Кирилл достал бутылку с живчиком, приложился. Доктор почему-то начал кривиться, но Кир заставил и его выпить.

— Вставайте, ну! Вон там какая-то башня.

Башня была из серого камня, метров двадцать в высоту. Ни единого шва или следов кладки, овального сечения. Вверху круглые отверстия. А вход (если это он) до того узкий, что даже боком едва протиснешься.

— Ну и хрень, — почему-то разозлился Кирилл.

На горизонте темнела еще какая-то постройка, двинулись к ней. На глаз до нее километров пять, но дошли очень быстро, расстояния в этом месте были обманчивыми.

Купол, размером с футбольное поле. Все тот же монолитный серый камень, овальные отверстия.

— Ну и кто здесь жил? Черви, какие-нибудь?

— Да кто угодно, — хмуро ответил Гип. — Вы бы не ходили внутрь, мало ли.

Кирилл кинул камень, чтоб послушать эхо. Булыжник упал, подпрыгнул и полетел по обратной траектории. Повезло, что вдвое медленнее, иначе не избежать травм.

— М-да… — сказал знахарь.

— Ага.

Недалеко был еще похожий купол, но раз в пять меньше. Он торчал в неровной яме, окруженный громадными валунами, барханами каменной пыли. Нет, это не природное явление, слишком уж аккуратно и симметрично расположены отверстия.

— Кирилл, смотрите, свет!

Он подумал, что знахарю мерещится. Но секунд через десять в дырах действительно мигнул свет. Не сговариваясь, пошли туда.

Кирилл приготовил оружие, на всякий случай. Хотя, чего его готовить? Магазин всегда полон, патрон в патроннике. Небезопасно? А жить в Стиксе вообще вредно. Нельзя иначе.

Естественного света, проникающего сквозь дыры, хватало осмотреться. Внутри стояли каменные же столы и лавки, на противоположном конце купола — стойка с высокими стульями, рядами мутных бутылок без этикеток. Все это напоминало пошлейшие декорации дрянного фильма, когда чтоб показать другую планету или мир, киношники приезжали в пустыню, и на остатках древних поселений городили декорации бара или иной забегаловки.

Только еще тут были люди. Или, правильнее сказать, гуманоиды? Поражали их глаза — большие, яркие, навыкате, похоже, лишенные век. Они казались сделанными из стекла. Ростом гуманоиды были, как и земляне. Грудные клетки широченные, на спинах у каждого заметный горб. Ноги тонкие, любая анорексичка позавидует. Одежда вполне привычная, — куртки, штаны, все мертвенно-серого цвета, под стать пустоши. И их коже.

Первым желанием было убежать, но Гип и Кирилл не шевелились. Ибо и местные товарищи не спешили нападать. Сидели как истуканы.

— Э-э-э… Здравствуйте! — ляпнул Кирилл. — Вы меня понимаете?

Что-то тут не так. Глаза ближайшего гуманоида медленно, по миллиметру навелись на путников, рука другого, что держал стакан у рта, словно в замедленной съемки двинулась вниз. Другой, сидящий спиной, напряг горб, ноги, и начал оборачиваться с такой неспешностью, что можно было выкурить сигарету и все еще не увидеть лица гуманоида.

Мигнул свет. Ярко, неприятно. Лампа под потолком потрескивала, остывая от короткой работы.

Вскоре Гип и Кирилл спокойно ходили среди местных жителей, рассматривали обстановку, думали.

— Слушайте, а вдруг они очнутся и кинутся? Может, у них это наподобие сна? — заволновался знахарь.

— Не похоже, — Кирилл уселся рядом с одним из гуманоидов и посмотрел на часы. Примерно на пятнадцатой секунде свет снова зажегся и погас.

— А мигает зачем? Может сигнал, отсчет? — не успокаивался Гип.

— Это для нас мигает. А для них — непрерывный свет. В вашем мире были светодиодные лампы?

— Были.

— Они тоже мигают, но с такой большой частотой, что мы не замечаем. А для местных в самый раз похоже. С их-то реакцией.

Гип не понял, Кирилл начал пояснять, — путаясь, теряя терпение. Гуманоид рядом закончил поворачивать башку, начал раскрывать рот.

— Странно все. Допустим, у них такая ущербная нервная система и метаболизм, как у ленивцев, но… Тогда и условия жизни должны быть другие. Это ж какое надо терпение иметь, чтоб отлить из стекла вон ту бутылку! Поддерживать огонь, температуру… Да ту же пищу приготовить! Страшно представить, как они нас воспринимают. Как монстров, двигающихся со скоростью… большой, короче.

