— А еще цену задрать. Сделать на грани разумного, чтоб покупали не только толстосумы, но и простые люди? — спросила Алиса с горящими глазами. Пионер, по незнанию принял этот огонек за алчность, начал брызгать слюной от восторга.

— Какой ты мерзкий, — брезгливо сказала Алиса. — А слабо всем раздать формулу антидота просто так? Подарить людям возможность заводить детей без страха?

— Слушай, подруга, — разозлился и Пионер. — За двадцать лет в Стиксе я хорошо понял одну вещь — добро нужно делать с выгодой для себя! И перед этим сто раз подумав! Я потому столько и протянул… протягиваю! — суеверно поправился он.

— Успокойтесь, — устало сказал Кирилл. — Потом поспорите. Не верю я, что до глубинных бункеров никто не додумался. Пробурить на кластере скважину и проверить после перезагрузки… — Кирилл осекся.

— И не найти никакой скважины, — закончил за него Рамов. — Потому что верхний слой земли скопирован. А вот ниже может быть пустота. Раз попробовали и не стали больше.

— Ну, может быть, — сдался Кирилл. — Но постройка бункера с глубиной залегания 50 метров требует очень много времени. Перезагрузки будут обнулять всю работу. Это бесполезное знание. И я уверен — Институт наверняка в курсе.

— Ну а антидот? — не успокаивался Пионер.

— Просто так ты его не скопируешь, — осадил Рамов. — Нужно много времени, сил, и не факт, что без формулы получиться тоже самое.

— А если на упаковках состав? — не сдавался Пионер.

— Для этого нужно время, деньги, ученые и оборудование! — взорвался Кирилл. — Давайте не забывать, для чего мы сюда пришли! А то топчемся на месте… Целый день потеряли зря!

— Зря? — огорчилась Алиса. — Мы — надежда тех бедолаг в бункере.

— Тогда сами им и помогайте, а я займусь лодкой!

Естественно, отпустить Алису одну Кирилл не смог. Да и быстро пожалел о вспышке злости. Рано утром, когда едва светало, они погрузились в броневик и поехали в сторону Костяка. Марк совсем расклеился — когда прошел страх и начался новый день, он задумался о будущем. О том, что иммунитета у него может и не быть, все деликатно не напоминали. Зачем лишний раз расстраивать человека?

— Что вы бы посоветовали нам? Всему бункеру? — спросил он.

— Выходить и привыкать, — буркнул Рамов. — Насколько осталось ресурсов бункера?

— На четыре месяца, — нехотя ответил Марк.

— А сколько людей?

— 317.

— Ничего веселого вас не ждет. Большая часть умрет из-за паразита Стикса. Опять-таки большая часть тех, кто с иммунитетом, погибнут от зараженных или в первые месяцы…

— Спасибо, можешь не продолжать, — зло прервал его Марк.

— Зато оставшиеся получат абсолютное здоровье, дар Стикса, бессмертие, — проигнорировал просьбу Рамов. — Ну, по крайней мере, своей смертью точно не умрут.

Броневик въехал в разрушенный город. Под колесами захрустело каменное и кирпичное крошево, приходилось объезжать завалы и древние воронки от снарядов. От большинства зданий остался лишь фасад, другие топорщились острыми, словно изгрызенными остовами. Но были и более-менее сохранившиеся. Как тот, через который Кирилл убегал от БТРа в самом начале своего пути. Даже машина, на которой они приехали с Найком и его дружками еще стояла.

— Притормози, — попросил Кирилл.

Рамов послушался. Кирилл вышел, обошел машину. Зачем-то потрогал рукой. Посмотрел на подъезд дома, чьи стены в отметинах от крупнокалиберных пуль БТРа. Казалось, с тех пор прошли года…

— В чем дело? — забеспокоилась Алиса.

— Знакомые места, — Кирилл вздохнул, пнул остатки костей Найка. — И личности.

Марк указал на нужный дом. Само здание почти разрушилось, но его подвал изнутри выглядел свежим и прочным, на несущих колонах ни единой трещинки. Почти.

— Его специально таким строили, — пояснил Марк, затем отыскал в грудах мусора какой-то архаичный пульт, набрал кнопками какую-то комбинацию и начал говорить с бункером.

— Я сообщил, что вступил в контакт с местными, все хорошо. Теперь ждем.

— А если бы тебя заставили?

