Мария кивнула, перебирая бумаги на столе.

— Да, это видно. Ты хорошо учишься, помогаешь в приюте с малышами. Дети тебя слушаются. Ты неплохо справляешься. В принципе, нам всегда нужны добрые руки, поэтому да, я могу предложить тебе работу у нас, настоящую, официальную. Будешь встречать новый мате… новых детей, которых привозят к нам из бедных деревень, разговаривать с ними, успокаивать. Некоторые будут… совсем дикие, не чета тебе, но, думаю, ты справишься. В крайнем случае, всегда есть братья-санитары.

Сати молчала несколько секунд, глядя на свои руки и медленно кивнула.

— Я согласна, — сказала она. — Я хочу помогать. Не хочу, чтобы другие дети голодали. Хотя бы некоторые.

Мария встала, подошла и приобняла её.

— Тогда с понедельника ты — официальный сотрудник «Моста Надежды». Я сама запрошу документы по опеке у отца Томаса. Добро пожаловать в нашу большую семью, Сати.

Она кивнула, но не улыбнулась. Она снова повернулась к окну, за которым лил бесконечный дождь. Где-то там, в горах, остались могилы — её братика и матери.

Глава 5. …lama sabachthani? [*]

Утро в Мехико было серым и тяжёлым, словно сам город не выспался после бессонной ночи. Мендоса почти не спал. Он лежал в дешёвом мотеле на окраине, смотрел в потрескавшийся потолок и слушал, как за тонкой стеной кто-то громко ругается по-испански. В голове крутились слова Торо, словно заезженная пластинка.

Они разбирают детей по частям…«Истинное послушание»…Господь призвал…

Он встал задолго до рассвета, сделал короткую тренировку в номере, потом долго стоял под холодным душем, пытаясь смыть с себя ощущение грязи, которая уже проникла гораздо глубже кожи.

В полдень ему пришло короткое сообщение от Вдовы: «Сегодня в 21:00. Будь один. Не бери ничего, что можно отследить» Место она прислала позже — заброшенные склады на промышленной окраине Истапалапы, в районе, где даже отмороженные местные полицейские старались не появляться без серьезного подкрепления. Когда Мендоса пришёл туда вечером, Камилла уже ждала его у ржавых ворот. Она была в неприметной тёмной одежде, без макияжа, лицо было прикрыто капюшоном.

— Ты всё-таки пришёл, pendejo estupido[22] — тихо сказала она вместо приветствия. — Я до последнего надеялась, что передумаешь.

— Я не передумал.

Она кивнула, но в глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление.

— Да я вижу, cabron. Тогда пошли. И молчи поначалу. Говорить буду я.

Они долго спускались по узким, плохо освещённым коридорам старого подземного комплекса. Сначала это был заброшенный склад, потом — бывший подземный гараж, а теперь — нечто среднее между серверной и звериной берлогой.

Воздух стоял тяжёлый, спёртый, пропитанный озоном, горелым пластиком и сладковато-гнилым запахом, от которого першило в горле. Под ногами хрустели обрывки кабелей и пустые гильзы. Сзади и спереди, почти на грани восприятия постоянно мелькали какие-то подозрительные личности глубоко-уголовной внешности, словно передавая их по эстафете. В конце пути их ждало большое полуподвальное помещение, где единственным источником света служили несколько мониторов, расставленных полукругом на массивном железном столе. Их холодное сияние выхватывало из темноты хаос: горы оборудования, свисающие пучки проводов, пустые банки из-под энергетиков и разбросанные детали имплантов. Воздух был тяжёлым, спёртым, пахло озоном, старым пластиком и чем-то сладковато-гнилым.

За столом сидел человек. Он был невероятно худым, почти истощённым, с длинными, сальными волосами, прилипшими к черепу. Голова его слегка дёргалась из стороны в сторону короткими, резкими движениями — как у птицы или насекомого. Пальцы — слишком тонкие, слишком длинные, непрерывно бегали по клавиатуре, даже когда он не смотрел на экраны. Иногда он замирал на несколько секунд, наклоняя голову под неестественным углом, словно прислушивался к чему-то внутри себя.

Мендоса почувствовал, как по спине пробежал холодок. Этот человек выглядел… неправильно. Не просто как человек, который слишком много времени проводит за компьютером, а словно нечто чуждое пыталось носить человеческую кожу.

