— Парень, — сказал он тихо, без обычного прищурка и шуток. Его голос стал низким и очень серьёзным. — Подойди сюда. Сядь.

Алекс, сгорая от стыда, послушно сел на табурет.

— Ты думаешь, это мелочь? Пощипало и всё? — Дядя присел напротив, глядя ему прямо в глаза. — Я расскажу тебе одну историю. Не для того, чтобы напугать. Чтобы ты понял.

Он помолчал, собираясь с мыслями, и его взгляд стал отстранённым, будто он видел не стену мастерской, а что-то далёкое и страшное.

— Был у меня напарник, лет десять назад. Звали его Рик. Отличный механик, золотые руки. Работали мы тогда на ремонтной станции «Зенит» возле пояса астероидов в системе Эриаду. Ремонтировали всё подряд — от грузовиков до частных яхт. И была у нас одна работа — вышедший из строя генератор щита на стареньком фрейтере. Капитану было жалко денег на новый, вот и возились мы с ним, паяли, перепаивали кристаллические решётки.

Дядя Гаррек взял со стола гаечный ключ, покрутил его в руках, но, казалось, не видел его.

— Рик всегда был осторожным. Педантичным. Все контуры перепроверял по три раза. Но в тот день... в тот день у него дома случилась беда. Пришло сообщение, что у жены на родной планете проблемы. Он занервничал, засуетился. А работа была грязная — генератор щита, это тебе не дроида чинить. Там и высокочастотные излучатели, и силовые контуры под напряжением, и кристаллы, которые, если их тронуть не так, могут выстрелить зарядом...

Он снова замолчал, и в мастерской было слышно только тиканье старых настенных часов.

— Он забыл проверить наличие напряжения. Процедура на пять секунд. Сунул руку в отсек с кристаллическими модулями, чтобы поправить один криво стоявший... а там как раз шла фаза перекачки энергии между контурами. Произошёл пробой, прямо через его руку. Это ему еще повезло, что пробой прошел внутри отсека, где рука была. Заряд прошёл на оболочку отсека, к которой он прислонился плечом.

Дядя выдохнул, и этот выдох был тяжёлым, как будто он до сих пор носил в себе тот день.

— Взрыва не было. Была... вспышка. Я как раз отвернулся за инструментом. Обернулся на хрип — а Рик стоит, упираясь в стенку отсека. Рука у него по локоть... Нет, не оторвана. Она была там. Но вся... синяя, неестественная, и по ней ползали какие-то искры, будто под кожей.

Алекс замер, не в силах пошевелиться.

— Мы его, конечно, в медотсек. А потом на увезли его. Спасли, вроде. Живёт где-то на внутренних мирах сейчас. Но рука... — дядя Гаррек показал свою левую руку, сжал и разжал пальцы. — Руки у него нет. Часть лица парализовало. Говорит с трудом. И это ещё легко отделался.

Он резко встал, отложив ключ.

— Понимаешь теперь? Здесь нет «мелочей». Здесь есть процедуры. И они написаны не для того, чтобы жизнь усложнять. Они написаны, чтобы жизнь сберечь. Каждый пункт — чья-то ошибка, чья-то расплата, чьи-то слёзы. Твой щелчок сегодня — это предупреждение. Шепоток перед криком. Услышал?

Алекс кивнул, глотая комок в горле.

— Хорошо, — дядя похлопал его по плечу, и в его глазах снова появилась обычная суровая доброта. — Теперь идём. Я покажу тебе, как правильно отключать, блокировать и проверять абсолютно все контуры. От силовых до сигнальных. До автоматизма. Чтобы даже вокруг война, а ты тут чинишь чайник — твои руки сами всё сделали бы правильно. Договорились?

— Договорились, — хрипло ответил Алекс.

***

Через мастерскую проходили самые разные люди, и каждый приносил с собой свои истории. Алекс быстро научился читать клиентов — кто готов заплатить за качественную работу, кто будет торговаться, кто может создать проблемы.

Особенно интересными были пилоты дальних рейсов. Они приносили дроидов необычных модификаций и рассказывали истории о дальних мирах.

— Этого малыша я купил на Нал-Хатте, — рассказывал капитан Дрейк, указывая на маленького дроида-переводчика. От капитана исходил запах дорогих сигар и экзотической парфюмерии. — Он знает языки, которых нет в стандартных базах данных.

