— Девять лет. Хорошая, послушная, не агрессивная, прямо редкость. Обычно эти мэры и пасторы присылают каких-то отмороженных дикарёнышей, которые сходу начинают кусаться и орать. А эта молчит и смотрит в пол, хорошо, что ты сам съездил, Майлз. Последняя партия будет просто чудо.

Он хмыкнул, наливая себе виски из металлической фляжки прямо в пластиковый стаканчик.

— Мать чуть не разрыдалась, когда я назвал сумму. Каких-то триста баксов, а она смотрела на меня, как на святого, видимо, даже не представляла, что кто-то может дать за её девку хоть что-то. Эти папуасы плодятся как кролики, а потом удивляются, почему не могут прокормить детей. Ещё и делают вид, будто мы у них последнее забираем. Завтра поедем с утра. Скажешь матери, что девочка будет учиться, получит образование, возможно, даже когда-нибудь сможет помочь семье. Ну, как обычно, что тебя учить. Главное — чтобы она не устроила истерику при прощании. Ненавижу рыдающих баб.

Эмма допила остывший кофе и добавила:

— Да ну, посмотри на неё. Маленькая, тихая, кожа да кости. Глаза как у побитой собаки. Через пару месяцев в центре отъестся, немного поправится, мать должна это понимать, не совсем же она дикарка. А здесь она сдохнет от малярии или от голода. Мы ж ее спасаем.

Майлз усмехнулся, сделал глоток виски и откинулся на стуле.

— Знаешь, что меня больше всего бесит в этой работе? Мы приезжаем сюда делать доброе дело, а эти люди смотрят на меня так, будто я у них последнее забираю, хотя на самом деле, они сами не в состоянии прокормить эти лишние рты.

Эмма кивнула, продолжая что-то набирать в отчёте.

— Да ладно, похрен, — сказала она равнодушно. — Главное добить квоту на этот квартал. Ириан-Джая вообще золотое дно. Ситуация как по учебнику: никто никого не ищет, родственники не поднимают шум, в газеты никто не пишет. Даже твиттера у них нет. Если кто-то и начнёт задавать вопросы, всегда можно показать фотоотчёты из реабилитационного центра. Кстати, не забудь запросить свежие видеоматериалы по февральской партии, мало ли какая комиссия нагрянет.

Она сделала короткую паузу, допивая остывший кофе.

— А эта мамаша… скорее всего, и сама долго не протянет. Работы нет, еды нет, малярия да дифтерия кругом. Через год-другой тихо умрёт, как и остальная деревня. Так что, по сути, мы ей даже услугу оказываем, спасаем ребенка.

Майлз закрыл ноутбук и потянулся, хрустнув шеей.

— Завтра в восемь утра едем за девочкой. Мать уже почти согласилась. Скажешь, что это единственный шанс на лучшую жизнь для дочки. Женщина женщину лучше поймёт.

Эмма отхлебнула виски, поморщилась от крепости и тихо, почти себе под нос, произнесла:

— Знаешь, я иногда думаю… а на кого мы, собственно, работаем? Все эти ширмы — «Врачи без границ», «Мост Надежды», гуманитарные миссии … Куда эти дети потом едут после наших центров?

Глава 8. Пробуждение.

Новосибирск, комплекс Horizon Dynamics. Подземный уровень.

До Контакта 27 дней.

В огромном, приглушённо освещённом зале царила почти церковная тишина. Только тихо гудели мощные системы охлаждения и едва слышно пульсировали индикаторы на серверах. В глубине зала, за прозрачной стеклянной перегородкой, стоял главный терминал — большой, слегка изогнутый экран и удобное кресло оператора.

Сара сидела в этом кресле, положив руки на клавиатуру. Пальцы её слегка дрожали.

За её спиной молча стояли Морозов, Кравцов, Дэн, Хименес, и вся остальная команды. Все затаили дыхание.

Сара глубоко вдохнула и тихо произнесла:

— Ну что… пора тебе родиться, малыш.

