— Значит, Моал всегда так себя ведет, и тебя это не удивляет. Будем считать, что ты меня услышал.

— А чего ж не услышать-то? Думаешь, меня в «Пришествии дна» все устраивает? Думаешь, под нашим флагом сплошь образцовые ребята ходят? Да у нас в последнее время трындец как много неразберих, в том числе в управлении. Но…. Давят на меня. На многих давят. Не время сейчас для чисток и перемен, короче.

— Тем не менее, Илюх, мне плевать, какой он ценный боцман, но за языком пусть следит. Поговори там с ними как-то, что ли. А то как все на Нассау меня встречают — так герой, убивший губернатора. А на Барбадосе словно враг, а не свой.

— Ага, — затянулся Илюха. — Подумай, почему так? Что изменилось? Ну, кроме того, что у нас после реформаций народ на нервах.

— Что тут думать, — усмехнулся я. — Аннели.

— Угу, — согласился Илюха. — Все свои при делах, а ты где-то там с девкой странствуешь, которая до этого к себе чужаков на пушечный выстрел не подпускала.

— Вот о ней я бы хотел поговорить с тобой более подробно, но сперва вот еще что. Ты ведь с самого начала решил меня капитаном поставить. С первого же дня.

— Клещ говорил, да? Согласись, вышло-то здорово! А если бы ты скромничал, то до сих пор бы батарейную палубу подметал.

— Так вот, раз уж ты возложил на меня такие большие надежды, и не только ты… Будь добр, поговори с Котэ и остальными так, чтобы «Рапиру» не выводили из строя. Ни я, ни моя команда не втянутся за пару недель в новый строй. На нашем бриге нам всем спокойнее и увереннее.

— «Рапиру»? — удивился он, округлив глаза. — Дряхлый бриг? Я думал, вы там все от счастья прыгаете, что вас на фрегат зачисляют. Ну да, состав там чуть ли не в два раза больше, но зато как там все обустроено!

— Мы можем вернуть бригу былой вид. Просто дай мне возможность. Вам ведь на турнире максимальная эффективность нужна, а не слепое следование плану?

— Хммм. — Илюха задумался. — Я пониманию твои чувства. Меня самого жутко бесило, когда у нас состав бесцеремонно меняли, потому что «так эффективнее будет». А то, что народ уже друг к другу привык, сработался, что людям интереснее в своей компании достигать высот… Всем плевать.

— Раз это старая беда, тогда тем более прошу помочь. Мне хватит пиастров, что вернуть «Рапире» былое величие.

— Знал бы ты, как я на самом деле устал от всей этой клановой заварухи. Когда-то я думал, что буду ходить под черным флагом и грабить караваны, а на деле половину времени решаю организационные и экономические вопросы. Или не решаю… Как ни странно, решают почему-то чаще всего другие. Однако… Ладно, ты и так у нас настрадался. Если так просишь — разберусь. Как-никак, я все еще совладелец клана, укуси меня Нептун. Будет тебе твой бриг.

— Вот и славно. Спасибо. А теперь про Аннели…

Я рассказал ему почти все, что знал сам. Осторожно, выбирая формулировки. Ненавязчиво, планомерно. Про болезнь, про завязавшиеся у нас отношения, про ее прошлое и настоящее, про ее цели и угрозы жизни. Все это при условии, что Илюха никому не расскажет то, что узнает сегодня. В конце концов, если он сам затащил меня на «Карибы» «как на самого верного», то ведь немного же я хочу, когда прошу об обратном?

— Во дела… — грустно проговорил он, выдыхая кальянный дым, когда я закончил рассказ. Он помолчал с минуту, потом сказал. — Знаешь, Вадим. Херня ситуации даже не в том, что у нее все так плохо. Херня в том…

— Что плохо теперь и у меня?

— Не знаю. Возможно. Я тебе сразу скажу — мы не благотворительная организация. Чисто теоретически, забегая очень далеко на перспективу — можно было бы подсыпать деньжат в знак союзничества. Вот только для этого нужен более веский повод с нашей стороны. А время, как я понимаю, тикает.

— Угу, — только и оставалось сказать мне.

— Я, наверное, опять чушь скажу, — после долгой паузы сказал Илья. — Надо верить в лучшее. Вдруг все как-то само… разрулится. Деньги накопятся, здоровье в гору пойдет.

