Ник вдруг ощутил, что спина мокрая, а руки, если оторвать от пулемета, отвратительно дрожат. Опять щелчок наручников. Затем снова. Мерзкий, сочный. И опять.

— Может, хватит⁈ — повернулся к товарищам.

Те посмотрели недоуменно. В руках оружие, никто наручниками не баловался.

— Ты чего, Ник?

— Показалось.

— Ты бледный, какой-то…

— Все нормально, — быстро ответил Рамов и отвернулся. Он вдруг понял, что за лицевыми масками товарищей видит равнодушную рожу внешника, который угостил его тазером. Дышать стало тяжело.

Они остановились. Из броневика выпустили два малых дрона. Идиоты, подумал Ник, это надо было сделать гораздо раньше! Спасенный мужик не выдержал, начал бормотать благодарности, рассказывать, как было страшно, тяжело.

— Ник, ты чего маску не надел? — осторожно спросил Гера.

Рамов тупо смотрел на него, потом сообразил. В масках переговорные устройства, трансляция системы «свой — чужой». Пришлось натянуть проклятый намордник. И снова навалилась тяжесть в груди, казалось, клапаны заели, воздух течет нехотя, издеваясь. Как на Лесопилке, когда его пытали Шпротыч с Жабычем.

— Внимание! — раздалось в переговорном устройстве. — На два часа пятьсот метров крупное скопление зараженных! РЛС подтверждает засвет!

— Дрон-1 глючит, быстрый расход батареи! — отчитался оператор. — Возвращаюсь!

Дрон с жужжанием опустился в специальное зарядное гнездо на броневике. Вполне ожидаемо, даже на условно нормальных кластерах техника часто сбоила.

В указанном месте дорога извивалась круговой развязкой, зеленел сильно запущенный сквер, а чуть в стороне торчала толпа зараженных. Их сильно интересовало одноэтажное вытянутое здание магазина. Дверь закрыта, на окнах решетки, но стекла выбиты. Твари, отталкивая друг друга, тыкались мордами в прутья, урчали, тянули туда лапы. И развиты прилично, явно приперлись с соседнего кластера. Позади них топтались совсем свежие, им тоже очень хотелось попасть внутрь, но на некоторых виднелись свежие следы когтей, зубов.

— Станция, отчет! — потребовал Вильнюс.

— Внутри здания крупный засвет, — отчитался оператор радиолокационной станции. — Человек десять!

— Принято. Работаем тихим по зараженным, цельтесь в головы!

Защелками автоматы. Твари так увлечены магазином, что не сразу обратили внимание на появление броневика и грузовика. Свежие пялились тупо, непонимающе, а вот более развитые соображали лучше. Несколько матерых кусачей и топтун кинулись за угол, но обогнать пули не успели.

Ник не стрелял. Проклятая маска мешала дышать, снижала обзор. Спасенный мужик ойкал при каждом выстреле, звенел наручниками.

У зараженных один смысл жизни — жрать. Редко кто из них додумывается расплющить банку тушенки или рыбы. Первое время слишком тупы, а чуть развившись и поумнев, они хотят полноценной еды. Свежего мяса. Значит, внутри магазина люди. И сидят там недавно. Мертвяки быстро теряют терпение, переключаются на другие раздражители. Спрятавшимся достаточно затихнуть, не провоцировать, и твари отстанут. Пойдут бродить, искать более легкую еду.

Дом справа. Что-то с ним не так. От него веяло угрозой и смертью. Рамов до боли в глазах всматривался, пытался понять. Вроде ничем не отличается от массы остальных, — три этажа, фасад давно требует капитального ремонта. Окна… Они все открыты. Десятки окон распахнуты, словно все жильцы одновременно решили проверить квартиры. На войне так бывает лишь в одном случае.

— Дом на два часа! — заорал Ник, разворачивая пулемет.

Не успел. С балконного проема третьего этажа тяжело ухнуло, и броневик дернулся, ужаленный реактивной гранатой. Шваркнуло облаком дыма, сгоревшей взрывчатки, мелких осколков. Ник короткими очередями садил по окнам квартиры и лестничного пролета, не давая атакующим поменять позиции.

