Автомобиль на спущенных шинах, гусеничных трактор, какая-то приземистая машина на толстых колесах и здоровой цистерной впереди, два мотоцикла… Кучи хлама, по которым уже не понять, чем были изначально. Все черное, блестящее, словно вырезанное из антрацита.

— Нехило, — оценил Ник. — И что, никакого способа кроме как пешком?

Незнакомый сектант, сопровождавший их, посмотрел на Агнис. Та кивнула.

— На воздушном шаре или аэростате можно. Но он летит куда угодно, только не в нужную сторону. А любые двигатели — хоть электрические, хоть внутреннего сгорания — даже в воздухе быстро перестают работать.

— А внешнего сгорания? — спросил Ник.

— Паровые? — усмехнулся сектант.

— Хоть бы и паровые. Или двигатели Стирлинга.

(Двигатель Стирлинга работает от внешнего источника тепла. Его конструкция проще и компактней, чем у паровых, и ему не требуется паровой котел. Прим. автора).

— Чернота не терпит огонь. Так что реактивные или ракетные двигатели тоже отпадают. Дизельные моторы работают чуть дольше, но…

Сектант подошел к краю черноты, достал из деревянного ящика пригоршню гвоздей, уже черных, блестящих, и еще что-то.

— Я положил их три дня назад.

Сектант с силой потянул гвозди в разные стороны, они щелкнули и развалились. На месте, где их спаяла чернота, сиял металл.

— А вот это — утром.

Вторым предметом оказался механизм из шестеренок, похожий на внутренности старого будильника. Сектант легонько ударил им по стене сарая, и шестеренки разбились, словно стеклянные.

— Чем тоньше механизм и точнее его работа, тем быстрее чернота разрушает структуру.

— Лошади? — без всякой надежды уточнил Ник.

— Ты часто в Стиксе лошадей встречал? — усмехнулся Кирилл.

— Зараженные? — спросил Рамов.

Кирилл хотел рассмеяться, но осекся — слишком серьезные лица у Агнис и Кварка. Пробовали, значит. Но никто ему не приготовил повозку с зараженными. Значит, и этот вариант отпадает.

— Если кто-то придумает способ, как передвигаться по черноте, он будет владеть всем Стиксом, — серьезно сказала Агнис.

Кирилл курил и думал. Создавалась впечатление, что черноту создал кто-то разумный. Как непроходимую полосу отчуждения. Защиту. Не жители ли того города за горизонтом? Телецентр… Сколько там всего может быть ценного и важного… Неужели ни единого способа, как передвигаться по ней не на своих двоих? Должен быть способ! То, что сектанты не нашли его за долгие годы, ни о чем не говорит. Летательные аппараты тяжелее воздуха тоже когда-то считались невозможными. Как и расщепление атома, преодоление звукового барьера, пересадка органов. Тонкие механизмы чернота сжирает, а если создать грубый? Машину, работающую от выпрямления громадной пружины. Или разогнать ее на нормальной земле реактивным двигателем! Планер, в конце концов!

…Кирилла готовили, словно космонавта. В стабе сектантов оказалась больница с продвинутым оборудованием. Что странно: иммунные Стикса практически не болеют. Жизненные показатели зафиксировали, провели разные анализы. Само собой, они оказались в норме.

Перед чернотой его переодели в белый комбинезон, дали респиратор, рюкзак с набором всяких мелочей. Кирилл обернулся к Алисе. Девушка безразлично рассматривала горизонт, жевала травинку. Проводить пришли еще с десяток незнакомых сектантов, судя по повадкам, манере держаться — не рядовые «братья». Но стояли особняком.

— Уверен? — тихо спросил Ник. — Слушай, можно пройти немного и сказать, что совсем тяжко, вернуться. Дионис и так за нас, а на мнение остальных — плевать.

— И ты туда же. Я не выслуживаюсь. Я в самом деле хочу в телецентр. Это важно. И интересно.

— Ну-ну.

— Я дойду. Почувствую, что не могу — вернусь. Но если что… Ник, позаботься об Алисе.

— Завязывай ты с этими соплями, — непонятно разозлился Рамов. — Сам позаботишься! Умник, блин. А лучше передумай, и все. Скажи, голова разболелась.

Подошел Кварк. Тот самый сектант, которого Кирилл видел в первый визит. Ему больше не стирали память каждый вечер, вернули личность и имя. Именно он рассказывал про работу двигателей на черноте.

