— Маркес! — сердито договорил за меня Гаспар. — Плантатор этого острова. Мало того, что наших братьев сюда привозят сотнями, так он еще и вылавливает местных индейцев. И все для того, чтобы работать на чертовых рудниках и плантациях, будь они неладны.
— А какие цели преследуешь ты? — спросил я Гаспара.
— Ты еще не понял? Возглавляю сопротивление маронов.
— Я понял, но зачем? Я же вижу, что ты игрок.
— Квестовая цепочка у нас с парнями. Освобождаем рабов. Когда-то я тоже не планировал останавливаться здесь надолго, но вот уже месяц топчусь на месте. Стоит нам освободить братьев в одном месте, как открываются новые плантации в другом. Испанцам наши набеги — как кайману мухи.
— Стало быть, у нас с вами общие цели?
— Очень на это надеюсь, господа пираты. Вам нужен глава колонии, а мне надо освободить всех или почти всех порабощенных братьев.
— Есть ли какие-то другие подступы к форту?
— Ха! Если по суше, то только через плантации. С моря — только если ты мазохист. Крепость стоит на возвышении, поэтому взбираться на нее чертовски долго, а с корабля почти не достать. Рядом стоит маленький городок… Не городок, деревня даже. Порт, десяток домов, церковь, гостиница, кабак. Последний для тех, кто прибывает сюда временно, то есть в основном для испанских игроков. Но деревушка эта тоже хитро стоит — простреливается с форта напрочь. На причале стоит каравелла и две канонерки.
— У нас есть индейцы, — начал я думать об альтернативных путях решения. — Наш друг отправился за местными таинами. Он их вождь, в некотором роде. Индейцы смогут сослужить нам службу?
— Все, кто может держать оружие. Главная сложность — это пробиться дальше первых рубежей. Иногда нам удавалось освободить один, два сектора, но затем роты солдат перекрывали дорогу. Стоит раздаться тревоге, как весь гарнизон встает на ноги. Было бы у меня раз в пять больше людей, можно было бы не волноваться на этот счет. Но, черт возьми, они стреляют нас как птиц!
— То есть коммуникация испанцев — главный виновник торжества, — подытожил я. Лютый Гаспар молча смотрел в костер. — Слишком резво откликаются на звонки колоколов и давят числом. И это еще хорошо, что в гарнизоне неписи, а не игроки. Какие есть идеи?
— Идея одна: организовать побеги. Сделать так, чтобы числом давили мы, а не нас. С каждым сектором освобождать больше, чем терять. Причем делать это надо быстро и одновременно. Если испанцы что-то прознают, они начнут расстреливать всех рабов, до которых достанут.
— Как все сложно…
— Рад, что до вас это начало доходить, — угрюмо проговорил Гаспар. — Но знаешь! Вы первые за долгое время, кто готов нам помочь. А это лучшее, на что я мог надеяться. Сколько индейцев приведет ваш друг?
— Пока не знаю. Думаю, мы можем его здесь дождаться.
— Можете, — кивнул Гаспар. — Привяжите точки респауна, других таких мест поблизости нет. Выступать надо утром, когда наши братья выйдут в поля. Денек намечается тяжелый, если, конечно, вы действительно готовы помочь.
Остаток ночи Лютый Гаспар вовсю готовился к выступлению. Он интенсивно раздавал приказы своим людям: то спускался к ручью, то лазал на верхние отсеки пещеры. Мароны притащили лодки и горы оружия. Экипировались и переоделись.
Нэхуэль явился ближе к рассвету, и его появление знатно обрадовало Гаспара. Больше сотни таинов, готовых к бою, ожидали возле входа в пещеру.
— Я, конечно, встречал местных краснокожих, — признался глава маронов. — Но никак не думал, что у них есть такая организованность и воинственный настрой. Каждый раз, когда я пытался наладить с ними контакт, индейцы убегали. Но тем лучше, что теперь они с нами. Выходит, нас отныне чуть больше, чем четыре сотни.
Гаспар показал нам с Нэхом карту испанской колонии. Территории получались действительно внушительными. Я прикинул ориентировочное место, где на нас налетели солдаты, и там не было пройдено даже половины расстояния до форта.