Из броневика высыпались внешники, заняли укрытия. Пусть и новички в Стиксе, но в родном мире у каждого имелся боевой опыт, действовали на рефлексах. По классике жанра теперь им должны ударить в спину, по грузовику, лишая техники и путей отхода. Или взорвать мины. Оставаться за пулеметом грузовика — смерть.

Рамов, Гера и Лабовский кинулись в ближний подъезд. Вовремя. Сзади по курсу их движения застучал крупный калибр. Отвратительный звук, выворачивающий наизнанку внутренности. Ник хорошо помнил его по войне в своем мире. Большинство таких калибров прошивали броневики, толстенные кирпичные стены. Ранений не оставляли, даже при скользящем попадании в руку-ногу конечность отрывало. Но на их счастье, стрелок тупил, стрелять нужно было раньше.

— Сходили на охоту, мать вашу! — выругался Лабовский. — Прекрасная разведка у коллег, ничего не скажешь!

— Где ты, тварь… — шептал Гера, высматривая противника через изогнутый окуляр. — Есть!!! Возле киоска, второй этаж! А мажет, ублюдок!

И действительно. Вместо экономных убийственных очередей пулемет плевался беспорядочно, огневая точка организована глупо, слишком явно. Они перебежали в квартиру на третьем этаже, Рамов, не высовываясь из окна, бахнул подствольным гранатометом. Мимо. Еще раз. В стену, выше. В третий раз попал точно, граната влетела в окно и разорвалась там. Пулемет смолк, но радоваться рано, убийственная мощность подствольных гранат сильно переоценена. Стрелок может оклематься в любую секунду.

Лабовский по рации дал ориентиры цели, и, о чудо, загрохотала пушка броневика. Снаряды калибром двадцать пять миллиметров разносили в пыль кирпичные стены, крошили бетон. По укрытию ублюдка, подбившего броневик, ударили из реактивного огнемета. Хорошая штука, Ник полюбил их на войне в своем мире. С привычным огнеметом в виде баков с огнесмесью и распылителем его роднило лишь название. Реактивный выглядел и действовал иначе. Толстая труба в метр длиной выпускала заряд, тот при попадании распылял специальную смесь и поджигал. Взрывная волна «затекала» в помещения, складки местности, прочие укрытия, получался объемный взрыв.

Жахнуло хорошо. Из окон дыхнуло пламенем, полетел всякий мусор, балконная дверь не выдержала и грохнулась на асфальт.

— Первый этаж, левая сторона! — сказал Ник в рацию. Показалось, что увидел движение.

Ударили второй раз. Снова уханье взрыва, поток мелких бытовых предметов наружу.

Броневик попытался сдать задом, криво врезался в дом и затих. Из него выпрыгнул внешник в тлеющей одежде, завертелся на асфальте как червяк, крича от боли. Товарищи оттащили храбреца и затушили огонь из фляжек. В броневике сработала система пожаротушения, на корме из решетки двигателя прыснула пена.

— Минус броня, — грустно сказал Гера. — Сука! Вот как чуял — под конец обязательно вляпаюсь, не бывает…

— Замолкни! — рявкнул Лабовский. — И без твоего нытья тошно! Смотрите — это не майор там по частям лежит?

Действительно. Но Ник не ощутил злорадства. Только раздражение. Но кто знал, что иммунные устроят засаду так близко от Базы! Как прошли заставы муров, наблюдательные вышки?

— Рамов, самое время начать командовать, — подсказал Лабовский.

Перегруппировались в здание детского сада неподалеку. На выстрелы и взрывы сбежались, казалось, все зараженные округи. Среди них мелькали опасно развитые, но пока не лезли. Рамов приказал стрелять лишь в крайнем случае. Увы, представления о нем у Ника и остальных сильно разнились. Новички панически боялись мертвяков, даже свежих. Хотя видели их не впервые. Рамов, невольно красуясь, схватил одного довольно развитого и в короткой борьбе проломил голову об острый угол бетонной скамейки.

На охоту их выехало пятнадцать человек. Двое погибли при атаке на броневик, еще троих срезало из пулемета. И одного задрал матерый топтун. Еще был раненый, тот смельчак, что отстреливался из горящего броневика. Ожоги приличные, ему вкололи обезболивающее. Внешник оставался в сознании, храбрился, что способен и стрелять, и бегать, но его никто не слушал.

— Что с грузовиком? Не обратили внимание? — спросил Рамов.