Кирилл захотелось взять ее за плечи и хорошо встряхнуть.

— Если бы Дионис и ты погибли от скребера, что тогда? — напрямую спросила Алиса. — Есть те, кто этому бы обрадовался?

— Радий, сходи к Актеру с Жарким и сделай так, чтобы они нас не услышали, — попросила Агнис.

Радий кивнул, тяжело встал и направился к броневику, который ремонтировали. Кириллу это очень не понравилось.

— А в нем ты уверена? — спросил тихо, едва сектант отошел.

— Нет. Вот и проверим. Да, наверняка есть те, кто хотел бы занять место отца и убрать меня. Мы никогда с ним не обсуждали, что будет, если он погибнет или решит уйти, как Первоучитель Римус. Подразумевалось, что главной буду я, хотя он и желал мне другой судьбы.

— Тех, кто поддержит тебя — их большинство?

— У нас не демократия, Кирилл.

— А я и не голосование или народный сход имею в виду. Ты поняла, о чем я.

— На отца многое завязано, даже мне он рассказывал не все.

— Даже тебе не доверял? — прямо спросила Алиса.

— Думай, что говоришь! — вспылила Агнис, но тут же остыла. — Не в этом дело. Он хотел оградить меня от… Были причины.

— Неужели Дионис не думал что может… исчезнуть? — удивился Ник.

— Отец иногда в шутку говорил о завещании у него в сейфе. Наверное, там все, что мне нужно знать. Да и помимо завещания у меня есть идеи, где он мог оставить послание. Не в этом проблема. Институт… Институтские захотят расширить влияние на нас. Они это умеют. Я справлюсь, но одной мне будет сложно.

— Одной? — не понял Ник. — Неужели в секте никто тебя не поддержит?

— Вы просто не все знаете, — вздохнула Агнис.

— Ладно, с этим понятно, — сказал Кирилл и понизил голос еще сильнее. — Актер и Жаркий. Вы же сами видите и чувствуете. Они не дадут нам вернуться в кластер.

— Почему тебя это так волнует, Кирилл? — Агнис внимательно посмотрела на него. — Вы ведь можете просто уйти по дороге в кластер. Если заявите об этом прямо сейчас, вряд ли вас тронут. Актеру и Жаркому нет смысла нападать, пока нас больше.

— Ты хочешь, чтобы мы ушли? — Кириллу стало неприятно, тягостно. И причина крылась не только в том, что в обществе сектантов было относительно безопасно, стабильно. Не хотелось думать, что он больше не увидит Агнис.

— Нет, вас никто не прогоняет. Но ты не ответил.

Кирилл задумался. Чего она хочет? Каких слов ждет? А потом он вспомнил.

— Дионис был первым в Стиксе, кто отнесся ко мне по-человечески. К нам троим. Ничего не просил и не ждал взамен.

— Папа редко делает что-то просто так.

— Ты что-то знаешь? Конкретное? — с нажимом спросила Алиса.

Агнис покачала головой.

— Все равно, — твердо сказал Кирилл. — Даже если так.

— Я могу попробовать… тихо и незаметно, — предложила Алиса. — Как тогда в лагере, помните?

Кирилл и Ник помнили. Алиса, наконец-то прорезавшимся даром Стикса просто вскипятила кровь противникам. Вот и сейчас: ей достаточно чуть поменять ее химический состав, и Актер с Жарким даже ничего не поймут. Хотя… Сколько они в Стиксе? Может, каждый по полвека, кто знает, что у них в запасе. Кирилл собрался спросить об этом Агнис, но заметил идущего к ним Радия. Напрягся, положил палец на спуск автомата.

— Не надо, — попросила Агнис.

Радий, ни на кого не глядя, сел на корточки у костра, уставился в огонь. Потом достал флакон с дезинфектором и начал протирать руки, заляпанные ярко-алой кровью.

Так. Кирилл разозлился. Но быстро успокоился. Молодец, Агнис. Чувствуется школа Диониса.

— Проверяла нас? — спросила Алиса.

— Да. Радий, как там?..

— Порядок, — сдавленно ответил сектант, глотнул из бутылочки. Кирилла передернуло. Потом дошло — там обычный спирт. — Не встанут.

— Прекрасно. А броневик?

— Да в порядке, можно ехать.

— Тогда ждем рассвета.

