Он подошел к летнему душу, который использовался для помывки иммунных, разделся и встал под удивительно приятные струйки воды. Долго фыркал, вертелся ничуть не смущаясь (душ открытый) и посмеивался. Как же хорошо, черт побери!

В этом и окрестных кластерах не было смены времен года. Вечное лето, жаркое лето. А последние месяцы выдались особенно удушливыми. Экипировка солдат — кроме шлема — не герметичная, но очень плотная, крепкая. Бойцы обливались потом, проклинали солнце, редкие пасмурные дни встречались как праздник, избавление.

Оголяться запрещал не только устав, но и безопасность. Нет, через кожу паразит Стикса не пройдет, но… Можешь заболеть. Обычно ерундой вроде сильнейшего гриппа. А это больничный и минус деньги.

Ник нехотя вышел из душа, только хотел ругнуться, что не подумал о полотенце, как на столике рядом увидел и полотенце, и новый комплект формы. Шикарно.

Так, и что дальше? Полковник сказал отдыхать, но…

Тут подбежал сержантик из службы хозобеспечения, дескать, все готово, извольте принимать.

Под жилье ему выделили три комнаты в левом коровнике. Кажется, раньше тут было что-то вроде конторы или помещений отдыха. И нечего носом вертеть, коровник, дескать! Запах давно выветрился, чистоту навели практически больничную. Комнаты просторные, два больших окна.

В одной уже стояла заправленная койка, столик, шкафчик с его вещами. На стене белела розетка, на потолке лампы.

Во второй была неплохая душевая кабинка, унитаз.

Третью логично определили под кухню. Плита, мойка, даже холодильник гудит, набирается мороза. Ну, что сказать, недурно. Не так, как в его прежнем жилом боксе, зато места больше. Правда, голые бетонные стены портили все впечатление, но привыкнет.

Ник завалился на койку, закурил. Ну вот, еще один плюс.

На улице смеркалось, спадала жара.

Таких, как Ник, называли внешниками. Их ненавидели все разумные обитатели Стикса. Наверное, к самой отбитой и кровожадной элите относились лучше, чем к внешникам. Внешник — это вершина пирамиды ненависти, презрения. Каждый иммунный мечтает об их обязательно мучительной и долгой смерти. Хотя… Были еще муры, отбросы, которые им прислуживали, но то гниль, падаль.

Мура могли простить, внешника — никогда.

Мура могли пощадить, внешника — никогда.

Если дать иммунному выбор, спасти жизнь родного человека, или убить собрата Ника, тот, конечно, спасет близкого. Но очень долго и тщательно подумает.

И такую участь Ник выбрал сам.

Он рос в бедности. «Бедность — это болезнь, которая передается по наследству». Ник не помнил, откуда эта фраза и чья. Может, сам придумал. Все, чего ему хотелось — денег.

Что-что? Не в деньгах счастье? Позвольте спросить, а вы в каком классе школы?

Деньги не дадут смысла жизни? Конечно. Но искать его гораздо лучше, ползая по горам, встречая рассветы на пляжах тропических стран, чем, лежа на диване в жалкой халупе.

Деньги не помогут найти любимого человека? Такого, чтоб чувства были искренними? И в этом правда есть. Но за деньги можно нанять персонального фитнес-тренера, стилиста, пойти на курсы актерского мастерства, заняться самообразованием, накупить все для интересного хобби. Словом, стать интересным и развитым человеком. И девушки проходу не дадут. Искренне.

Ничего неохота, апатия и лень? Так найми лучшего психиатра с психологом, купи самые действенные лекарства от депрессии.

Подобный мысленный спор Ник вел часто, развернуто, и всегда находил дополнительные мотивы и аргументы в пользу денег.

Дед, если напивался порошковым вином, часто рассказывал, что раньше все было иначе. И тех усилий, которые прикладывала их семья, хватило бы для роскошной, а то и богатой жизни. Но Ник не очень верил. Уж очень любили старики приукрашивать былое.

Когда исполнилось десять, положение чуть улучшилось. Надежда появилась. Но в стране случилась революция, а вслед за ней кризис, разруха. Пришлось опять терпеть.

В пятнадцать лет полегчало, и снова революция. На этот раз с вялой, тупой гражданской войной.