— Есть несколько лазеек, через которые можно незаметно проникать в рудники и на плантации, — обрисовывал обстановку Гаспар. — Через реки можно сплавляться гораздо дальше. Там же, где суша, можно взбираться через горы. Это утомительно, но надежно. С рудниками одновременно и проще, и сложнее. В шахтах можно устраивать пальбу, но в то же время надзиратели попытаются взять рабов в заложники и будут ими прикрываться. Так что где бы вы ни были, действовать придется быстро.
Глава 9
Восстания рабов
То, что задумал Гаспар, походило скорее на восстания, чем освобождения. Не мы должны спасать рабов — они сами должны оказывать сопротивления. Их больше, чем нас, и потому они единственный шанс одержать победу. Мы разделились на небольшие группы по десять-двадцать человек, каждой из которых отводились собственные сектора плантаций. Вместе с Гаспаром, тремя индейцами и еще одним мароном я оказался в числе тех, кто сплавлялся на лодках.
Составы команд разбивали так, чтобы везде имелось несколько маронов и индейцев. Первые смогут в нужный момент прикинуться рабами, вторые — делать бесшумные обстрелы из луков и трубок.
Утро было прохладным и еще отдавало ночной сыростью. Кое-где еще стоял туман, небо заволокло облаками. Узкая река быстро несла нас через овраги и камни, бурлила и журчала.
— Что сделали испанцы после того, как застрелили нас ночью? Усилили охрану?
— Не думаю, — ответил Гаспар, работая веслом. — Я же говорил, на Пинос то и дело суется всякое пиратское отребье, которое иногда забредает и на плантации. Для неписей вы просто очередные бандиты.
— Интересно, они видят, как пропадают наши тела после смерти?
— Так же, как и любые другие неписи. Их разум игнорирует любые события, выбивающиеся из привычного мира. Подозреваю, в их сознании это отложилось так, что они скинули ваши тела в ближайшую яму или болота — кайманов кормить. Главное, чтобы сейчас такого не повторилось.
Мы оставили лодку под деревянным мостом, построенным в виде дуги, и навалили сверху побольше травы и широких пальмовых листьев.
— Дальше водопад, — объяснил Гаспар. — Если бы не он, можно было бы напрямик к мельницам причалить. Но уж ладно: пора в путь.
Марон шел первым. Впереди показался высокий забор, превосходящий частокол, что встретился нам ночью. Этот был высотой метра три, если не больше. На углу стояла вышка с часовым — солдат прислонился к балке и задумчиво копался в пуговицах на мундире. Когда три дротика, смазанные ядом кураре, вонзились ему в шею и плечи, он медленно сполз на пол, не издав ни звука.
Гаспар закинул веревку на угол палисада и покарабкался наверх. Мы последовали его примеру. Поначалу я боялся, что другие солдаты заметят перелезающих через забор людей, но волноваться не стоило — везде стоял высоченный сахарный тростник, а другие смотровые башни расположились далеко. Тем более что утренний туман до сих пор заслонял виды вдаль.
— Переодевайся, — кинул мне Гаспар, спустившись с вышки с одеждой часового.
Я специально оставил жюстокор, чтобы иметь возможность переодеваться в военную форму. Суконный желтый мундир, такого же цвета штаны, плюс сапоги и треуголка… Если еще собрать в пучок разросшиеся волосы, получается типичный испанский вояка. И как они на такой жаре в этом ходят? Теперь понятно, почему рядовых неписей-солдат здесь называют имперскими штурмовиками от мира «Карибов».
Мы двинулись сквозь густые заросли тростника. Это растение всем своим видом походило на бамбук. Высота достигала четырех метров, а длинные широкие листья закрывали видимость. Гаспар на пару со вторым мароном рубили растительность там, где идти было особенно сложно. Иногда мы выбирались за пределы поля, но ненадолго, поскольку местность уже хорошо просматривалась.
Сквозь обильные заросли впереди наконец показались невольники. Пара десятков человек орудовала мачете, нарубая тростник. Чуть поодаль на лошади сидел надсмотрщик. Внешность его была индейская, но шедшие с нами таины прошептали, что он явно не местный, не из их рода. На поясе у него висела нагайка. Индеец вальяжно передвигался на лошади взад-вперед.