— Сказал бы кодовую фразу, — пожал плечами Марк. — И внизу все бы поняли.

— Уточнил, чтоб поднимались без оружия?

— Да.

Минут через двадцать в дальнем конце заворочался круглая ручка винтового затвора двери, зажегся свет. Вышли четверо человек в таком же неудобном ОЗК, в котором вчера щеголял Марк, и круглых шлемах.

Марк засуетился, начал объяснять жителям бункера, что угрозы нет, что ему помогли и вообще спасли, и что эти посторонние люди — их шанс. Вперед выступил главный.

Начальника бункера звали Стефан Мокульский. Выглядел он, как и все поднявшиеся, плохо. Нездорово бледный, худой.

— Я не верю, — спокойно сказал он, не дочитав и первой страницы брошюры. — Это слишком невероятно для правды. Во всем и всегда нужно искать самое простое объяснение.

— Это правда, — вмешался Марк. — Все, что написано.

— Я вижу, ты без костюма, — заметил Стефан. — Сочувствую тебе.

— Себе посочувствуй! — разозлился тот. Похоже, отношения между ними далеки от дружеских. — Если ты настолько туп…

Марк попросил еще брошюры, раздал их остальным жителям бункера.

— Не сметь! — вызверился Стефан. — Не читать!

Он попытался отобрать брошюры, но один из «бункерных» свалил его мощным ударом в живот.

— Меня зовут Вацлав, я заместитель этого… — он с презрением посмотрел на Стефана. — Простите, в гости пригласить не могу, — Вацлав вымучено улыбнулся. — Разве что пройти в шлюзовую камеру, мы вынесем стулья…

— Не стоит. Мы не собирались сильно задерживаться…

Но несмотря на это, обратно возвращались, когда время сильно перевалило за полдень. Недовольный Пионер баюкал на руках коробочку с ампулами антидота, в сотый раз читал инструкцию, где указан состав.

— Слушай, смотри по сторонам! — не вытерпела Алиса. — И чем ты недоволен?

Пионер со вздохом отложил бумажку, завертел башкой.

— Эти бункерные все поняли! Ради спасения выложат иммунным все про свой антидот и плакала наша монополия!

— Ну да, конечно, — покивал Рамов. — Ты действительно думаешь, что мог бы стать единоличным владельцем и производителем антидота? Давай я расскажу, как было бы на самом деле… Нужно много денег, очень много. И команда. Ты находишь инвесторов, все выкладываешь, тебе оставляют в лучшем случае 50% от всей этой затеи. Допустим, вы наладили производство и продажу. Дальше инвестор или инвесторы убедительно тебе доводят, что для развития предприятия нужны средства, и твоя половина дохода — это очень много. Они и сами почти всю прибыль в дело пускают! Ты торгуешься, и с тобой соглашаются, оставляют процентов 25…

— Хорош, а? — скривился Пионер.

— Не, ты дослушай. Когда все узнают про вакцину, дающую детям отсрочку, вами начинаются интересоваться абсолютно все, имеющие власть и силу. Ты мечешься, пытаешься найти выход…

— Ты можешь замолчать? — вызверился Пионер. — Заняться больше нечем?

— Как скажешь, — ухмыльнулся Рамов.

Они вернулись в логово, перекусили, какое-то время наблюдали за окрестностями и слушали. Наконец можно заняться тем, ради чего и приехали в этот город.

Деловая часть города начиналась резко и без всякого перехода. Вот старинные аккуратные дома, уютные улочки с подворотнями, и сразу за ними большое зеленое пространство с бизнес-центрами из стекла и стали, кубами дата-центров, окруженных оборудованием для охлаждения внутренних помещений.

Кирилл повел всех в то здание, в котором полгода назад таскал оборудование и горы жестких дисков.

В холле их ждали груды костей и тяжелый запах разложения. Стойка администрации раскурочена, всюду следы старой крови. Хотя дверь, и огромные, в пол окна, целы. Несколько минут все стояли, прислушиваясь. Кирилл перенес вес с одной ноги на другую, под подошвой громко хрустнул какой-то пластиковый мусор.

Из-за стойки администрации выскочил зараженный. Плечи раздуты, морда вытянутая, торчат клыки. Волос на бугристой башке почти нет. Матерый бегун, или переходная стадия. Ботинки давно потерял, а вот загаженный синий комбинезон сохранил.