— И беспрерывно пищащих. Вряд ли им нравятся звуки наших голосов. Вон какие рожи скорчили!

— А вдруг это заразно? — раздался знакомый голос. У входа стоял Рамов.

— Ник⁈ — подскочил знахарь.

Выглядел он плохо, — глаза воспаленные, морда красная. Пошатывается.

— Они только недавно успокоились после моего визита, а вы их раздраконили. Вон тот лысый уже встал, минут через пять достанет нож. Пойдемте наружу.

Рамов рассказал, что очнулся неподалеку несколько часов назад. Отлеживался, сунулся к «тормознутым», как он назвал местных.

— А Алиса⁈ — дернулся Кирилл.

— Не видел. Но раз мы относительно недалеко друг от друга появились, то и она рядом. Отыщется. Кто-нибудь понимает, где мы? Ясно, риторический вопрос. Пойдемте, покажу кое-что.

За первым куполом земля круто шла вниз, поднялся ветер, потеплело. На каменистой пустоши все чаще попадались островки песка, колючек. А потом… Это было как удар. Даже Рамов, уже видевший эту картину, снова открыл рот.

Впереди сверкала искорками песка бескрайняя пустыня. Голубоватое солнце палило как сумасшедшее. Но не это поражало. Пустыня была утыкана исполинскими растениями. Стволы толщиной с поезд, яркие, сочные, сразу захотелось пить. Ветвей почти нет, одни листья таких же невероятных размеров. Из зелени показалось гусеница, — изумрудная, с черными фасетками глаз. Лапки короткие, с темными присосками. Удивительно, но на ее «лице» ясно читалось дружелюбие. Она помахала лапками, приглашая к себе. Гип неожиданно шагнул на песок, двинулся к растению. Рамов одернул.

Кирилл обернулся. Четко видел пустошь, купола. Но почему оттуда они не заметили пустыни?

— Если побывать тут, на краю, потом отовсюду видишь эти… деревья, второе солнце.

— Господи… — прошептал знахарь. — Как же красиво… А может это и есть хозяева? Гусеница явно нас зовет, двигается нормально, улыбается…

— Чего? Улыбается? Ну, вы и загнули! Но да, есть что-то такое… — нехотя согласился Рамов. — Я к ней не пойду. Она размером с корову, вцепится своими присосками… Может, она охотится так!

— И засосет! — хохотнул Кирилл.

— Вот-вот. Я не хочу, чтоб меня сосала гусеница.

И тут они услышали женский крик. Кирилл первым побежал обратно, к куполам.

Алиса барахталась под каким-то оборванцем. Он так увлеченно пытался содрать с девчонки штаны, что не услышал шагов. Кирилл перехватил автомат и саданул прикладом в затылок. Несильно, но насильнику хватило. Он квакнул, застонал. Подоспели Гик и Рамов. Алиса жалко плакала, кривилась. Кирилл попытался обнять ее, но она пискнула и отстранилась.

— Ну все, все нормально… бормотал Кирилл. — Мы рядом, он тебя больше не обидит…

— Мать моя! Люди! Нормальные! Родненькие вы мои! — запричитал оборванец. А иначе его не назвать. Одежда до того поношенная, что местами виднелось грязное тело. Борода неопрятная, клочками. На вид лет пятьдесят, лицо сморщенное, серое.

— Ты кто, бомжара? — спросил Рамов.

— Расскажу, все расскажу! — запричитал тот. — Ох, голова-головушка моя, больно! — зыркнул на Кирилла. Взгляд нехороший, с глубоко затаенной обидой.

Его звали Миша. Так представился. Как попал сюда? А решил рыбку половить летним вечерком. Уселся с пивом и закуской на берегу речки, клев был отменный! Но все испортил туман. Миша замерз и пошел домой, но оказался здесь. Говорил он как-то медленно, тягуче. Словно нарочно.

— Ты что, совсем тупой? Зачем в туман полез? — не выдержал Рамов.

Миша не понял. А что страшного в тумане? Сколько раз попадал в него и ничего…

Оказалось, что Миша ни о каком Стиксе и не слышал. Зараженные, споровый напиток, кластеры? Да о чем вы, люди добрые!

— Короче, засобирался я домой, но не дошел, оказался тут… — грустно всхлипнул, потер шишку на затылке.