— Больше такого не повториться, — пообещал я, отметив, что главный безопасник России не пытается угадать, что хотел бы услышать царь, не юлит, вины с себя не снимает. Человек с прямым сердцем, что редкость для его службы. — Службу твою нужно аккуратно реформировать. Строгая вертикаль органа власти, отвечающего за государственную безопасность. С отделениями в губернских городах. Следить за настроениями и злоумышляющих на власть вовремя выявлять. И с казнокрадством бороться, с произволом местных чиновников.

— Есть же сенаторские ревизии, — удивился Макаров.

— Есть, — согласился я. — Но они проводятся раз в три года. Отделения Тайной экспедиции должны выступать как помощники, собирая компрометирующий материал. А еще следить за подозрительными иностранцами. Предвижу, что агентов к нам будут засылать с каждым годом все больше и больше. Англичане, французы, цесарцы.

Я не стал говорить Макарову, что в планах — создание внешней разведки. Это не его забота, а военных и дипломатов. Контуры будущей службы в голове сложились, оставалось подобрать нужных людей.

— Как же мне все успеть? — не на шутку испугался Макаров. — Где столько людей найти? Шутка ли: при императрице Екатерине Великой за 35 лет правления через экспедицию прошло 862 дела, а за последние четыре с половиной года — 721.

Макаров отличался редким педантизмом и бюрократию поставил в своем ведомстве на высоком уровне. Так что я не удивился, когда услышал точные цифры.

А вот размах репрессий Павла меня не порадовал. Наверняка хватило невинно осужденных или таких, кто получил наказание куда строже, чем проступок. Как сие исправить?

— Людей тебе добавим, готовь новое штатное расписание. И ты вот еще что сделай. Создай комиссию по пересмотру дел. Будем освобождать, кого можно. Это хорошо ляжет в русло моей новой политики.

Безопасник не удивился. Он уже почуял, что на улице задул свежий ветер. Связывал его с реакцией на заговор Палена. Император отменил ежедневные вахтпарады! Это ж диво дивное! Чудо чудное!

Пусть так думает, не страшно. Скоро поймет, что все серьезнее. Что я намерен работать над консолидацией общества и власти, и скоро Ростопчин получит от меня задание развернуть широкую пропагандистскую кампанию. Нас ждут годы бесконечных войн, и крепкий тыл нужен как никогда.

Предпосылки для этого уже есть. На обратном пути из Петропавловки проехал немного по городу.

На улицах царило ликование и… цилиндры с фраками, несмотря на холод. Разъезжали ранее запрещенные тройки. Город словно проснулся с началом весны, хотя до нее еще несколько дней.

Только-только опубликовали Манифест об отмене запретов, а какой эффект! Мне доложили, что в лавках заканчиваются запасы шампанского!

Как же мало нужно людям для счастья!

Или все сложнее? Не по душе русскому человеку прусский орднунг. В Берлине горожане по струнке ходят и рады. А под нашими березками народ живет по принципу «куда хочу, туда плюю, и никто мне не указ».

Павел не понял, что люди строят свое благополучие теми средствами, которые под рукой, к которым привыкли с детства, которые предназначены им судьбой. А я потрафил особенностям национального характера, и на смену тревожному возбуждению, ожиданию чего-то страшного пришел разгуляй!

Но не всем было весело. Во многие дворянские семьи пришло горе.

— Всего арестовано 80 человек, — докладывал мне Аракчеев на послеобеденном докладе. — Поют как канарейки, друг дружку топят охотно.

— Я не понимаю, зачем вообще полезли семеновцы, преображенцы и кавалергарды, когда стало ясно, что я готов к борьбе не на жизнь, а на смерть и за мной сила?

— Наивно посчитали, что их поддержат полки гарнизона, что измайловцы не будут с ними воевать.

Обычно Петербург был густо засеян войсками. Так сложилось, что в данный момент основная их масса была выдвинута на кордонные линии вдоль Балтийского побережья, и в городе оставались преимущественно нестроевые и инвалидные роты.

Аракчеев рассказал, что в момент наибольшего противостояния в гарнизоне возникли колебания.