В восемнадцать лет Ник смог поступить в институт, взяв кредит на обучение под несколько будущих годовых зарплат. Была такая система. Отвратная, но что поделать. Он доучился, и случилась третья революция. На этот раз отвертеться от войны не удалось.

Вернулся через год. НИИ, в котором собирался работать, ликвидировали. Сунулся в институт, чтоб в аспирантуру (ну а что, место в общежитии, стабильность, все знакомо), но и его не было. Закрыли. Фермеры вдруг стали более востребованы, чем ученые и специалисты. Логично, в стране ведь напряженка со жратвой. Зато пух и раздувался штат полиции. Для борьбы с растущей преступностью, не иначе.

Перед Ником встала безжалостная правда. Чтобы накопить на скромный дом, и прожить лишь немногим лучше родителей, нужно было пахать лет сорок. Он боялся, что столько не проживет. На войне, бывало, стороны лупили химическим оружием, и Ник хапанул. Вроде обошлось без последствий, но кто знает… Химия — коварная штука.

Нужны деньги. Сразу. Много. Чтоб навсегда порвать порочный круг бедности, и его дети не знали нужды. Но как, где? Грабить банки — тухлое дело. Идти в бандиты тоже не вариант. Там деньги лишь в самых верхах, пока доберешься… И не факт, что выйдет.

Потом появился Вербовщик. Без всяких обиняков, намеков и прочего бреда рассказал о Стиксе, о том, что в некоторых мирах научились открывать в него порталы. Ник загорелся — думал, что предлагают работу по профилю, он ведь перед войной получил диплом физика. Но нет, нужны были его навыки солдата. Главная ценность Стикса — иммунные. Из их биологических материалов изготавливали различные лекарства и препараты фантастических свойств. Омоложение, повышение умственных способностей, исцеление от рака… И Нику предстояло этих иммунных отлавливать.

Дальше Вербовщик показал доказательства, озвучил, сколько можно заработать. Через месяц Ник уже готовился к отправке вместе с еще десятком будущих внешников. Это название прочно вошло в обиход из лексикона иммунных.

Совесть Ника не мучила, ночные кошмары тоже не одолевали. Его все устраивало. Так устроен мир… точнее, миры. Одни живут за счет других, как это было на примере его семьи. Было ли ему жаль тех, кого отправлял на «разбор» и смерть? Конечно, он же не монстр. Но это ничего не меняло. Он вообще старался не воспринимать иммунных как людей, а представлял деньги, капающие на личный счет. Как еще одну веху на пути к счастливому будущему.

Порой думал попросить вернуться не в свой, а другой мир. На западе есть база нолдов, — так называли внешников из высокоразвитого технологичного мира. Виртуальная реальность, обжитая солнечная система, идеальная экология… Вот туда бы рвануть! Ну а что? В теории можно устроить. С деньгами везде будут рады. Конечно, сперва их перевести во что-то имеющее ценность независимо от мира… Золото, редкие металлы…

За воспоминаниями Ника сморило. Он почти уснул, как лица коснулся сквозняк, насыщенный запахами ночного лета. Ник в ужасе вскочил, не ощущая маски, заметался. Потом дошло. Успокоился.

Ага, размечтался. Вернется. Паразит Стикса распространяется воздушно-капельным путем. И сунься Ник в любой из нормальных миров, то начнется эпидемия. Ладно, черт с ним. Ныть о своей тяжкой доле он не станет. Его путь начинается.

Как-то раз Кирилл смотрел фильм, где главный герой опоздал на пароход до Америки и проплыл через океан вслед за судном. А в порту Нью-Йорка вылез такой на пирс, весь в водорослях, на башке осьминог, задыхался так, будто… океан проплыл. Словом, когда Кирилл вылез из черноты на нормальную землю, он начал понимать того бедолагу.

Путь вышел адским. Десятки раз жалел, что вообще пошел. Лучше уж дождаться перезагрузки и сдохнуть тихо, спокойно, чем страдать на проклятой черноте. Только на живчике и держался. Чумовое средство. Жидкий быстро закончился, Кирилл закидывался таблетированным — нашел в запасах Мацы. Странно вообще — зачем разводить всякую бурду, когда есть более удобные и практичные таблетки?