Камилла тихо сказала:

— Это Элиас. Не пытайся пожать ему руку — он этого не любит.

Элиас медленно повернул голову в их сторону. Движение было плавным, но каким-то… чрезмерно точным. Словно поворачивался манипулятор робота, а не человек. Глаза — большие, тёмные, с расширенными зрачками — смотрели не на лица, а будто сканировали пространство между ними.

— Ты Хоакин Мендоса, — произнёс он высоким, слегка визгливым голосом. — Возвышенный. Из Ордена. Интересно.

Он улыбнулся. Улыбка вышла неправильной — слишком широкой, слишком симметричной, как будто кто-то нарисовал её по шаблону. Мендоса едва сдержал желание отойти на шаг назад и включить нейроразгон, хотя знал, что и тысяча таких Элиасов не представит для него какой-либо проблемы. Камилла стояла чуть в стороне, скрестив руки на груди, и смотрела на Элиаса с усталым раздражением.

— Уважаемые люди сказали мне, что ты знаешь кое-что о тех, кто конкурирует с Церковью - сказала она утвердительным тоном. — Не просто картели. А другие действующие лица.

Элиас замер, наклонив голову под неестественным углом, словно прислушивался к чему-то внутри себя. Его длинные пальцы продолжали едва заметно подёргиваться над клавиатурой.

— Да, Вдова… — протянул он высоким, слегка вибрирующим голосом. — Люди предупреждали, что ты опять придёшь…, просили опять ответить на твои вопросы. Есть одни ребята из Океании. Австралийцы, киви[23], маори, эмигранты из США и Европы после Контакта… Занимаются транзитом из Колумбии в Японию, из Бирмы в Австралию ну и так, в целом по всему Южному полушарию работают – дурь, технологии, ещё всякое. Серьёзные парни. Тихие. Богатые. Церковь им сильно мешает — отбирает маршруты, сбивает цены, иногда просто физически перерезает каналы. Вместе с людьми. Неприятные контрагенты, эта ваша Церковь.

Мендоса брезгливо поморщился.

— И тут тоже наркоторговцы… — процедил он сквозь зубы.

Камилла повернулась к нему. В её глазах вспыхнула злость, смешанная с раздражением.

— А ты чего ожидал, Хоакин? — жёстко бросила она. — Что против самой Церкви встанут чистенькие идеалисты? Нельзя и рыбку съесть, и на ель залезть, и ног не ободрать, как говорят русские. Если хочешь остаться чистеньким и при этом узнать что-то полезное — зря пришёл. Здесь все в грязи. Вопрос только в том, по щиколотку ты стоишь или уже по горло.

Она сделала короткую паузу, чуть смягчив тон, но не сильно:

— Эти люди хотя бы серьезно мешают Церкви и твоему любимому Ордену. А ты можешь либо продолжать молиться и резать глотки в промежутках … либо принять, что иногда, чтобы остановить одну мерзость, приходится работать с другой.

Мендоса молчал, крепко сжимая челюсти. В воздухе повисла тяжёлая, густая тишина. Элиас снова дёрнул головой и издал короткий, дребезжащий смешок, больше похожий на стрекотание.

— Она права, возвышенный, — сказал он. — Чистеньких здесь нет. Только те, кто ещё не утонул в дерьме… и те, кто уже научился им дышать.

Мендоса некоторое время молча смотрел на странного человека за столом. Наконец кивнул в сторону мониторов.

— А чем ты вообще занимаешься? — спросил он прямо — И чем можешь мне помочь?

- Помочь? Зачем мне помогать тебе, возвышенный? Я разве похож на Армию Спасения? - Он сделал паузу, снова дёрнул головой и посмотрел на Мендосу немигающим взглядом. — Ничего не бывает бесплатно, возвышенный. Мне нужна услуга. Одна. Очень простая. Для тебя.

Мендоса напрягся.

— Какая?

Элиас улыбнулся своей неправильной, слишком широкой улыбкой.

— Через девять дней в порту Веракрус будет груз. Особый. Маленький чёрный контейнер с маркировкой «Медицинские образцы». Внутри — сервер с кое-какими данными. Орден заказал этот контейнер. Очень хочет. Я хочу, чтобы ты его у них забрал. И принёс сюда.