— Это тебе, — показал пистолет с двумя стволами. Оружие выглядело словно игрушка — несуразное, тяжелое, из белого пластика. — В нем минимум подвижных деталей. Те, что есть — грубые и плохо подогнаны. Вставляешь патроны, стреляешь, вот так переламываешь стволы и гильзы вылетают сами. Если раздуло — под нижним стволом шомпол.

— Я ходил по черноте с нормальным автоматом. Он потом работал. Вряд ли сейчас я проведу на ней больше времени.

— Эта чернота особая. Концентрированная.

Кирилл обернулся. Диониса нет. Дрыхнет, наверное. Наконец подошла Алиса.

— Ты идиот, — зло и устало сказала она, поцеловала. — Возвращайся.

Кирилла уже утомили проводы и чужие взгляды. Он ступил на черноту.

Звуки стали тягучими, глухими, словно надел толстые наушники. Замутило, завтрак подступил к горлу. Кирилл сжал зубы и быстро зашагал по ломкой хрустящей траве. Да, эта чернота действительно быстро вытягивала силы. Кирилл не оборачивался, старался не думать о лишнем, метров через двести не выдержал, посмотрел через плечо. Нормальная земля, ее краски и тона отсюда казались невероятно насыщенными, выпуклыми. Алиса помахала, Кирилл ответил.

Шипели и постукивали клапаны респиратора на выдохе, солнце пекло голову, по телу разливалась неприятная слабость. Проходя мимо трактора, Кирилл пнул колесо. Резина рассыпалась, обнажая ломкую паутину армирующей проволоки.

Возле одного из столбов Кирилл остановился, поднял лопнувший канат и срастил его специальными зажимами, уложил на направляющие. Обернулся, махнул. Завизжали ролики, со стороны нормальной земли по черноте поползла деревянная платформа. Если все получится, часть пути обратно Кирилл проедет на ней. Хорошо, хоть не предложили натыкать новых столбов с канатной системой, ага… Но будет и такое, точно. Почему нет? Это же не самостоятельно на черноте работать, Кирилл сильный, Кирилл справится… Будет рыть, забивать, тянуть… Уроды.

Нога хрустко наступила на кочку, Кирилл посмотрел вниз. Не кочку. У кочек не бывает одежды, костей. Какой-то бедолага остался на черноте. Плоть не сгнила, почернела, стала ломкой и сухой. Кирилл осмотрелся и понял, что таких «кочек» разной формы вокруг полно. Еще бы, не первый же он, кого отправили в телецентр. Интересно, это те, кто шел туда, или обратно? А, плевать, какая разница…

Обернулся. Граница нормального мира и остатки техники далеко позади. Стало страшно, дыхание сбилось. Где он потерял эти минуты? Ведь совсем недавно возился у крайнего столба! Вот сейчас задумается, отвлечется, потеряет направление и останется здесь лежать! Уроды! Отправили на верную смерть! Сволочь Дионис просто не хочет помогать! А Агнис…

Кирилл с трудом выбросил из головы дурные мысли. Потом хлестанул себя по щеке. Полегчало. Наваждение пропадало, злость гасла. Никто не заставит его столбы вкапывать, что за глупости. Если дойдет и вернется, станет героем. Даже если в том телецентре нет ничего полезного. Кирилл докажет, что он не случайный человек, не чета тем неудачникам, оставшимся здесь постепенно превращаться в подобие угольных статуй! Но Дионис — сволочь. Мог бы прийти, удачи пожелать… Дрыхнет, падла…

Кирилл снова ударил себя по щеке. Что за черт? Чернота лезет в мозги, это понятно. Но почему именно таким образом? Он не злится и не обижается на сектантов, пошел по доброй воле. Странно. Снова обернулся. Мир на нормальной земле казался очень ярким, контрастным, выпуклым, жег глаза. Кажется, народу даже прибавилось. Но светлой шевелюры Алисы не видать. Конечно, зачем ждать любимого. Лучше пойти страдать и дуться вместе с Ником. А тот ее успокоит, утешит!

Ненависть обожгла так, что захотелось развернуться и побежать. Застать «друзей» и вышибить им мозги. Кирилл с трудом удержался, грохнулся на колени и сдавил руками голову. Спокойно, это чужие… то есть, неправильные мысли. Его цель — телецентр. Нельзя поддаваться черноте!