Отдельные роты отказывались от действий против обоих лагерей. В Кронверке, в артиллерийском парке, даже перерубили постромки на орудийных запряжках.

В Сенатском батальоне случилась свалка. Старые унтер-офицеры с криком «Измена!» пытались арестовать двух обер-офицеров, требовавших идти к Михайловскому замку на выручку семеновцев. За них заступились рядовые.

Дрались прикладами и тесаками. Пятеро были ранены, а бывший офицер батальона, изгнанный Павлом со службы и прибежавший поддержать товарищей-заговорщиков, был до смерти исколот штыками.

В Кексгольмском мушкетерском полку были арестованы два поручика за агитацию против присяги.

Русский бунт беспощаден и страшен, когда он от мужика с топором. А ежели от дворянина со шпагой, то жди комедии положений.

Каких только чудес не открылось!

Например, выяснилось, что у семеновцев не оказалось боевых патронов. Без Депрерадовича, командира полка, заговорщики этот вопрос решить не смогли.

А когда я узнал, как выключили командира кавалергардов, моему веселию не было конца. Его вдупель споил Голенищев-Кутузов. Не Михаил Илларионович, к счастью, а его родственник.

Та же участь ждала Малютина, но тут сыграл эффект неожиданности — с ним не успели провернуть эту низость. Самое смешное: собутыльником должен был стать сослуживец генерала, полковник-измайловец Бибиков, которому пришлось вместо этого подавлять мятеж.

Его сдали другие заговорщики.

Еще они поведали о непростых речах, которые вел полковник. Он единственный из всей банды считал, что мало убрать одного Павла — нужно отделаться сразу от всей царской семьи. Можно сказать, предтеча декабристов.

Я эти протоколы допросов показал Цесаревичу, вызвав его в кабинет после Аракчеева.

— Ты понял теперь, куда полез? Какого зверя пробудил?

Александр отнекивался, уверял, что не при делах.

Пришлось ему сунуть под нос другие бумаги — те, в которых офицеры-семеновцы признавались, что Его Императорское Высочество часто тонко им намекал им, что будет не против занять трон. То есть фактически подталкивал к участию в заговоре.

— Ты слишком слаб, Саша, чтобы править самолично, и слишком силен, чтобы тебя направляли другие. Очень опасное сочетание, — сказал ему прямо в лоб, когда надоело слушать жалкий лепет о невиновности.

Что с ним делать, я не знал. Послужит ли ему уроком все эта история? Не предпримет ли новых шагов? Ведь он не оставит свои актерские замашки, интрига у него в крови сидит.

Убрать из наследников? Константин — еще более худший вариант.

Николай — самый перспективный, из него можно слепить достойного преемника. Он мал годами, и с ним можно и нужно работать. Отучать его от крайнего педантизма, от будущей привычки лезть во всякие мелочи. Чтобы понял, как важно отделять большое от малого. Чтобы не возносился до небес, не считал себя непогрешимым.

Пока Александра трогать не буду, тем более, пообещал Марии Федоровне. Мир в семье лучше доброй склоки. Посмотрим, что будет дальше.

Сын стоял молча, склонив голову. А я сидел нога на ногу. Точь-в-точь картина «Пётр I допрашивает царевича Алексея Петровича в Петергофе». И ситуация очень схожая.

Эту тягостную сцену прервал корнет Давыдов.

Постучавшись в дверь и получив разрешение войти, он ворвался в мой кабинет возбужденный, с горящими глазами.

— Что случилось? — напрягся я. — Ужель Шпица нашли?

— Нет, государь, тут другое. Его превосходительство генерал Багратион с супругой прибыли во дворец и слезно просят об аудиенции!

По виду Дениса сразу было понятно, что он без ума от князя. Россия пока не назначила его своим героем, она еще не сделала свой выбор, охая от подвигов и удачи Первого консула. Но слава нашего генерала уже завладела юными сердцами. «Бог рати он!»

Павел и сам питал к Багратиону очень теплые чувства. Произвел в генерал-майоры, назначил шефом элитного лейб-егерского батальона, осыпал наградами, часто приглашал на ужины.