— Генералиссимус тоже делил добычу во время Итальянского похода, — припомнил Багратион. — Только с цесарцами. Нам крохи доставались.

— Пруссакам шиш да не шиша, — тут же откликнулся я. — Ну что, берешься?

— Да, — неуверенно согласился он.

Понятно, что идея похода ради добычи, особенно в Европу, его сильно напрягает. Мы же все пытаемся доказать, что совсем не скифы. Ничего, переспит с этой мыслью и станет бодрее.

А когда узнает о прорыве англичан в Балтику для нападения на наш флот, сомневаться перестанет. И вся Россия перестанет.

Жалко только, что не могу заранее об этом сообщить.

Англичане выйдут из Ярмута 12 марта. Очень подозрительная дата, поэтому и запомнил. День убийства Павла. Точнее ночь, но суть от этого не меняется. Пора выпускать Ростопчина с антибританской пропагандой.

О! Вот, что я забыл за всей этой свистопляской. Будет же бой у Копенгагена, и датчане проиграют. Срочно отправить к ним группу наших артиллеристов!

— Денис, — позвал я Давыдова, когда отпустил Багратиона. — Ко мне назавтра графа Ростопчина, адмирала Чичагова и генерала Капцевича.

— Неужто война скоро? — довольно нахально спросил корнет и закатил глаза. — Эх, вот бы к Багратиону адъютантом! — увидев мой суровый взгляд, Давыдов спал с лица, — Простите, Ваше Величество, служба при вашей персоне есть самое драгоценное, чего только можно желать!

— Не ври царю! Вижу, что о подвигах мечтаешь!

Денис потупился. Уши налились малиновыми цветом.

— Да будет тебе рдеть, как барышне. Плох тот вояка, кто славой воинской не грезит. Только боюсь, рано тебе о генеральских чинах думать. Как тебе снести звание это, когда ты не знаешь ничего того, что необходимо знать штаб-офицеру?..

— Я… — перебил меня наглец.

— А ну цыц! Пойди сюда. Видишь карту окрестностей Петербурга. Проведи мне эскадрон от Ропши до Красного села.

Денис подскочил, склонился над картой и, бубня себе что-то под нос, начал водить по ней пальцем.

— Значит, отсюда… Потом Малые горки…

— Эй-эй, ты же не туда пошел! Не знаешь ты карты, вот что я тебе скажу, — сделал я неутешительный вывод через три минуты мучений юного обер-офицера.

Давыдов вздохнул.

— Обременено хозяйство папеньки долгами. Не смог мне образования дать.

— Почему? Откуда долги?

— Так он командиром Полтавского полка был. Ревизия вскрыла недостачу в сто тыщ. Пришлось в отставку выйти и имение продать. Всего и хватило денег на маленькую деревеньку под Бородино. Ой!

Бедный Денис сообразил, кому жаловался. Он выглядел таким несчастным, таким неуклюжим в стенах дворца.

Я расхохотался.

— Ты же сидишь в библиотеке! Так займись самообразованием. Выбери себе книги по самым разным отраслям знаний: от военной истории, фортификации и картографии до экономических теорий английских экономистов и словесности. Особенно по изящной.

— Зачем мне, офицеру, читать про виршеплетство?

— Потом поймешь, — мягко улыбнулся я, понимая, что удержать при себе Давыдова долго не смогу. Пусть хоть с толком время проведет. — Ступай. Найди томик с поэтическим сборником. И завтра мне объяснишь, что поменял Сумароков в системе Ломоносова и в чем суть переворота господина Державина.

Давыдов недоверчиво на меня посмотрел, но промолчал.

— Ступай! — отпустил его.

Оглянулся на кровать. Пора отдыхать. После того как лейб-казаки заняли внутренние посты, спать стало куда спокойнее.

Только Шпица не хватало.

А утром он нашелся!

Когда мне об этом доложил сияющий камер-гусар Кириллов, я ждал, что мне принесут несчастное, грязное существо, покрытое язвами, ранами и свалявшейся шерстью, кишащей блохами. А вместо этого увидел пёселя, расчесанного, благоухающего духами, с косичками и розовым бантиком на шее.

С розовым!!!

Догадался сразу, что случилось и почему так долго не находился мой верный Шпиц. Его подобрала добрая офицерская вдова и, похоже, не хотела отдавать.

