— В Солнечном. Там заметил первый раз.

— Почему не рассказал?

— Боялся. У нас и так жизнь не сахар была. Не хотел, чтобы помимо выживания ты думала, что я превращаюсь в монстра. А белый жемчуг на дороге не валяется. Но ты как будто не удивлена.

— Конечно. Я давно все знаю. Хоть ты и спал в одежде, но вместе со мной. Нужно вернуться к скреберу, в нем должен быть жемчуг.

— Да, наверное. Но если честно… Мне уже как-то все равно. А когда у вас все началось?

— У нас ничего не было…

— Но будет, — подытожил Кирилл.

После первого приступа ярости и обиды сейчас он больше не ощущал особой злости или тоски. И почему-то это сильно бесило. Хотелось рвать, метать, рыдать, но… Ничего. Пустота.

— Ты не ответила.

— Я не знаю… Наверное, на болоте. Когда ждали тебя. Прости, Кирилл, мне очень жаль. Не будь рядом Ника, этот разговор все равно бы случился. Не сейчас, так позже.

— На болоте… Пока я сходил с ума, не знал, что с тобой, прорывался через свежие кластеры… Но молодец, быстро сориентировалась.

— Кирилл, не надо. Иначе я вспомню, какими глазами ты смотришь на Агнис.

— Да, смотрю. Но знаешь, что меня останавливало?

— Привычка. Устоявшееся положение вещей.

— Значит, все?

Это было странно. Сидеть рядом с той, кого еще недавно считал своей, обнимал, целовал. С каждым словом их беседы они становились так далеки, как не были, даже когда разлучились много месяцев назад, в стабе Лесном.

— Да, Кирилл. Но нам не обязательно становится врагами.

Внезапно он понял, что в душе вовсе не пустота. А покой. Такой долгожданный, непривычный. Кирилл больше не нес ни за кого ответственности, нашел действительно безопасное место, сделал практически все, что мог для их возвращения в нормальный мир.

Покой. Освобождение.

Он встал, оделся и ушел.

Когда вернулся в квартиру Агнис, девушка стояла у окна. Медленно повернулась, и, посмотрела задумчиво, ожидающе. Кирилл не знал, что сказать, слова не подбирались. Хотя иногда они вообще не нужны. Он обнял Агнис, ощущая тепло ее тела, чуть отстранился и поцеловал такие желанные и горячие губы.

Перезагрузка затягивалась. Какая по счету? Он не знал. Первое время вел записи, потом бросил. Времена года не сменялись, только иногда становилось чуть холоднее.

Когда город окутывал туман, Кирилл уходил на черноту, где терпел несколько муторных часов, возвращался на нормальную землю и, прячась от людей, забивался в какой-то подвал или квартиру, где пережидал первые, самые суетные и раздражающие дни. Выстрелы, крики, топот… Почти все это время он чутко спал, просыпаясь, только если кто-то ломился в квартиру или происходило что-то действительно нехорошее, опасное.

Кирилл не пытался никому ничего объяснить. Когда-то давно, в самом начале пробовал выводить новичков, но чернота всех пожирала. И он бросил бесполезное дело. Хотя, был еще один эпизод, когда открыл секрет спорового напитка и несколько месяцев у него были соседи, но все закончилось плохо… К тому же он сам был очень похож на зараженного, и несколько раз в него стреляли.

Зараженные его не трогали. Только самые тупые и свежие, но с ними он быстро разделывался. Иногда на этом крошечном, всего в несколько городских улиц кластере посреди черноты, откармливались действительно серьезные и опасные твари, но и их Кирилл не боялся. Заманивал в ловушки и убивал. Он давно стал гораздо сильнее любого человека, почти не чувствовал боли и страха. Однажды, забил голыми руками матерого кусача. Точнее, какой-то железякой, в которой потом опознал свой автомат. Ствол сильно погнулся, пытаясь распрямить его, Кирилл сделал только хуже и выбросил бесполезное оружие.

Когда суета в кластере стихала, он выбирался из убежища и просто жил. О прошлом старался не думать, с каждым днем это получалось все легче. Но иногда воспоминания сами лезли в голову, и от них становилось горько, больно. Несколько раз Кирилл хотел уйти из кластера — в никуда, без цели и смысла, но что-то его удерживало.