— Часто в «Пришествии дна» все само разруливается, Илюх? Хотя ты-то, может, и любишь все оставлять на самотек.

— Не люблю, а приходится, — проворчал он. — Я вроде и глава, а свободы у меня негусто, скажем так. Но при чем тут это! Я про то, что загибаться в депрессиях сейчас не выход. Тебе — особенно. Ты нам нужен.

— Понимаю. И все же вот что хочу спросить. Если вдруг будет проклевываться хоть какая-то возможность поддержки — могу на тебя рассчитывать?

Глава 19

Переговоры?

Дни пролетали слишком быстро, чтобы воспоминания цеплялись хоть за что-то. Попрощавшись с Аннели еще на Барбадосе, я все последующие дни мысленно был с ней — в воспоминаниях, в фантазиях и мечтах. А звонки в реале лишь подстегивали дело. Да и, честно сказать, на «Карибах» начались суровые трудовые будни, в которых романтика тропиков сменилась на жесткие и монотонные тренировки.

Вместе с другими кораблями «Пришествия дна» мы отрабатывали маневры, оттачивали меткость стрельбы и скорость реакций у корабельных команд, учились работать в связке. «Рапира» осталась в деле: Илюха даже распорядился, чтобы клановые плотники вернули ей прежний вид, хотя я был готов потратиться на ремонт из капитанской казны.

Морскими тренировками дела не ограничились. На острове мы участвовали в спаррингах, марш-бросках, отыгрывали захваты зданий и укреплений. Команды кораблей намеренно перемешивали, чтобы мы учились действовать при любых составах. Против нас выставляли неписей, причем таких шустрых, что позавидовали бы многие игроки. Их скорость реакции была моментальной — это приучало нас не лезть на рожон и несколько раз подумать, прежде чем действовать. С каждым разом «думалось» все быстрее. Игроки с «Рапиры» зачастую выступали самым слабым звеном, и естественно, что на них часто посматривали пренебрежительно — мол, да что эти вообще могут, пусть лучше вообще не мешаются.

На Сабу прибыла Оливия фон Штерне. Она хоть и не состояла в клане, но была не прочь провести занятия — тем более, если ей за это платят. На каждого игрока, обладающего умением рукопашного боя, выделялось всего тридцать минут времени. Но и они были очень ценны…

— Парные ятаганы? Что за чушь! — фыркнула она, когда мы снова встретились. — Однако не в моих силах влиять на мироустройство «Карибов». В реальном мире подобные комплекты оружия никчемны, но здесь, с наличием характеристик и приемов, наши тела открывают возможности для даже таких причудливых вариантов. Что ж, покажите, чему вы научились с нашей последней встречи.

Мы скрестили клинки. В прошлый раз Оливия показал себя божеством, которое невозможно не то что победить, а даже ранить. В этот раз я заставил ее несказанно попотеть. По крайней мере, ей уже не удавалось меня обескуражить и вывести из равновесия. Руки уверенно держали ятаганы, а тело реагировало на каждое действие. Пару раз доходило до инерционных ударов локтями и головами.

— Впечатляющий прогресс, — сказала она по итогу. — С защитой у вас все хорошо. Даже там, где вы рискуете потерять оружие, вы изворачиваетесь и ныряете, не боясь «телесных контактов». Учились кулачным боям, я права?

— Ну… Можно и так сказать. Это была вынужденная мера.

— По вам чувствуется. Однако вы порой слишком рьяно ведетесь на провокации и финты. Не всегда оступившийся открытый противник означает, что можно делать финальный рывок. Особенно, если вы уже уставший.

На этом «аудит» завершился, и я был рад, что смог добиться похвалы от фон Штерне.

Тренировки вымучивали: слишком много времени требовалось, чтобы успеть пройти испытания на суше, затем экстренно отчалить в море, отработать маневры и стрельбища, а затем экстренно дислоцироваться на сушу. Важны были не отдельно отыгранные эпизоды, а все вместе — с дислоцированием с суши на воду и обратно, притом быстро. Ничего сверхъестественного — почти все в той или иной мере приходилось делать раньше, но сейчас многие действия нужно было отработать до автоматизма.