— Есть кто? — позвал Кирилл. Внутри темно, света и окон нет.

Никто не отозвался. Он включил фонарик на автомате, зашел внутрь и запер дверь.

На внутренности гаража это походило меньше всего. Машины внутри нет, смотровая яма закрыта деревянной крышкой. На стенах обои, пол застелен чистым ковролином. Ни следа масла, ржавчины, в углу диван, стол, напротив тумба с телевизором, от него тянутся провода игровой приставки.

На втором этаже все оказалось еще круче — обстановка такая, словно Кирилл оказался в квартире с дорогим ремонтом. Он закрыл дверь на засов, лег на кровать и отключился.

Пионер снова дрых. Рамов никогда не думал, что его будет так бесить вид спящего человека. Алиса тоже посматривала на него недобро.

Скучно. Томительно. Муторно. В Стиксе тебя постоянно преследует усталость, если не физическая, то психологическая. Но сейчас отдых не ощущался. Слишком ненадежно их укрытие, и впереди неизвестность.

Кирилл на связь не выходил. Алиса сидела с мрачным лицом, иногда едва заметно шевелила губами. Девушка стала раздражительной, нервной. Ник видел, что терзает ее не только беспокойство за судьбу Кирилла. Словом, все так, как он и думал. Слишком способствовали самокопанию их ситуация и обстановка. Ничего другого, как думать о всяком, им не оставалось. Рамов остро пожалел, что не взял книгу. Начал читать в стабе одну интересную, но оставил. Кто же знал, что в рейде будет столько свободного и бесцельного времени…

Ник пытался разговорить девушку, отвлечь. Но та отвечала скупо, сжато, и избегала смотреть на него. Когда сели обедать, Ник потянулся за сухарями, которые лежали рядом с Алисой, и та неожиданно отдернула руку, словно Рамов был прокаженный, или это он приставал ночью. Это сильно разозлило. Ник решил не реагировать, но потом не сдержался.

— Что дальше? Вообще начнешь меня шарахаться, смотреть так, будто я тебя чуть не изнасиловал? Кириллу пожалуешься⁈

— Не говори глупости. Что на тебя нашло?

— Ты все прекрасно понимаешь.

— Нет. Не понимаю, — упрямо ответила Алиса.

Рамов не стал доедать, вернулся к себе на койку и уткнулся в очередную газету. Там писали про чудо-компанию «МамонтИнвест», чьи акции обещали 1200% годовых. Ниже опубликована история вкладчика, который продал квартиру, поросят, машину, шубу жены и к концу года планировал открыть страусиную ферму, первую в стране.

Ник хмыкнул, хотел показать статью Алисе, но осекся. Наверное, зря он на нее злится. В душе девушки сейчас полный раздрай. Страх и переживания за Кирилла наложились на чувство вины. Адский коктейль. Лучшее ее не трогать.

— Ник… Может, на дерево забраться? Оттуда Кирилла по рации позвать?

«Ну так залезай», — хотел ответить Рамов, но сдержался.

Скупо пояснил, что это мало на что повлияет. К тому же вокруг сосны, на них не залезешь просто так.

— Но ты можешь попробовать, — все-таки не выдержал он.

— Спасибо за поддержку. Ты настоящий друг.

— На здоровье.

Ник вышел на улицу. Обошел дом и сел на лавку. Квакали лягушки, где-то высоко в деревьях пронзительно крикнула птица. Из камышей выползла черепаха, заметила человека и удивительно быстро юркнула обратно. Хорошо, что черепахи не обращаются, — подумал Рамов. Вымахает такая зараза до размера «Запорожца», и укрепит панцирь, и фиг что с ней сделаешь. Разве что гранатомет носить.

Страшно хотелось курить. Ник не выдержал, сунул в рот сигарету. Вспомнил фронтовой способ — дым нужно надолго задерживать в легких, тогда при выходе он становился почти бесцветным. И накуриться так можно быстрее.

Скрипнула дверь. Алиса. Встала рядом. Попросила сигарету. Девушка и раньше пробовала курить, но каждый раз неудачно. Да и Кирилл начинал ей читать нотации.

Ник дал сигарету, объяснил, как затягиваться. После третьей затяжки Алиса ожидаемо побледнела, пошатнулась. Втоптала сигарету в мох.

— Как думаешь, Пионер что-то заметил?

Рамова вдруг пронзило болезненное желание — захотелось, чтобы Кирилл все узнал. Эта мимолетная мысль напугала, заставила растеряться.