Она ввела последнюю последовательность команд. Ускорители ощутимо загудели под невиданной доселе нагрузкой. Громадные блоки жидкостных охладителей взвыли, стараясь охладить процессорные блоки, температура которых резко скакнула на десятки градусов. Графики потребления энергии рванули вверх – серверный зал сейчас потреблял, словно областной центр, не большой, но и не самый маленький. Хименес зябко поёжилась, словно в зале резко похолодало.

* * *

Массачусетский технологический институт, 21 месяц назад.

Морозов нашёл Сару поздно вечером в её небольшой лаборатории на четвёртом этаже здания 46. Она сидела в полумраке среди разбросанных распечаток, пустых кофейных стаканов и смятых обёрток от энергетических батончиков. На нескольких мониторах одновременно крутилась эмуляция очередной модели. Только что она в очередной раз рухнула — логика лавинообразно и безнадёжно обрушилась где-то на 47-й итерации.

Сара устало потёрла глаза и откинулась на спинку кресла. Морозов тихо постучал костяшками пальцев по дверному косяку и вошёл без приглашения.

— Доктор Патель, — начал он без всяких предисловий — я знаю, что вы ищете. Уже много лет вы пытаетесь решить задачу, которую нынешними методами решить невозможно. И каждый раз упираетесь в одну и ту же стену.

Сара медленно повернула голову и посмотрела на незнакомца с усталым раздражением.

— И вы, конечно же, пришли сказать, что у вас есть волшебная палочка, которая всё решит? — спросила она с сарказмом. — Кто вы вообще такой? И как вы сюда попали в одиннадцать вечера?

Морозов слегка улыбнулся, ничуть не смутившись.

— Кто я — пока можно опустить. А палочка действительно есть, только не волшебная, а просто… другая.

Сара прищурилась, изучая его. В её взгляде смешались скепсис и усталое любопытство.

— Другая? — повторила она — Послушайте, я уже слышала это от величайших математиков современности, от военных учёных, от сумасшедших гениев и просто сумасшедших. Все они предлагали всякие… разные методы. Кто-то — увеличить масштаб, кто-то добавить параметров, кто-то — просто молиться. Так что давайте без сказок, я сегодня очень устала, меня тошнит от кофе, энергетиков, я хочу домой и под душ.

Морозов подошёл ближе, остановился у края стола и посмотрел на неё прямо.

— Да, другая. Такая, которую ещё не открыли. Наши яйцеголовые называют её как-то по умному, я не запомнил даже, но по сути, это совершенно новый способ организации мышления, при котором сознание возникает как случайный побочный эффект огромного количества данных и вычислительной мощности, как естественное и неизбежное свойство самой подобной архитектуры системы. Это другая математика, которая позволит создавать интеллект, способный не просто обрабатывать информацию, а по-настоящему понимать, осмысливать и рождать новые идеи — точно так же, как это делает человек.

Сара долго молчала, потом тихо спросила:

— И вы не шутите? Вы готовы дать мне эти методы?

— Не просто дать. Мы хотим, чтобы именно вы её реализовали. Потому что никто другой на планете вообще не сможет сделать это. Если вы согласны, то сегодня ждите на почте оффер, а завтра вас вызовет ректор.

Настоящее время.

Экран мигнул.

Появились надписи на русском и английском:

Holistic Optimized Learning Matrix for Emergent Sentience.

Первичная загрузка… 100% Primary Loading… 100%

Семантические библиотеки…100% Semantic Libraries… 100%

Ядро внутренней топологии… 100%Internal Topology Core… 100% — на этом месте Сара громко выдохнула. Дальше надписи побежали уже быстрее:

Голосовая модель…100% Voice Model… 100%

Видеосинхронизация …100% Video Synchronization… 100%

Модуль долгосрочной памяти … 100% Long-Term Memory Core… 100%

Модуль эмоционального моделирования … 100% Affective Core … 100%

Модуль самоосознания и рефлексии … 100% Self-Awareness Core … 100%

Модуль этики и ценностей … 100% Moral Reasoning Frameworks … 100%

Модуль творческого мышления … 100% Creative Divergence Engine … 100%

Ядро сознания… 100% Core Sentience Engine … 100%

На главном экране вспыхнула последняя надпись:

Финальная инициализация… 100% Final initialization… 100%