— Капитан⁈

— Привет, Гип, — Ник ухмыльнулся охреневшему знахарю. По-особенному, со значением.

Рядом торчали Шпрот и Жабыч. Знакомые муры. Мерзкие типы. Хотя, стоит ли это уточнять?.. Шпрот был высоким и костлявым, говорил с акцентом, Ника всегда страшно бесили его глаза — словно неживые стеклянные протезы, никакого выражения. Жабыч… впрочем, его можно не описывать, прозвище говорит само за себя. А вот четвертого Рамов не знал — молодой хмурый парень, перетаптывался рядом с Гипом. Лицо нехорошее, явно читалось, что его все смертельно достало. В таком состоянии часто делают глупости.

— Вы одни, больше никого?

— Нет, — просипел Жабыч. — А…

— Я тоже. А это?.. — Ник кивнул на броневик.

Повисла пауза. Было слышно, как заливаются кузнечики.

— Повезло, — пожал плечами Шпрот.

Ну да. Все мы иногда находим бесхозные броневики, правда? Естественно, раньше Ник бы это так не оставил. О нет, качать права прямо сейчас было бы глупо, да и опасно, а вот потом, по прибытии на Базу… Только нет больше Базы. А Ник теперь мало чем отличается от обычного бродяги Стикса.

От шоссе донесся тяжелый леденящий вой. Все обернулись туда, поежились.

На Лесопилке под укрытие оборудовали один из цехов. Этот кластер не был стабом, но грузился редко, — раз в полтора месяца. По меркам Стикса приличный срок. Инструментов, оборудования и тем более досок внутри не было, только мусор, запустение, и пучки проводов в местах, где раньше стояли станки. Да и те обрезанные по самый корень. Видимо, дела у предприятия шли так себе.

Ник не любил это место. Была одна история. В самом начале его пути, как внешника. Давно, короче. И сейчас уже не все верили в ее правдивость. Рамов уже не помнил, что заставило их сунуться на Лесопилку. То ли запас продуктов и живчика обновить-проверить, то ли другое… Короче, тогда командиром отряда был не он, и можно было думать чуть реже.

Нарвались на перезагрузку, пришлось ждать в стороне. Когда вся эта чертовщина с туманом кончилась, в одном из цехов нашли человека. Почти.

О нет, то был не зараженный, и даже не скреббер. Внешне он мало чем отличался от людей. Две руки-ноги, рост средний, только почему-то даже в тех густых сумерках не расставался с толстенными черными очками и старался смотреть в землю. И чем дольше ты его разглядывал, тем сильнее поднималось в душе непонятное волнение. Начинал замечать всякое. Вытянутый профиль черепа, размашистые жесты. Стойкий запах сырой земли, хотя вроде незнакомец был чист. Ник не заметил, как все они, внешники, выстроились полукругом на приличном отдалении.

Но последней каплей стали руки. Он их прятал. А это — весомый повод для превентивной агрессии. Ему сказали раз, повторили второй и третий… Все-таки старый командир был дятлом — Ник бы начал палить уже после первого предупреждения.

Ладони у него были широченные, как лопаты. Ну, может, чуть уже. Каждый палец по краям имел костяное уплотнение, вместо ногтей — плоские крепкие когти, похожие на совочки. Очки с него слетели, конечно, глаз там не было, только кожистые выпуклости.

И это не все. В гараже, в автомобильной яме нашли земляной тоннель удивительно ровного сечения. Куда ведет, никто проверять не рискнул, очень уж мал диаметром, в таком только ползти.

Яму подорвали. На всякий. Мало ли кто оттуда приползет. Зачем-то ведь он… оно копало ее, старалось?..

…Ник закрыл ворота цеха, вместе с Жабычем вставили в проушины засов. Окна пока не трогали — они из толстенных стеклянных блоков, сквозь них ничего не видно, но свет пропускали нормально.

Жабыч и Шпрот ничего нового не рассказали. Они возвращались из другого, дальнего кластера большой группой. На подходе к Базе нарвались на крупные силы иммунных. Обстрел, паника, вялые попытки обороны, драп… Короче, ничего нового Ник не узнал.

Сели за подобием низкого стола. Шпрот поставил греться воду на сухом горючем. Все молчали, таращились на огонек.

Шпрот и Жабыч — устало, но без всякого надрыва. Типа, бывает, случается.

Гип с плохо скрываемым нетерпением. Особым, долгим, такое постепенно переходит в тревогу. Не бросил планы убежать, понятно.

