Это были цыгане! Цыганский оркестр!

Мой конь задергал ушами, заржал, затанцевал стройными ногами. Местные аранжировки ему явно пришлись не по нраву. Как и мне.

Я бросил несколько гривенников, чтобы от меня отвязались, и постарался побыстрее объехать необыкновенный концерт.

Далее пришлось пробираться через тот самый поселок из землянок и пещер. Окружающие их навесы и плетни облепили любопытные. Попрошайки пытались меня догнать, но не тут-то было — я бросил коня в легкий галоп и быстро миновал цыганское селенье. Но гам из песен, криков и нестройной музыки словно гнался за мной по пятам, разносясь далеко по горам.

Фух! Кажется, проскочил.

Я разжал пальцы, сжимающие эфес шпаги в черных ножнах. Когда успел схватиться?

Придержал коня.

— Искандер!

Мне наперерез бросилась тонкая женская фигурка.

Босоногая девушка, скорее, молодая женщина, очаровательная черноглазка, в темно-синей шапочке-фесе с вышитыми жемчугом звёздами и лунницей и наряде, напоминавшим многослойную пеструю капусту, нагло вцепилась в поводья.

Еще одна попрошайка?

— Искандер! — требовательно повторила она, сверкнув белоснежными зубками-жемчужинами. — Сколько мочь я ждать! Куда пропадать?

Говорила она по-русски плохо, но за озорные ямочки на щечках можно простить такую мелочь. Похоже, она знала Александра и даже ждала его.

Но зачем?

Девушка, не выпуская поводьев, потащила коня в сторону от дороги. К редколесью из можжевельников, над которыми возвышалась серая, будто срезанная ножом высокая скала.

— Эй, послушай! Остановись! — окликнул я девушку, но она проигнорировала мой возглас.

Провела коня по неприметной тропинке, вьющейся между мохнатых густых лап, и мы оказались на укрытой от глаз очаровательной полянке. На редкой пожухлой траве был расстелен потертый тонкий ковер, поблизости журчал ручей, и сильный можжевеловый аромат кружил голову.

Райское местечко!

Романтичное. Томный день входил в права, обещая пикантное приключение.

Ай да, Саша! Вот-вот стукнет полтинник, и седина в бороду, бес в ребро? На молоденьких потянуло?

А мне-то что делать?

Действия девушки полностью подтвердили мои предположения.

Она зацепила, потянув на себя, поводья за разлапистый куст и, не став дожидаться, пока слезу с коня, направилась к ковру, призывно вихляя бедрами.

Утвердившись на подстилке ногами, начала раздеваться. Нисколько меня не стесняясь. Доказывая каждым движением, что это свидание не первое, что изначальная робость давным-давно пройдена и забыта.

В сторону полетела короткая кофточка с широкими короткими рукавами и нагрудная сетка, украшенная монетами. Следом пояс с круглой пряжкой из серебра, передник с вышивкой и тесьмой. Потом пришел черед верхнего длинного платья до пят, потом — нижнего, полосатого, из синего атласа.

Все детали одежды разлетались в разные стороны, образуя вокруг озорницы художественный беспорядок.

С сексуальным подтекстом!

Когда на девушке остались лишь шаровары и нижняя рубашка из шелка с отделкой из золотой нити, стриптиз закончился. Она с вызовом уставилась на меня, не понимая, почему я все еще в седле.

Даже притопнула сердито пяткой. Тряхнула крепкой грудью, натягивающей тонкую ткань. Спелые полушария попрыгнули и чуть не выскочили через низкий разрез на рубашке.

Вот же засада!

Судя по богатой одежде и белоснежной коже, она точно не цыганка.

Но кто же ты, прекрасное создание?

Вспомнив, как прикосновение дуси-Юрьевской открыло мне доступ к памяти Александра II, я слез с коня и направился к девушке.

Она победно засмеялась и протянула мне руки.

Я подал свои.

Девушка громко вскрикнула, когда наши пальцы встретились, и отпрыгнула спиной назад. Не удержавшись на ногах, рухнула на колени.

Ее глаза вспыхнули, прищурились, пальцы ухватили первую попавшуюся под руку деталь сброшенной одежды — за кофточку. Она прижала ее к груди, пряча отделанный кружевом вырез на нижней рубашке.