— Нечего ему замечать. Мы просто грелись ночью. Что тут такого?

— И правда, — Алиса заметно повеселела.

Но Рамова ее реакция взбесила.

— Скажи, а если бы ночью я не остановился? Не оттолкнул тебя? Что тогда?

— Я просто знаю, что ты ничего плохого мне не сделал бы…

— Вот как? — Ник задыхался от сдерживаемого бешенства. — Знала, значит? И даже не допустила мысли, что я могу отреагировать иначе? А если бы я решил, что больше не хочу видеть тебя с Кириллом? Что тогда⁈ Никогда бы не подумал, что ты — такая эгоистка.

Алиса смотрела в землю, молчала. Ее лицо пылало красным.

— Потому что все могло закончится иначе, — Рамов встал, подошел к девушке. — Например, вот так.

Ник привлек Алису и поцеловал в губы. Он делал это вовсе не из-за проснувшихся чувств, а от злости. Грубо, небрежно, чтобы вогнать Алису в переживания и усилить ее вину перед Кириллом. Но вдруг Ник понял, что злость моментально испарилась, исчезли все лишние мысли. На губах Алисы остался вкус яблочного джема из сухого пайка.

Рамов хотел отстраниться, но Алиса не дала, вцепилась ему в плечи и ответила на поцелуй. Этого Ник тем более не ожидал, растерялся, словно школьник, впервые целующийся за дискотекой с опытной и взрослой девушкой.

Неизвестно, чем бы все закончилось, но раздался шелест камышей, зашлепали по воде напуганные лягушки. Ник оттолкнул Алису, вскинул автомат и присел за угол дома. Девушка повторила его движения, тоже спряталась за угол дома, но осталась стоять, целится своим автоматом.

Снова треск камышей, бульканье. Рамову показалось, что он услышал чьи-то сдавленные ругательства и проклятия. Зачавкали доски мостков, погружаясь в воду под весом идущего.

— Кирилл!

Кирилл рефлекторно вскинул автомат, опустил. Алиса побежала к нему, Рамов следом.

— Ты как⁈ Почему по рации… Что с тобой?

Алиса вдруг осеклась. Лицо Кирилла было бледным, серым, словно из него выпили кровь, а потом извозили в сухой земле. По правой стороне шеи змеились паутиной вены, сосуды, заползали на щеку, подбородок.

— Во сне отлежал, — вяло отшутился Кирилл, обнял Алису. — Как вы здесь? Все в порядке?

— Если не считать, что чуть не умерли со скуки — то в полном, — ответил Рамов. — Пойдемте в дом.

Пионер, оказывается, проснулся, щерился у входа, с чувством пожал Кириллу руку. Расселись внутри, поставили греться воду для кофе. Кирилл рассказал, что с ним приключилось за эти два неполных дня. Рамову показалось, что его история неполная, чего-то в ней не хватает.

— Ты плохо выглядишь, — заметил Пионер. — Будто тебя прожевали и выплюнули.

— Ага, примерно так и было. Пришлось выкачать все из умения и даже больше, чуть не сдох. У меня ощущение, что оно вообще пропало и не вернется. Я его не чувствую. Потом в зеркало посмотрел — и такая вот ерунда на шее. Но было хуже. Утром я вобще как труп выглядел.

— А рация? — спросила Алиса.

— Потерял. А потом уже поздно было искать, вспомнил возле реки. Вообще чудо, что я вас так легко отыскал. Думал, как минимум еще дня три буду шастать по лесам.

— Предлагаю сегодня уже не дергаться, — Ник посмотрел на часы. — Отлежишься, и завтра пойдем.

— Угу. Давайте заминируем все к чертям, раз больше никого не ждем.

Нику показалось, что Кирилл слишком задерживает на нем взгляд. Не на Алисе, что было бы логично и понятно. А еще казалось, будто поцелуй с Алисой вообще приснился, причудился. Может, так и было?..

Что-то не так было с Кириллом. Ник заметил, что волосы надо лбом у него поредели. А когда он смахнул пот, то на ладони осталось заметное их количество. Голос тоже странно перекатывался, то басил, то опускался до баритона.

Кирилл закончил есть, Рамов позвал его ставить растяжки. Алиса хотела пойти с ними, но Рамов попросил остаться. В таком деле чем меньше людей, тем лучше. Нечего топтаться и мешать друг другу. Один минирует, второй наблюдает и прикрывает.