— Тогда бы в новом языке прослеживалось бы влияние одного или нескольких основных, но тут не так. Среди нас есть бывшие лингвисты, они подтвердили.

Искусственный язык — это серьезно. В Стиксе стабильны несколько вещей: перезагрузки и стремление этого мира тебя убить. И если у кого-то есть время заниматься новым языком, это о многом говорит. Черт, кем же были хозяева Города? Или… Никакие они не иномиряне, а местные, аборигены, и Стикс — их родной мир. Начали баловаться с порталами в другой мир и квантовой физикой, вот и результат.

— Кирилл, расскажи, что ты видел. Ничего не пропускай, — опросила Агнис.

— Я могу простимулировать память, — предложил Лекс. — Легкий транс. Вспомнишь каждую минуту и мелочь…

— Нет!

— Это не опасно…

— Я и так все помню. И копаться в голове у меня никто не станет. Точка.

Но Агнис уже бесцеремонно полезла в душу:

— Мерещилось что-то неприятное на черноте? Или позже? Если чернота не может справиться сразу физически, она бьет по мозгам, обнажает…

— По мозгам ему сейчас не чернота бьет.

Все обернулись к входу. Алиса.

— Разве ты не ушла? — очень натурально удивилась Агнис.

— Вернулась. И очень вовремя. Или у вас секретное совещание? Я не могу узнать, ради чего рисковал мой Кирилл?

— Скелет женщины, ее убили выстрелом в затылок! Над ямой, где сжигали носители информации! — выпалил Кирилл, переключая внимание на себя. Сработало.

…После обеда Кирилл, Ник и Алиса вернулись в их квартиру. Солнце лениво жгло землю, птицы затихли, сектанты тоже спрятались от жары и не отсвечивали. Временное жилье встретило прохладой, гулкостью.

Ник сразу повалился на диван и уставился в потолок, Алиса раздобыла нормальные продукты и готовила ужин. Кирилл походил по комнатам и тоже лег на кровать. Наступило то особое маетное время суток, когда перевалило за полдень, до ночи еще далеко и непонятно, получится ли прожить остаток дня спокойно.

— Телевизор бы сейчас… — мечтательно сказал Ник. — Именно живое ТВ, с рекламой. Чтоб громко бубнило, мешало думать, отвлекало.

Рамов смотрел выжидающе, требовательно. Алиса швырнула нож в раковину и вошла в комнату. Злая, взвинченная. Кирилл понял, чего они хотят. Создал вокруг них и себя невидимый звуконепроницаемый полог. Когда умеешь управлять различного рода физическими волнами — это несложно. В уши словно ваты набили, малейшие звуки усилились, стали острыми, резкими.

Прослушивают ли сектанты их квартиру? Могут. Как и засечь использование дара Стикса. Им известно, что умеет Кирилл. Еще утром на это можно было наплевать. Ну, захотелось им втроем посекретничать, вполне ожидаемая и естественная реакция. Но сейчас… Не Город ли собрались обсуждать? Все ли Кирилл им рассказал?

Потому Кирилл сделал так, чтобы создавалась иллюзия приватности, но слабый звук утекал сквозь полог. Слишком все серьезно, не стоит нервировать сектантов. Пусть еще раз услышал то, что Кирилл уже рассказал.

— У нас в школе было два учителя физкультуры. Оба молодые, веселые. Первый вписывался во все внешкольные мероприятия, разрабатывал свои методики, возил детей в походы, подменял коллег. Второй же отрабатывал часы и шел домой. Максимум, что делал помимо рабочих обязанностей — флиртовал с молодыми учительницами. Знаешь, кому в конце года дали премию?

— Второму, — предположил Кирилл. История явно с подвохом.

— Первому. За усердие. А потом вскрылась его связь со школьницей, увезли в СИЗО, где он заработал инфаркт. Вот ты — как первый учитель. Тебе нужно было вернуться на половине пути, а потом попробовать снова и пройти чуть дальше! Показать, как тебе плохо и тяжело! А ты скачешь веселым и на все готовым козликом! В черноту меня, в пекло, в огонь, только я справлюсь! Говоришь, делаешь все ради нас троих? А если бы ты погиб? Или еще хуже — дошел до этого проклятого Города! Я хочу вернуться домой с тобой! А кто тебя отпустил бы тогда⁈

— А что с первым учителем? Посадили? — спросил Ник.

— Не знаю. Я в Стикс попала. Кирилл, ничего не скажешь?