— Такой лапочка! Такой ути-пусечка! Он так скулил, бедняжка, так просился домой. Сердце и не выдержало, — честно призналась мне, когда ее доставили пред мои светлы очи. — Не нужно мне никакой награды, государь. Я виновата перед вами.

Шпиц прыгал вокруг, уворачивался. Еле-еле подхватил его, чтобы снять бантик.

— Мадам, вам вдвое увеличат пенсию. А теперь прошу меня простить. Дела! Давыдов, проси в кабинет, кого вызывал.

Кабинет-министр Ростопчин ввалился, широко улыбаясь. Генерал-лейтенант Капцевич, высокий и смуглый, был привычно хмур. А вот контр-адмирал Павел Васильевич Чичагов зашел с неуверенно-осмотрительным видом, пряча острый проницательный взгляд.

С ним у Павла вышла нехорошая история.

Морской офицер, сын прославленного адмирала, получавший морское образование на британских островах, вздумал жениться на англичанке.

— В России достаточно девиц, чтобы ехать искать их в Англию, — последовал ответ царя.

Чичагов полез в бутылку и прямо из кабинета Павла, после неприятного объяснения и мерзкой сцены со срыванием с груди моряка георгиевского креста, отправился в каземат Петропавловки.

За него просил сам английский король. А Павлу был нужен командир эскадры для совместных с англичанами действий в Голландии.

— Позабудем, что произошло, и останемся друзьями, — сказал император прощенному Чичагову и все-таки отправил его в военную экспедицию. О чем не пожалел.

Но я-то знал, как по прошествии времени «отличиться» Павел Васильевич. Именно он упустит остатки Великой армии на Березине.

Впрочем, сейчас речь пойдет не о сухопутных сражениях, до которых Чичагова не допущу ни за какие коврижки. О действиях флота на Балтике. Контр-адмирал нужен как воздух.

Вопрос в том, можно ли ему доверять.

Жена-англичанка, опять же Георг III за него ходатайствовал, и дружков из Британии полно. И затаенная личная обида. Не выйдет ли измены?

— Господа! Я пригласил вас, чтобы сообщить пренеприятнейшее известие. Через десять дней эскадра адмирала Паркера и Нельсона выходит в море, держа курс на Ревель, — решил вложить все карты на стол.

Растопчин удивленно на меня посмотрел. Такого он не докладывал. Откуда дровишки, в смысле информация?

— Следовало ожидать, — буркнул Чичагов. — Англия не упустит благоприятного случая сурово напомнить России о своей морской силе. 12 наших линейных кораблей заперты льдами в Ревеле. Остальной — в Кронштадте. Мы разделены и представляем собой лакомый кусочек.

— Твоя англомания нам хорошо известна, — резко отозвался я.

— Я русский морской офицер! — взвился Чичагов. Ничему его Петропавловка не научила. Прямой как спица.

— Вот и прекрасно, — примирительно ответил ему. — Что делать? Есть шансы вытащить корабли из ловушки?

Павел Васильевич задумался.

— Зима выдалась мягкой. Можно попытаться пробить канал во льду.

— Тогда — действуй!

— А дальше? Кронштадт?

— Предлагаю иное. Сразу идти на соединение со шведским флотом, а потом единой силой — к Копенгагену. Датчан хотелось бы выручить.

— Неизвестно сколько вымпелов у Паркера?

— Затрудняюсь сказать.

Чичагов снова погрузился в размышления.

Пока он думал, я обратился к Капцевичу.

— Петр Михайлович. Хочу тебе поручить важную миссию. Возьмешь артиллеристов и отправишься в Копенгаген. Твоя задача — помочь датчанам с обороной своей столицы. Без пушек, — уточнил я. — На их подвоз у нас нет времени. Так что используешь датские. А ты, граф, быстро обеспечь ему все необходимые бумаги. Чтобы пруссаки пропустили без задержек.

— Сделаем, — серьезно кивнул Ростопчин.

— Моряки-артиллеристы ему не помешают, — отмер Чичагов. — Береговые батареи — кто лучше наших канониров знает, как правильно поставить дело?

— Тогда совместно, — согласился я. — Моряки и сводный отряд из лейб-гвардии артиллерийского батальона.