Секс явно отменялся. Да и не очень-то хотелось.

Я сделал шаг назад и спокойно спросил:

— Кто ты?

— Кто я? — вскрикнула девушка, не вставая с колен. — Ты кто есть⁈ Ты не Искандер Благословенный!

Передо мной стояла Айбике.

Юная, прекрасная, а не та сморщенная, как абрикосовая косточка, старуха. Она сказала мне в конце века, что мы снова встретимся, и не обманула.

Я не сомневался в своей отгадке, хотя между первой и второй нашими встречами прошло почти семьдесят лет. Кто еще, кроме нее, мог открыть мою тайну? Но на всякий случай спросил:

— Айбике? Это ты?

Она зашипела как кошка и потребовала, чтобы я отвернулся.

В ответ хмыкнул:

— Чего я там не видел! Ты не ответила на мой вопрос.

— Да, я Айбике. А ты не Искандер, — сердито цедя слова и облачаясь в обратном порядке, ответила красавица.

— Где твой отец, Исаак?

Караимка испуганно на меня посмотрела.

Задумалась. Тонкая морщинка пролегла по чистому лбу. Одежда на время была забыта.

— Значит, он смочь выполнить просьбу Искандера, — утвердительно вымолвила, глядя на меня искоса.

— О чем ты? Какая просьба?

Наглая девица, игнорируя мой вопрос, принялась снова за одежду.

— Я спросил, — с долей угрозы надавил и для убедительности похлопал по эфесу шпаги.

— Пугать меня вздумать? Протыкать свой сабля ту, которую ласкал?

В ее словах логика отсутствовала, что не сильно удивляло. Девицы. Все они такие.

— Хватит! Одевайся, и спокойно поговорим, — уселся на ковер и демонстративно отвернулся.

Память не открывалась, и это беспокоило больше, чем выкрутасы темпераментной караимки. Наш мимолетный контакт ничего не дал.

Что делать? Ехать в Бахчисарай и ссылаться на ушиб головы, чтобы объяснить провалы в памяти?

Солнце спряталось за тучами, и сразу немного похолодало.

Мысли свернули на обстоятельства смерти Александра. Он простудился или подцепил инфекцию, как намекал Каррель?

Глупо вышло. Я настолько был не готов к неожиданной смерти в Одессе, что не успел подготовиться к дальнейшему путешествию. Кроме фамилии лейб-медика Виллие практически ничего не знаю.

Кто слуга? Кто кучер? Кто входит в свиту?

Бабкин! Точно! Данила Григорьевич был с Александром в Таганроге. Привез его тело в Петербург.

Зацепка, но крайне слабая.

— Прошу меня простить, — неожиданно проявилась Айбике.

Я повернул к ней голову.

Она, уже полностью одетая, сидела, прижав попу к пяткам и покорно сложив руки на коленях. Дерзость и вызов исчезли из глаз.

— Проехали, — отмахнулся.

Словечко вырвалось само собой, но караимка поняла, что не сержусь.

— Ты спросить, я ответить, — покорно предложила она.

— Твой отец Исаак Шайтан, — Айбике энергично закивала. — Он колдун? Ему по силам организовать переселение душ?

Девушка потупила глазки. Долго молчала, не решаясь на признание.

— Нет смысла отрицать очевидное, — пришлось ее подбодрить. — Я перед тобой, и ты знаешь, что произошло.

— Я не понимать, как отец сделать. Знать, что Искандер хотеть все исправить.

— Исправить? — удивился я. — Что исправить?

— Он очень страдать.

— Давно?

— Два года. Мы знакомы два года. Он говорить мне про своя беда, я знакомить его с мой отец.

— Беда? Что за беда?

Мысли заскакали бешеными кабанчиками.

23-й год. Что тогда могло случиться? Липранди-старший мне говорил о докладе своего шефа, графа де Витта, императору, случившееся именно в том году. То есть триггером стало сообщение о заговоре? Декабристы, которые еще не декабристы?

Но что значит «исправить»?

Тут не исправлять нужно, а хватать за шкирку прохвостин — и в казематы. Военный заговор, перерастающий в вооруженное восстание, — что может быть более опасным для государства? Разве что такой же мятеж, но в военное время.