— Ты права. На все сто. Впредь я буду думать, потом делать. И советоваться с вами. Как это было раньше. Не смотри так, я не могу вернуться в прошлое и надавать себе по рылу. Вряд ли меня пошлют второй раз. К телецентру — возможно. Но в Город я не пройду. Пытался. Сначала левая рука отказала, потом зрение, а как вернулся на нормальную землю — вообще не помню. Наверное, отключился на ходу и телом управлял аварийный автопилот.

— В каком классе та школьница училась? — снова Ник.

— Во втором.

— Чего⁈ Надеюсь, физрука все-таки посадили. Вот сволочь, второклашку…

— Ей 16 лет, все по согласию. Это родители панику развели.

— Еще лучше: совратил умственно отсталую!

— А какой класс у вас выпускной? — догадался спросить Кирилл.

— Первый. Начинают дети с десятого и по нисходящей. А у вас?

…Снова душная ночь вползала в открытую дверь балкона, откуда-то сверху падали тихие звуки музыки или фильма. Кирилл ворочался, едва закрывал глаза — видел путь по черноте. С улицы негромко хлопнула дверь, прошуршали шаги. Какое-то время он боролся, затем оделся и вышел.

Агнис ждала на той самой лавочке в сквере. Кирилл шел с ночным зрением и увидел, что глаза девушки светятся серебром, как капли ртути.

— Ты тоже видишь в темноте? — спросил он, присев рядом.

— Это моя первая способность, открылась в четыре года. Даже не способность, а бонус от Стикса, — Агнис улыбнулась, глаза погасли. Кирилл тоже выключил «ночной режим».

Подмывало расспросить про другие способности, но Кирилл сдержался. Рано для таких интимных тем.

— Папа просил передать тебе спасибо, и что «умнее с вашей первой встречи ты не стал».

— Вот как? — Кирилл сделал вид, что задет. — Ему не нужен Город?

— Город всем нужен, — Агнис вздохнула. — Ты не думай, мы все в долгу перед тобой, но папу иногда не понять.

— Где он, кстати?

— Уехал сразу после твоего возвращения. Но сначала убедился, что ты в порядке.

— Трогательно.

— Кирилл… Ты ведь все рассказал?

Он вдруг понял, что держит Агнис за руку. Разжал пальцы, отстранился. В эти игры можно играть вдвоем.

— А ты позови ментанта, проверь.

— Прости. Я не то имела в виду. Точнее, выбрала неправильные слова. Может, что-то пропустил? Что-то показалось неважным, лишним?

Кирилл лихорадочно соображал. Чем бы занять голову Агнис, увести от опасной темы… И врать нельзя. В конце концов, она женщина. Странная, непонятная, с искаженной рождением и жизнью в Стиксе психикой, но — женщина.

— Да. Кое-что я не рассказал. На обратном пути стало страшно, что не дойду, и больше не будет вот такой ночи, когда только ты и я, этот сквер, луна…

Обостренным слухом иммунного Кирилл уловил, как участилось дыхание Агнис. Он говорил правду, но душу оцарапало стыдом, раскаянием. Неправильно все это… Алиса уже замечает неладное. Остался маленький шаг, когда ее ревность потеряет беспочвенность. Да уже потеряла, черт побери! Разве это Ник сидит глубокой ночью под луной и держит дочку Диониса за руку⁈ А если бы Алиса себя так вела? Строила глазки Радию, пропадала с ним, защищала от нападок друзей?

— Я пойду. Доброй ночи.

Но отдохнуть не удалось. Кирилл открыл глаза за несколько секунд до стука в дверь. Если стучат, а не молча вламываются — значит, можно пойти открывать без автомата. С одним пистолетом сзади за поясом.

На пороге стоял Дионис. Лоб замотан бинтом, под глазами круги. Весь помятый, пыльный, опирался на перила, стараясь не нагружать левую ногу. Кирилл присмотрелся: ботинок разлохмачен, словно его жевала элита. Хотя, кто знает…

— Хреново выглядишь, — сказал Дионис. — И зачем ты на черноту поперся?

— Не надо было?

— Молча — нет. Я Агнис сделал внушение, чтоб меньше активничала. Все-таки главный тут я, пока еще.

— Я сам вызвался, Агнис не заставляла.

— Да? — с сомнением спросил Дионис. — Ладно, буди кореша, жду у себя. Надо кое-что прояснить.