Так текли дни, недели, месяцы. Он разучился читать, если и говорил сам с собой, то речь больше напоминала звериное рычание.

Однажды после перезагрузки по нему начали стрелять из охотничьего ружья какой-то идиот. В два прыжка Кирилл настиг противника и убил. Тогда он впервые не ощутил отвращения от этого процесса, что-то колыхнулось в груди, захотелось припасть губами к разорванной человеческой шеи, из которой хлестала кровь… И он так и сделал.

…Кирилл проснулся в ужасе. Сердце колотилось, в ушах шумело. Нет, так больше нельзя. Кошмар, в котором он оказывался в «родном» кластере, где постепенно превращался в монстра, порядком достал и посещал стабильно два-три раза в неделю.

В комнате было светло, прозрачно. Кирилл приподнялся и сморщился: в недавней вылазке поймал винтовочную пулю. Бронежилет не выдержал, человек от таких ранений быстро бы умер (даже иммунный), но Кирилл теперь все нипочем. Он кваз.

Кирилл сменил повязку на груди, оделся и вышел на улицу.

Агнис, Дионис и несколько высокопоставленных сектантов ждали на краю стаба, у черноты. Но не Кирилла, а гостей из Института.

— Зачем ты встал? Тебе нужно отдыхать! — укорила Агнис, но так, чтобы не слышали остальные.

— Да я здоров! Почти. Надоело валяться, как инвалиду, — улыбнулся, взял ее за руку, но этим все и ограничилось: на людях они не давали волю чувствам. Но этот короткий жест, ответная улыбка девушки и ее любящие глаза сказали очень многое.

К ним подошел Дионис. После выздоровления он стал как будто моложе.

— Не передумал?

Кирилл пожал плечами, потрогал нагрудный карман, где ждала своего часа белая жемчужина. Когда-то давно бросало в ужас от мысли, что навсегда станет квазом. Но сейчас…

— Ну, может оно и к лучшему, — согласился Дионис. — Здоровый ты стал, легко попадать в тебя. Только дождись полного выздоровления и уже потом жри жемчуг.

— Кирилл, я люблю тебя за то, какой ты внутри, — напомнила Агнис.

— Ой, хватит! — Дионис скривился, замахал руками. — Дайте отойду сначала!

Подтягивались новые сектанты. Они больше не были безликой толпой, Кирилл знал всех по именам, со многими дружил. Жали руку, спрашивали о самочувствии и желали скорее вернуться в строй. Ибо Познание и Правда сами себя не постигнут.

Наконец, хлопнуло, загудело, на черноте стали появляться институтские внедорожники. Они катились с выключенными двигателями, предварительно взяв хороший разгон.

— Ты все хорошеешь и хорошеешь! — заржал Ник, выбираясь из машины.

— Здарова, увалень! — Кирилл оскалился, и они обнялись.

Рамов действительно поправился. Отросли волосы, с лица пропало вечное хищное ожидание проблем и тоска.

— Привет! — улыбнулась Алиса.

Если кто и похорошел, так она. Обнялись и с ней без всякой неловкости или стеснения. Словно брат с сестрой.

Началась суета, толкотня. Дионис и Агнис беседовали с дядей Юрой, тем самым космонавтом, Алиса руководила выгрузкой учебников: с недавних пор в стабе сектантов появилось несколько детей разных возрастов.

— Смотри, — Ник открыл багажник. Внутри лежал изолированный костюм противорадиационной защиты. — Еле нашел твой размер.

Кирилл погладил скользкую холодную ткань.

— Значит, решено?

— Ага, — как-то без энтузиазма кивнул Рамов. — Островский согласен, планируем маршрут, ищем специалистов…

— И когда?

— Два-три месяца. Наверное. Добровольцев немного, мягко говоря. Энтузиазма у людей мало, чтобы в радиоактивное пекло лезть. Это по официальной версии. А между нами… Боятся они связываться с хозяевами Стикса. Уже проскакивают идеи, что нужно отправить роботов каких-нибудь, просто контакт установить…

— В прошлый раз ты тоже говорил про два-три месяца.

— Вот и я о том же…

— А нужно ли, Ник? — тихо спросил Кирилл.

— Не знаю… — ответил едва слышно, задумчиво. — Но в любом случае костюм твой, обратно не повезу. Подарок, считай! — он хохотнул. — Для ролевых игр с Агнис!