— Когда я чинил дроида им в прошлый раз, знаешь, чей он оказался? — Он понизил голос до шепота: — Тианау. Сенатор Тианау.
Алекс знал это имя. Один из самых влиятельных политиков, борец за мир и справедливость, автор множества законов о защите прав граждан.
— Но он же...
— На публике — да. В частной жизни у него другие интересы. — Гаррек пожал плечами. — Впрочем, не все такие. Некоторые политики условно нормальные. Но все в чем-то замазаны.
— Все?
— Ну... — Гаррек поправился, — я думаю все, судя по их мерзким рожам в голонете. Система заставляет. Туда пускают только тех, на кого есть компромат. Хочешь что-то провести через Сенат — плати. Хочешь получить контракт — плати. Хочешь, чтобы тебя не трогали — плати. Даже честные политики вынуждены играть по этим правилам.
— Понимаешь теперь, как работает система? — спросил Гаррек, когда они подходили к мастерской.
Алекс кивнул, сжав челюсти:
— Понимаю. И это можно сломать.
Гаррек резко обернулся.
— Нет. Ничего ты здесь не сломаешь. Потому что чтобы «исправить» Нар-Шадаа, тебе придётся исправить всю галактику. Вымести каждую контору на Корусанте, пересажать каждого сенатора, сжечь каждый банковский счёт.
Он шагнул ближе, и его слова падали, как камни.
— Забудь про спасение. Ты здесь не для того, чтобы спасать. Ты здесь, чтобы ремонтировать корабли. Чинить дроидов. Брать деньги. И не лезть. Никуда. Тут не спасти никого — ни эту девчонку в луже, ни себя, если полезешь. Единственное, что ты можешь сделать — не стать следующим трупом в канаве. Всё. Всё остальное — детские сказки для тех, кто ещё не понял, где оказался.
— Начинаю понимать, — вздохнул Алекс. — Попытки что-то изменить разбиваются об экономические интересы. Республика не могла уничтожить хаттов, потому что слишком много влиятельных людей были их клиентами или должниками. Империя тоже не сможет.
— А обычные разумные?
— Обычные разумные страдают. Но их мнение никого не интересует. Они — расходный материал для удовольствий и прибылей элиты.
***
Вернувшись в мастерскую, Алекс долго не мог заснуть. Отчаяние и ярость от увиденного боролись в нём с леденящим, кристально ясным выводом.
Он ненавидел это место. Каждый атом его существа кричал, чтобы он сел на «Странник» и улетел прочь, куда глаза глядят. Но бегство ничего не изменит. На другой планете он просто поменяет одну клетку на другую, возможно, более чистую, но такую же прочную.
Мысль родилась не как вспышка озарения, а как тяжёлый, неотвратимый приговор самому себе. Систему нужно сломать. Не приспособиться к ней, не выживать в ней, а уничтожить. Но для этого он сейчас — никто. Пылинка, которую сотрут, не заметив. Порыв ярости приведёт его прямиком в ту канаву, мимо которой они проезжали.
Значит, путь только один. Стать кем-то. Набрать силу, ресурсы, связи. И лучшее место для этого — вот оно, перед ним. Самое гнилое ядро галактики. Гаррек говорил закрыть глаза. Алекс решил сделать наоборот — вглядываться в каждую щель.
Каждый клиент-ублюдок, каждый заказ на модификацию дроида для пыток, каждый намёк на поставку рабов — это не просто грязь. Это знание. Понимание того, как устроена машина, кто её шестерёнки, а кто — смазка. А знание, как он начинал понимать, здесь — сила. Сила, которая не в бластере, а в информации. Кто-то уже использует этот мрак в своих целях — хатты, корпорации, теневые игроки, может и сам император. Почему бы не использовать ему?
Он не будет спасать одну рабыню сегодня, чтобы завтра на её место привезли десять. Вместо этого он найдёт работорговца, соберёт на него досье, вычислит его маршруты и покровителей. Чтобы однажды, когда сил будет достаточно, не просто убить его, а перевернуть всю его сеть. Он будет ремонтировать корабли контрабандистов, чтобы знать их тайные тропы и уязвимости. Он будет чинить дроидов для извращенцев, чтобы получить доступ к их защищённым данным.
