— А теперь давай еще раз, — начала пиратка. — Что это с нами за непись с подбородком индюка?
После этих слов испанец приобрел еще больше сходств с птицей. Его маленькие черненькие глазки невинно захлопали.
— Знакомься, это Мигель Маркес, грозный плантатор острова Пинос, основатель так называемой «Сахарной империи Маркеса», — начал я. — Скупал рабов через нелегальный канал связи. Я правильно говорю, сеньор? — Тот кивнул. — В частности, он контактировал с торговой компанией «Серебряная кровь», чьим владельцем внезапно оказался Ричард Норман. Сеньор Маркес, в чем была схема контрабанды?
Ответ на этот вопрос я успел получить еще на «Рапире», и теперь лишь желал, чтобы тот повторил сказанное.
— Я п-получал рабов в обход государственных налогов. Их привозили на Пинос те… кто сам обзавелся ими не совсем легальным способом. Например, взял рабовладельческое судно на абордаж. Или выставлял рабов, как инвестиции.
— Инвестиции? — спросила Аннели.
— Да-да, задаток на будущее. Знаете, если у вас есть раб, вы можете отдать его на определенный срок на плантации. В обмен будете получать регулярные отчисления за его работу.
— Это своего рода бизнес, — пояснил я. — Люди закупают рабов, а затем сами отдают их в руки таким, как Маркес. Не продают, а дают во временное пользование. С увеличением рабов плантация развивается, растет конверсия товара. А значит, растут и процентные отчисления «партнерам», которые выделили рабов.
— Я поняла, — ответила Аннели. — И где связь с Норманом?
Наши взгляды устремились на Маркеса.
— Ричард Норман… Хех, его торговая компания славится самыми разными делами. «Универсал», как он любит себя называть. Он, стало быть, выступил посредником между мной и всеми теми, кто выделял или продавал мне рабов.
— Мы найдем его в Гаване? — продолжила спрашивать Аннели.
— Н-не знаю, сеньорита. Он человек очень скрытный и дела обычно ведет через различных своих партнеров — по правде сказать, иногда очень странных и подозрительных людей. Их можно встретить в таверне «Эль Пунто».
— Значит, ты вел торговлю через «странных и подозрительных» людей? Плантатор целого острова? Слабо верится, что такой как ты стал бы связываться со всяким отребьем. Кого-то не хватает в этой цепочке.
— Губернатора Гаваны, — сказал я. — До сих пор не понимаю, что это за странная контрабанда, если она доходит до таких высокопоставленных людей.
— Вот теперь — вполне логично, — пожала плечами Аннели. — Это очень сочетается с тем, что я сама успела узнать о Гаване. Здесь не найдется чиновника, который не крутит махинации или схемы взяток. Формально налоги нужны Старому Свету, а его на «Карибах», как ты понимаешь, нет. Только корабли с деньгами и ресурсами из метрополии приходят. Это развязывает руки местным губернаторам, которым проще обогащаться через собственные дела. Я уж молчу про игроков, которые лезут в политическую верхушку. Все только и крутят собственные интриги.
— Думаешь, Норман среди таких? — спросил я.
— Не знаю. Я пыталась разузнать о нем через разные источники, но никто и словом не пикнул…
— Слово… — промямлил Маркес.
— Что ты сказал?
— Владелец «Серебряной крови» имеет кодовое слово. В общении с губернатором мы говорили о нем, как о Сан-Лоренсо. В честь крепости, в которой он когда-то держал оборону. Если бы вы употребляли его, то, я полагаю, вам могла бы выпасть удача. Но и это не факт.
Внешность обманчива, подумал я, глядя на Маркеса. С виду непись казался типичным аристократишкой, который теряет сознание от вида крови. Но я-то знал, что именно он управлял плантациями на Пиносе и закупал рабов в огромных количествах. Еще несколько дней назад этот человек мог величественно объезжать свою территорию и наблюдать, как очередных невольников хлещут за какое-нибудь «непослушание». Теперь он выглядел белой овечкой.
Дилемма. Я отнесся к этому человеку с уважением, поскольку он пока единственная зацепка в цепочке с Норманом. Но стоит ли сохранять ему жизнь, как придет время? В этом я сильно сомневался. Впрочем, не будет Маркеса — объявится другой плантатор, более твердый и суровый. Этот, надеюсь, хотя бы спасибо скажет, что я обошелся с ним столь снисходительно. А что касается маронов — пусть сами разбираются со своими злопыхателями. Моя система ценностей построена по принципу: работает — не трогай. И Маркес в ней пока был работающим механизмом.