Новичок — напряженно, в ожидании очередного подвоха судьбы. Кстати…

Рамов спросил, кто это и откуда. Ясно ведь, что не просто незнакомый мур. Аура, что ли, другая. Подпорченная, но в пределах нормы.

— Наш человек, — ухмыльнулся Шпрот, хлопнул парнишку по плечу. — Нашли на обратном пути, до всей этой… карусели. Темнит только. Эй, представься, что ли.

Понятно. Свежая кровь. Ну а что, муры не почкованием размножаются. Может, не самый плохой человек, не маньяк-психопат, но из таких и получаются отпетые сволочи.

— Кирилл. И я не заливал…

По его словам, он залез в черноту, переночевать. Ну, нашел зеленый островок. Только устроился в развалинах, как в глазах потемнело, и он оказался посреди огромного поля, на дворе полдень, все вокруг незнакомое. Состояние — словно нокаутировали, из ушей и носа кровь текла.

— И где это было? — поинтересовался Ник.

— Ну… Я там только Лесной знаю, стаб.

— Понятно. Это Стикс, всякое бывает.

На самом деле Рамов очень заинтересовался рассказом. Только пока непонятно, стоит ли озвучивать одну догадку… Лесной, забавно. Кажется, этот стаб капитан выторговывал себе два дня назад? Ну-ну. И до него прилично, даже очень.

Изнутри броневика что-то глухо стукнуло, затем еще.

— Хе-хе, — оскалился Шпрот, довольно переглянулся с Жабычем. Тот аж залоснился весь от непонятного удовольствия. — Это еще одна наша находочка! Жаб, приведи! Поймали одну кобылку из последней партии, это нам бонус за нервы.

— И оставили ее в броневике? — нахмурился Ник.

«Ты дебил?» — спрашивал его тон.

— Она связана. Жабыч ее как колбаску обтянул, гы, прям кайфовал — наклонности у него, ну ты понял. Как паук какой-то вяжет и вяжет. Я ему, мол, хватит, куда еще⁈ А он пыхтит и, мол, ма-а-ало, еще надо! — заржал Шпрот.

— Шибари… — подал голос Кирилл. — Так это называется.

— Точняк. Слышь, Жаб, ты у нас шибарнутый, понял?

— Пошел ты.

А потом Ник увидел ее. Все в той же желтой футболке с надписью «Дыа!», постаревшая на пару лет, с особыми глазами человека, видевшего… всякое.

Ее Ник «эвакуировал» вместе с другими школьниками.

За ней Ник гнался по лесу и тащил обратно, к мурам.

От нее Ник прятал лицо.

Девчонка тоже его узнала. Замерла рядом, на ее лице Ник читал целую гамму эмоций. Когда Рамов встречал подобное выражение в книгах, всегда сомневался — ерунда ведь. Не так много людей с действительно ясной и выразительной мимикой. Так еще попробуй и разобрать, что там человек чувствует и думает. Но сейчас убедился — такое бывает.

Пленница все поняла, догадалась. Плюнула Нику в лицо — яростно, зло. Мир, словно замер, загустел. Но длилось это не долго.

Шпрот мерзко заржал. Жабыч тряхнул девушку, по своим меркам, может, и легонько, но та аж зубами клацнула.

— На тебя всегда так бабы реагируют, кэп? А-а-а! Вы знакомы, я понял! — веселился мур.

Ник молчал. Стоял в каком-то дурном оцепенении, смотрел на пленницу. Та уже опомнилась, злость уступила место липкому тягучему страху. И за свой поступок, и вообще. Повинуясь еще одному толчку, села на пол, подтянула колени к груди, обхватила руками.

Рамов зачерпнул кружкой из котелка греющейся воды, умылся, не замечая жара.

— Где вы ее нашли?

Тут подал голос Гип. Девчонку спасли от зараженных. Ее гнали трое уродцев, — свежих, еще не прокачавших дурную выносливость и скорость. Их упокоили. Беглянка не очень обрадовалась броневику внешников, но из леса по ее следам бежала уже другая стая, пришлось выбирать между смертью гарантированной, и призрачным, но шансом.

— А что с остальными? Ну, на пожарной станции. Слышишь меня?

Не сказать, что их судьба очень интересовала Рамова, и так понятно, случилось очередное дерьмо. Девушка уткнулась лицом в колени и беззвучно зарыдала, мелко вздрагивая.