— А как мы?.. — уточнил Ник.

— По черноте. Через несколько часов я смогу открыть по ней проход, — пояснила Агнис.

— Тогда побеседуем с гостем, — сказал Кирилл.

Полковнику сковали руки за спиной, ноги спутали веревкой, ходить он мог лишь крошечными шажками, усадили перед костром. Полковник крупно дрожал, бряцал зубами. С вожделением уставился на полупустые банки с тушенкой, одноразовые стаканы с кофе, сглотнул и скривился.

— Я могу убить тебя быстрее, чем ты моргнешь, — с ненавистью, за которой прятала страх, сообщила Алиса.

— Учту, — кивнул Полковник. — Хороший дар. Мне бы такой.

— А теперь рассказывай. Все, что знаешь, — велел Кирилл.

Подаренные людям мира Рамова и Полковника технологии поражали воображение. Нет, никаких кварк-глюонных позитронов, работающих на излучении тета-распада микроколапсаров и прочего, так любимого фантастами. Все проще. В чем-то даже понятно. Но невоспроизводимо.

Оборудование, конечно, пытались изучать несмотря на запрет. Но ученые, следящие за ним, постоянно находили способы, как обойти правила и хоть что-то узнать о запредельных технологиях. Тогда запрет сняли, лишь пообещав каждому, кто отставит хотя бы царапину на приборах, страшную кару.

Первым таким неудачником стал физик Жак. Он изучал на электронном микроскопе деталь, условно названную биполярным транзистором: одну из немногих, чье назначение и принцип работы были понятны. Что-то пошло не так, микроскоп взбесился, начал наезжать объективом на несчастный транзистор, сломался сам и сломал деталь. Почему это произошло, как хрупкий микроскоп смог расколоть твердое покрытие транзистора — никто не понимал.

Жака не пристрелили лишь потому, что злость на него затмил ужас: установка переноса (сокращенное УП) перестала работать без транзистора. Потом про Жака вспомнили, удивились и даже выслушали, когда он снова смог говорить разбитыми губами и перестал кашлять кровью.

По совету Жака транзистор кинули в коробку с опилками из редкоземельных металлов, и на исходе второго дня деталь восстановила свойства. Заработала. А Жака отправили в Стикс.

— Ты должен его помнить, — обратился Полковник к Рамову. — Такой техник с недостатком зубов.

— Тот самый? — поразился Ник. — Ну да. А ты, значит, уже тут у него все узнал?

— Именно.

— А потом Жак застрелился. Какое совпадение.

— Хочешь — верь, хочешь — нет, я непричастен. Жак сам не проверил патронник, когда чистил автомат.

— Ладно, и что дальше? — нетерпеливо перебил их Кирилл. — Кинули в опилки, транзистор заработал. А массу опилок до и после проверяли?

— Конечно. Она уменьшилась. Транзистор просто впитал нужные металлы и починил сам себя.

По словам Полковника (и покойного Жака) не только это поражало воображение. Биполярный транзистор из УП обладал невероятными свойствами.

На этом моменте Полковник прищурился, заговорил медленно, вспоминая.

Транзистор каким-то образом переключал режимы работы, становясь то биполярным, то полевым, тем самым здорово экономя место и расширяя возможности схемотехники, адаптировался к силе тока и частоте напряжения. Если последние переходили допустимые значения, то не сгорал, а на время выключался. А еще он почти не грелся, даже работая на пределе, не требовал охлаждения и не менял свойств…

Полковник замолчал, с сомнением посмотрел на Алису и Агнис, с надеждой на Кирилла и Ником.

— Про самовосстановление все ясно, но, если честно, я не понял, почему Жак восторгался остальному. Мы что, так не умеем?

— Нет, — ответил Ник. — Сделать устройство с такими функциями — вполне, но не запихать все это в транзистор. Подозреваю, речь идет о маленькой детальке, а не здоровом приборе. А главное — зачем?

— Потому что могут? — предположила Алиса. — Вспомните смартфоны. С каждым годом все мощнее, тоньше, функциональней. Неужели кто-то бы умер без лишнего мегапикселя камеры или гигабайта памяти? Но нет, их постоянно новые делали.

— Да, точно, — оживился Ник. — Если создатели УП используют такие детали, то они опережают нас в научном развитии… не знаю, пятьдесят лет, сто?