— Языки хаттов? — спросил дядя.

— Не только, друг мой. Еще древние диалекты, торговые жаргоны, даже какие-то ритуальные наречия. Иногда кажется, что он знает больше, чем должен.

Алекс внимательно слушал такие разговоры. Постепенно у него складывалась картина галактики, которая сильно отличалась от школьных учебников. Мир был намного сложнее и интереснее, чем казалось.

Однажды к ним пришел человек в эксклюзивной одежде, но с осторожными глазами. От него пахло дорогим одеколоном, но под этим ароматом чувствовался запах страха — кислый и резкий. Он принес протокольного дроида и попросил "полностью стереть память".

— Обычная процедура, — сказал он, но Алекс заметил напряжение в его голосе. — Продаю дроида, хочу убрать личную информацию.

Дядя согласился, но когда клиент ушел, он серьезно посмотрел на Алекса.

— Запомни, парень, — сказал он тихо, — иногда люди просят нас сделать вещи, которые кажутся простыми, но на самом деле скрывают что-то важное. Полная очистка памяти может уничтожить улики преступления или свидетельские показания.

— И что делать в таких случаях?

— Думать. Анализировать. И принимать решения, с которыми сможешь жить, сечёшь?

Алекс кивнул, понимая, что дядя преподает ему урок, который не найдешь ни в одном учебнике.

К концу месяца Алекс уже мог самостоятельно выполнять базовые операции по обслуживанию дроидов. Его руки привыкли к инструментам, а нос — к запахам мастерской. Дядя подарил ему собственный набор инструментов — не игрушечных, а настоящих, профессиональных.

— Это твои, парень, — сказал он, вручая Алексу металлический кейс. — Береги их. Хороший инструмент — это продолжение рук мастера.

Алекс открыл кейс и увидел аккуратно разложенные отвертки, калибраторы, тестеры и другие устройства. Каждый инструмент был подписан его именем. У Алекса было ощущение, будто у него появился первый спидербайк.

— Спасибо, дядя, — сказал он, с трудом сдерживая эмоции.

— Не за что, пацан. Ты заслужил их.

Вечером, дома, Алекс размышлял о прошедшем месяце. Работа в мастерской дяди открыла ему новый мир — мир настоящей техники, сложных систем и интересных людей. Он понял, что его способности не просто необычны — они могут стать основой для серьезной профессии.

Но главное — у него появился наставник. Человек, который понимал его интересы и готов был их развивать. Который не считал его вопросы странными, а его любознательность — недостатком. Который говорил особым говором "космического волка" и видел в дроидах больше, чем просто машины.

Алекс открыл файл в датападе и записал свои последние мысли.

Он закрыл файл и убрал датапад. Завтра после школы он снова пойдет в мастерскую. Дядя обещал показать ему, как работать с боевыми дроидами — они требовали особого подхода из-за встроенных систем безопасности.

Он засыпал с мыслями о кристаллических матрицах, нейронных интерфейсах и загадочных дроидах, которые знали больше, чем должны были знать и о том, как важно соблюдать протоколы безопасности. В его снах звучал характерный говор дяди Гаррека, а где-то в глубине сознания формировалось понимание того, что его жизнь навсегда изменилась.

Глава 8 Тайны R4-K9

кЗа 11 лет до провозглашения Империи

Алекс заметил дроида в первый же день работы в мастерской, но только через месяц решился спросить о нем. Старый астромеханический дроид R4-K9 стоял в дальнем углу, наполовину скрытый брезентом и ящиками с запчастями. Его синий корпус потускнел от времени, а купол покрывали царапины и вмятины.

Мастерская дяди Гаррека представляла собой настоящее царство механических чудес и технологического хаоса. Вдоль стен тянулись бесконечные ряды полок, уставленных коробочками всех мыслимых размеров — от крошечных контейнеров с микросхемами до массивных ящиков с силовыми блоками. В каждой коробочке покоились свои компоненты: мерцающие энергетические кристаллы, излучавшие слабое голубоватое свечение, прецизионные детали из полированного дюрастила, сенсорные модули, напоминавшие драгоценные камни в своих прозрачных упаковках.