Из БТРа вылезли трое, вместе с ними Кирилл и остальные с брони отправились проверять участок и дом.

С автоматом убитого Кирилл успел разобраться, на нем был фонарик. Маленький, но мощный, с разными режимами работы. Троица из броневика двигалась умело, слажено, явно чувствовался навык. А Кирилл даже не пытался изображать спецназовца, просто вертел башкой и тащился следом.

— Чисто! — отчитались по рации.

БТР распахнул десантные люки, начали вылезать люди. Кирилл слабо представлял, на сколько мест рассчитана эта машина, но народу туда набили уйму. И дети, много детей. Последним вытащили старикашку.

БТР развернулся, проехал на соседний участок, снеся хилый забор, заглушил двигатель. Они же все проследовали в дом.

Планировка жилища удачная, первый этаж — одна большая комната с несущими колоннами. На окнах решетки, хлипкие, конечно, рассчитанные против людей, но хоть что-то. Осталось пережить ночь. И Кирилла терзало предчувствие, что это будет сложно…

— Ты, урод! — Фрост взял Кирилла за воротник, прижал к стене. — Почему той твари глаза не отвел⁈

Кирилл вздохнул.

— Не успел, — ответил примиряюще. — Убери руки.

— Или нагнал все⁈

— Она слишком быстрая была. Наверное, внутри БТРа тебе плохо было видно, да⁈

— Предъявляешь мне?

Больше всего хотелось впечатать лоб в переносицу этому придурку. А потом добавить его заму, Лому, который стоит рядом. Поддерживает командира, не иначе. Но Кирилл поступил иначе. Представил, как тусклый свет свечей в комнате перестает проникать в глаза Фроста. У того сразу морда стала удивленной, растерянной.

— Продолжим? Или хватит?

Кирилл вернул Фросту зрение, позволяя сохранить лицо. Командир моргнул раз, другой, быстро убрал руки.

— Че молчишь? — набычился Лом. — Тебе вопрос задали!

— Умолкни, — сказал Фрост. — Ладно, перегнул я, мой косяк. Мир?

— Мир.

Кирилл подошел к Гипу и Алисе, сел рядом. Знахарь достал из кармана увесистый пакет с пирожками, угостились.

— Зараза, все в труху, — пожаловался Гип, пытаясь собрать разваливающийся пирожок. — Ну, я так и думал. Иначе и быть не могло!

— Конечно, в броневике так тесно было… — сказала Алиса. — Там не только пирожки, ребра можно сломать.

— Я не про пирожки! — Гип раздражено махнул рукой. — А вообще. Думал, поживу нормально, Заметьте, уже второй раз все вместе под перезагрузку попадаем! Прямо рок какой-то…

— Да бросьте, — возразил Кирилл. — На заправке то случайность была. Зато Лесной восстановят и можно надолго забыть про перезагрузки. Ты как? — спросил у Алисы.

— Котов жалко… Может, они убежали?

— Скорее всего, — живо согласился Кирилл. — Животные туман не любят. А коты — умные твари.

Неловко попытался обнять ее, и девушка ответила, прижалась. Спрятала лицо на его груди. Но долго молчать не смогла.

— Еще этот урод… Даже не обернулся! Просто ушел!

— Хорошего человека Сережей не назовут, — поддакнул Кирилл. — Сразу видно было, что мерзкий тип…

— Прекрати! — возмутилась Алиса, отстранилась.

— Ты сама начала! Я лишь согласился!

— Я хотела поддержки, а не осуждения! По-твоему, получается, раз я выбрала придурка, то и сама дура⁈

Рука все еще лежала в районе шеи Алисы, и Кириллу неожиданно захотелось сжать пальцы. Девушка словно почуяла мысли, отстранилась окончательно. Смотрела с упреком, словно ждала извинений.

Кирилл психанул, отошел в сторону. Страшно хотелось курить, но выходить на улицу и дымить там, привлекая тварей — еще меньше. По наитию зашарил по ящикам стола, и, о чудо, нашел целую коробку электронных сигарет. Затянулся первой — сплошная горечь. Попробовал другую — замигал красный индикатор на торце. Но перебирая их, сумел найти более или менее рабочие. В комнате запахло клубничным печеньем, у кого-то заурчал живот. Вспомнил, как еще недавно обожрался до отвала, но сейчас и сам был готов ящик тушенки слопать.