Нар-Шадаа превратится в его университет. Он будет изучать анатомию зла изнутри, чтобы однажды поразить его в самое сердце. Придёт время, и собранный им компромат, выявленные слабости, внедрённые агенты станут оружием не для шантажа, а для революции. Но этот день настанет не завтра, его надлежит подготовить.
Глава 3 Ремонт дроидов и знакомство с хаттом
Прошло две недели с момента прибытия на Нар-Шадаа, и Алекс уже начал понимать ритмы этого мира. Утром — работа с дроидами контрабандистов в мастерской дяди. Днем — изучение местной экосистемы, наблюдение за потоками людей, денег и власти, которые текли по артериям лунного города как отравленная кровь. Вечером — анализ увиденного, записи в зашифрованный журнал, планирование следующих шагов.
Каждый день приносил новые откровения о том, как устроен этот мир. Алекс видел, как работает экономика порока — от мелких торговцев наркотиками в нижних уровнях до элитных борделей на верхушке города. Видел, как коррупция пронизывает все слои общества, от местной полиции до имперских чиновников и сенаторов. Видел, как страдания одних превращаются в удовольствия других.
Сегодня его ждала первая серьезная сделка.
— Горга Хатт заинтересовался твоей работой, — сообщил Гаррек за завтраком, отрываясь от голоновостей, где очередной имперский адмирал рассказывал о борьбе с контрабандой. Ирония ситуации была очевидна — половина оборудования в мастерской была контрабандной, а другая половина — краденой.
Алекс поднял голову от чашки кафа.
— И что его заинтересовало? — спросил он, уже зная ответ. Слухи на Нар-Шадаа распространялись будто через гиперпространство.
— Тот навигационный дроид, который ты чинил для Зека. Капитан рассказал всем, что дроид теперь работает лучше заводского. Слухи дошли до дворца.
Алекс вспомнил того дуроса. Зек возил спайс с Кесселя, рискуя жизнью ради денег, которые тут же проигрывал в казино или тратил на дешевых проституток. Замкнутый круг саморазрушения, характерный для большинства обитателей лунного города.
— Понятно. И что хатт хочет?
— Улучшить свои дроиды. У него их десятка два — охранные, сервисные, развлекательные. Если сделаешь хорошо, можешь рассчитывать на постоянные заказы.
Гаррек говорил это с энтузиазмом, но Алекс слышал в его голосе и что-то еще — усталость человека, который слишком долго идет на компромиссы. Дядя изменился за годы жизни здесь. Тот добрый, принципиальный инженер, которого помнил Алекс, превратился в осторожного циника, научившегося не задавать лишних вопросов. Зачем он звал его сюда? Может действительно считал, что во время войны здесь безопасней, а может ему было просто одиноко?
Алекс откинул последнюю мысль, это уже не важно. Нужно концентрироваться на настоящем. Он кивнул. Работа с хаттами была неизбежна — они контролировали слишком большую часть местной экономики. На Нар-Шадаа невозможно было заниматься бизнесом, не пересекаясь с ними. Это было как попытка плавать, не касаясь воды.
— Что нужно знать о Горге?
Гаррек отложил чашку и задумался. За окном мастерской проплывали спидеры — от роскошных лимузинов криминальных боссов до потрепанных такси, перевозящих рабочих в промышленные районы. Каждый транспорт рассказывал историю своего владельца, его место в сложной иерархии лунного города.
— Ему около двухсот лет, что для хатта означает зрелость. Умнее многих своих сородичей, но не менее жесток. Любит демонстрировать власть — казни, пытки, унижения. Получает от этого физическое удовольствие.
— Физическое? — Алекс знал теорию, но хотел услышать практическое подтверждение.
— У хаттов особая нервная система, — Гаррек понизил голос, хотя в мастерской кроме них никого не было. — Когда они видят страх или боль других существ, их мозг вырабатывает что-то вроде эндорфинов. Это не метафора — они буквально кайфуют от чужих страданий.
Алекс поморщился. Он читал об этом в ксенобиологических отчетах КТИ, изучал нейрохимию различных рас, но одно дело — сухие научные данные, другое — реальность. Представить, что разумное существо получает наркотическое удовольствие от боли других, было сложно даже для подготовленного ума.