий раз, точно в голову.

Удивительно, но никто не спешил на выстрелы. Олег посмотрел на часы — половина третьего. Вышел из оцепенения, затащил тело Сома и хабалки в подсобку, затер везде кровь.

В дверь постучали.

— Олег, ты спишь? — голос Кристины.

Вздохнул, открыл дверь. Девушка вошла, с тревогой осмотрела товарища.

— Ты чего такой помятый? Чем тут пахнет?

— Что ты хотела? Дружка своего потеряла?

— Он вообще не пришел! — вспылила девушка, смутилась. — Придурок какой-то. Я тут подумала… Нафига мне все эти идиоты? Давай попробуем, как ты и хотел?

— Что попробуем?

— Ну… отношения?

Олег не ответил, залез в телефон первого жмура, в сообщения мессенджера. Девушка на фотографии, с которой все началось, совсем не была похожей на Кристину. Может, отдаленно.

— Поздно. Мне нужно закрыть магазин. Уходи, пожалуйста.

Дождь закончился, небо светлело. Луна нехотя бледнела, начинали петь птицы. Олег шагал по старой асфальтовой дороге. За спиной рюкзак, в руках автомат. Стаб остался далеко позади, но он больше не ощущал страха, и твердо встречал новый день новой жизни.

Герасим Громов, или же просто Гера, попал во внешники тем же путем, что и Ник Рамов. Их судьбы были во многом схожи. Детство пришлось на голодные годы общей разрухи в стране, юность и зрелость — на постоянные вялые гражданские войны.

Вернувшись с фронта Гера, как и многие сверстники, не понимал, как жить дальше. Работы и денег нет, будущее туманно. Когда на него вышел Вербовщик, рассказал про Стикс, Гера сначала отказался. Ловить людей для разделки в мире, где полно монстров и даже воздух смертельно опасен? Нет, спасибо.

Вербовщик не стал настаивать. Извинился, и в качестве благодарности за уделенное время перевел Гере на счет немного денег. Так и сказал: немного.

Когда Гера проверил счет (после войны не только интернет и онлайн-банкинг, но и обычная мобильная связь работала с перебоями) челюсть отвисла. Подобную сумму он бы заработал за год, трудясь по 12 часов в день на каком-нибудь заводе. И не тратя на еду и прочие необходимости. Их с Вербовщиком понятия о небольших суммах сильно различались…

Стало жутко. Деньги он упорно не тратил, даже попытался вернуть отправителю, но банк в такой услуге отказал по непонятным причинам.

Сотня на обед, потому что зарплату задерживают, а голодать неохота.

Пара тысяч за электричество и воду, которую давно грозятся отключить коммунальщики за неуплату.

Новые ботинки, а то старые берцы разваливались еще на фронте, а на дворе скоро зима.

Сводить подружку в ресторан вместо забегаловки с тупыми и наглыми школьниками, поглощающими мерзкий химозный фастфуд.

Съездить на море, в конце концов! И пусть курортные города сильно пострадали от войны, но море-то прежнее!

Так, незаметно, сотня за тысячей сумма улетала. Гера не излишествовал, никаких дорогущих смартфонов, оплаты попоек товарищам и прочих понтов. Просто жил. Обеспечивал базовые потребности, на которые не мог заработать честным и тяжелым трудом. И это бесило больше всего.

Когда от суммы осталось меньше половины, решился и позвонил Вербовщику.

С Ником Рамовым они сошлись быстро. Воевали, правда, по разные стороны, но это уже не имело значения.

В день отправки их погрузили в медикаментозный сон. Объяснили особенностями переноса. Опасений, что их разберут на органы, не было. Слишком сложно. Да и доказательств существования Стикса им предоставили достаточно.

Игла, совсем небольшая, вошла в вену, во рту загорчило, и Гера уснул. А потом начался Ад.

Он проснулся, но пошевелиться не мог. Пробовал кричать — бесполезно, лишь едва-едва напрягалось горло. Даже веки поднять не получалось. Вспомнил, кто он и что происходит, но легче не стало. Чувство времени работало плохо, пытался считать удары сердца, но сбивался.

Постепенно вернулись слух, кое-какое осязание. Судя по гулу двигателя и покачиванию, его куда-то везли на машине. Потом движение остановилось, и через непонятно сколько времени Геру погрузили на носилки и покатили. Сквозь веки резанул яркий свет, он попробовал снова открыть глаза и получилось. Небо, яркое, утреннее. Облака.

На ухабе каталка подпрыгнула, голова чуть перевернулась, Гера увидел спину человека в белой защитной одежде. Везли его в обшарпанное здание с выбитыми окнами, лохмотьями краски. Сквозь бетонные плиты двора торчали сорняки. Геру захлестнул страх, показалось, что тело начинает слушаться. Напрягся так сильно, что в голове вспыхнула чудовищная боль, а зрение снова отключилось.

Зато обострился слух. Скрип колес каталки, хруст каменного крошева и бумаги под ботинками санитаров, — так он решил называть своих сопровождающих.

Вскоре каталка остановилась, судя по акустике помещение большое и пустое. По лицу скользнул солнечный свет, на улице запела птичка.

Вернулись санитары, на лицо Геры опустилась маска.

— Это все?

— Да. Пора. Генераторы прогрелись.

Сколько прошло времени Гера не знал, но стало ощутимо холоднее, застрекотали сверчки. По телу пробегали мурашки, страшно хотелось спать, но он боролся, непонятно зачем. Зрение то возвращалось, то пропадало. Смотреть особо не на что, — в большом зале несколько десяток каталок с будущими внешниками.

С улицы послышался низкий гул, как от трансформаторов, через окна начал заползать очень густой синеватый туман. Гера понял, что это ОНО, переход, и больше не боролся с сонливостью.

Он еще не понимал, как сильно ему повезло, что в тот момент смог уснуть, отключиться. И не узнает никогда.

В себя пришел от топота, разговоров. Его снова везли на каталке, здание и двор те же самые. Испугаться и запаниковать не успел, — все санитары вокруг и люди в солдатской форме с оружием были в масках. А значит, это уже не Земля.

Так, сам того не желая, Гера узнал о способе перемещения внешников в Стикс. Не нужно быть гением, чтобы составить факты. Позже, когда товарищи ломали головы, что из себя представляет «портал», он тайком ухмылялся. Нет портала, врат, телепорта и прочего, все проще. Ученые каким-то образом инициировали пробой в Стикс, копируя в него крошечный кластер. Обратный путь, вероятно, по такому же принципу.

Доктора потом на обследовании хмурились, смотрели подозрительно, спрашивали всякое. Не нравилось им что-то. Но Гера твердил одно: самочувствие хорошее, выспался на неделю вперед.

И все шло неплохо, быстро втянулся в жизнь внешника. Как и коллеги старался не думать о судьбах тех, кого ловил. Это несложно, психологи грамотно расчеловечивали иммунных, учили воспринимать их как разновидность местных тварей.

До конца контракта оставалось недолго, когда на Базу напали. Гере повезло снова, не сдох, добрался с товарищами до соседей.

Первый раз Ник Рамов удивил, когда выжил, больше месяца скитаясь среди местных ублюдков. Второй раз, когда по каким-то непонятным мотивам пощадил иммунных новичков и бабу, устроившую нападение на их отряд. Ну а в третий раз, когда потребовал включить Геру в группу, едущую на переговоры в стаб.

Велико было желание запереться в туалете и «случайно» прострелить себе ногу. Или промазать прямиком в башку Рамова. До конца контракта и возвращения на Землю оставались считанные дни, и такая подстава.