Окна закрыли всяким тряпьем в несколько слоев. Женщины насели на запуганных детей, убеждая тех не волноваться, не бояться. В этих причитаниях было столько скрытой паники, что малышня скоро заискрила, а девчонка постарше грохнулась в обморок.

Само собой, Алиса не утерпела, взялась. В итоге скоро дети успокоились, а паникующих женщин успокоили мужчины. Кого грубоватой поддержкой, кого суровым тоном.

— Курятник, — тихо фыркнул тот самый старик. Он сидел возле давно потухшего камина, смотрел в темноту. Рядом был только Кирилл, потому парень воспринял как приглашение к разговору.

— Женщины… — покивал Кирилл.

— Женщин в твоей жизни будет мало, парень. Именно женщин. Остальные — так, подружки. Потом и не вспомнишь…

Какая-то красивая девица, пытающаяся уснуть, фыркнула и неприязненно посмотрела на старикана.

— Чего ты фыркаешь? — развеселился тот. — Как твой Тесак поживает? А, забыл, ты же теперь с Профом? Или Косой захаживает все-таки?

Девица стала злой и некрасивой, открыла рот, но одумалась, ничего не сказала и отвернулась.

— Любят ее мужики, ага, — оскалился старик. — Так вот, парень, мой тебе совет, любовь — нечто эфемерное, ненадежное. Иногда ее лучше и не пытаться обличить во что-то реальное.

— Не согласен, — возразил Кирилл.

Но старик не услышал, или ему было плевать.

— У меня было много женщин, и на Земле, и здесь, но по-настоящему я помню лишь двух. Остальные — так, развлечение. Действительно влюбишься в ту, про которую и подумать не мог…

— Так вы давно в Стиксе?

— Ну, — недовольно буркнул дед, видимо, обиженный, что прервали поток его мудрых изречений.

— А почему не молодеете?

— Потому что попал практически мертвым от старости, — дед совсем раздражился, Кирилл заметил у него стакан, запахло водкой. И откуда взял? — Знахари и обычные врачи говорят, что силы паразита только и хватает организм удерживать от смерти. Сбил ты меня! О чем я там…

Он еще долго бубнел, рассказывал. Теперь уже Кирилл пропускал мимо ушей.

Подсел к Алисе. Та смотрела фильм в смартфоне и беспроводных наушниках. Скосила глаза на Кирилла и больше никак не отреагировала. Снова захлестнула злость, и неизвестно чем бы закончилось, но Фрост сообщил, что очередь Кирилла заступать на пост.

Вместе с парнем по имени Еж, поднялись на чердак, сменили прежний караул. Кирилл напялил тепловизионные очки, посмотрел в окно. Округа в них виднелась темно-серой, а не успевший остыть двигатель БТРа белым. Поигрался с палитрой, разными режимами. Еж вдруг громко засопел, обвел пальцем на стене маленький круг. Древесина размягчилась, словно пластилин или воск, он вытащил куски утеплителя, аккуратно сложил все на полу. Прорезал окошко в стене напротив. Теперь был круговой обзор.

— Впечатляет, — признался Кирилл. — Любой материал можешь?

Еж отвернулся, почесал шею. Ну да, кто ж посторонним людям открывает все детали умения…

Время тянулось ужасно медленно, от очков болели глаза, но Кирилл старательно пялился, выискивая зараженных. Однажды засек скрюченную фигуру возле леса, но размеры вполне еще человеческие, неопасные.

Тем, кто бдит в БТРе, наверное, еще хуже. Фиг разомнешься, а после нервов даже жесткое сидение покажется удобнейшей периной…

Мысли перетекли на Алису, потом на будущее. Что дальше? Когда уже закончится весь этот бред? Смертельно хотелось покоя, хоть ненадолго. И определенности. Чтоб понимать — это свои, ты за них, они за тебя. А вон там — чужие, их лучше кирпичом по башке.

За стаб Лесной наверняка начнется грызня, стычки. Или полноценная война. Непонятно, успел ли Президент вывести достаточно сил, чтоб удержать территорию. Но скоро станет ясно. И вполне можно заслужить амнистию. Или вообще ничего не сообщать, скрыть. Изначально зарекомендовать себя… Нет, если живы безопасники, что допрашивали, рано или поздно столкнется с ними. Один простой вопрос «Имел дело с мурами, внешниками?» — и он провалится. Тогда через Гипа, как он и предлагал. Пусть замолвит слово, убедит. Хотелось верить, что тот сможет.