— И последнее, — продолжила Аннели. — Господин Маркес, почему вы согласились нам помочь?
— Я… Знаете ли, господин Рудра пообещал сохранить мне жизнь. — Мелкие испуганные глазки испанца устремились ко мне. Помолчав, он продолжил: — Он уже спас меня от ярости мятежных рабов, и я…
— Но не воспользуетесь ли вы первой возможностью, чтобы сдать нас испанцам? — продолжала напирать Аннели.
— Оу, что вы…
— Это очень несложно, господин Маркес. Просто подозвать охрану или, может, встретить какого-нибудь знакомого чиновника. Что скажете?
Маркес притих, и пиратка продолжила.
— У вас будет миллион возможностей, чтобы выдать нас страже. Но запомните: ни в одном случае вы не останетесь живы. Мои люди, что будут следить за вами, найдут вас. Если Рудра отнесся к вам с почтением, то я просто скормлю вам ваши же кишки! Вы поняли?
И без того бледный плантатор сглотнул.
— Д-да, сеньорита.
— И попрошу вас вести себя так, как будто бы ничего не случилось. Вы не должны вызвать подозрений, иначе предложение о кишках останется в силе.
Карета мчалась по тропической гуще. Дорога петляла, то шла в гору, то опускалась. Иногда нас подбрасывало на буграх и ямках. В окнах открывался типичный для здешних мест природный пейзаж. Проносились голуби с белой головкой и желто-зеленые маленькие попугаи. Потом дорога расширилась, и впереди открывался вид на Гавану.
Мы пересекли большую каменную стену с широкими воротами и оказались внутри города. Никаких блокпостов, проверок документов — хотя на входе стояли стражники. Видимо, кареты сами по себе уже пользуются авторитетом и доверием.
Оказавшись в Гаване, мы вдохнули терпкие ароматы местной жизни. Нельзя было сказать, что пахло чем-то одним. Это была смесь запахов рыбы, экзотических фруктов, тканей, лошадей и выпивки. Дикая местность тоже всегда полна ароматов, но в городах эти чувства усиливаются до невероятного. А жгучее дневное солнце только добавляет ощущение парилки.
Не считая военных, городские жители не сильно отличались от того, какими я их видел в Порт-Ройяле или Порт-о-Пренсе. В Гаване явно было меньше маргинальных элементов и подозрительно одетых разбойников, но в остальном — все те же пестрые наряды, что на мужчинах, что на женщинах. Город был последней остановкой знаменитого Серебряного флота, после чего галеоны, нагруженные драгоценностями и дорогими ресурсами, отправлялись в Старый Свет.
Но что по-настоящему впечатляло, так это местная архитектура. Красивые дома эпохи барокко и неоклассицизма, арки, фонтаны, церкви, базилики, площади перед соборами и узкие улочки, в которых особливо умелые торговцы не стеснялись ставить палатки и торговые ряды, сужая и без того узкий проход. Некоторые здания давали трещины, возникало ощущение, что они стоят уже пару сотен лет. Но если уж говорить о реализме, то примерно так оно и было — условно события «Карибов» происходили в начале восемнадцатого века, то есть спустя двести лет после основания города.
Вообще, игровая эпоха на «Карибах» получалась серьезно размытой. Самые прокачанные корабли, пушки и оружие были прямиком из начала девятнадцатого века. И в то же время в виртуале хватало элементов колонизаторской эпохи шестнадцатого века. Приличный временной интервал, но, с другой стороны, как еще разработчики могли проработать возможность развития от худшего к лучшему?
Особое внимание в Гаване уделялось церквям и базиликам. В последние годы религия в любых ее проявлениях все активнее внедряется в виртуальные миры, и испанские города не стали исключением. Наоборот — люди со всех уголков мира обладали возможностью посетить известные исторические места. Поэтому площадь перед большим кафедральным собором была полна католиков и служителей. Не то неписи, не то игроки — из окна кареты разобрать не получалось. Но одно я знал точно: в городах вроде Гаваны несли службу не менее усердно, чем в реальном мире. Видимо, антураж к этому располагал.