— Вот и чудно. Вставай.

Она убрала нож и уперла револьвер ему в шею, толкая в сторону открытого балкона. Солнце оранжевым желтком сгрузилось над горизонтом и вот-вот было готово окончательно скрыться. Я пошел вслед за ними, пытаясь понять, что намеревается сделать Аннели.

Задул свежий ветерок. Седина губернатора засверкала на солнце. Вид здесь выходил прямиком на город, и под балконом толпились приглашенные гости. Они еще не видели нас, зато на это обратили внимания в толпе, что росла перед забором поместья. Оттуда разнеслись крики удивления, кто-то начал тыкать в нас пальцем. А затем Аннели широко улыбнулась:

— Ну что, Рудра, ты готов повеселиться?

…И выстрелила Торресу в голову, сбрасывая тело через перила балкона.

Глава 21

В море

Вместо того, чтобы начать волноваться, меня отчего-то пробило на хохот. В конце концов, мы получили то, чего хотели — теперь нас ничего не держало в Гаване. Но убить одного из самых влиятельных неписей «Карибов», да еще и перед огромнейшей толпой? Лихо. Сперва мне не терпелось спросить Аннели, ради чего было создавать такой переполох, но очень быстро меня подхватил триумфальный азарт. Мы сделали что-то очень запретное — почти невероятное. Я начинал понимать, что заставляло пиратов быть теми, кем они были. Возможность бросать вызов всей системе, причем делать это нахально и бесцеремонно. Истинный андеграунд.

Когда тело Торреса встретилось с землей, мы уже вернулись в кабинет. Мне отчего-то доставило удовольствие видеть, как Аннели рассмеялась — ее потянуло на хохот вслед за мной. Первый раз я видел ее настолько жизнерадостной — или скорее веселой. А может, все дело в адреналине? Убить губернатора, который заправлял крупнейшим городом от самого раннего бета-теста — задача не самая тривиальная. Даже почти невозможная, я бы сказал. Это как вмешаться в любимую игру детства и убить персонажа, смерть которого не предполагается системой. Сломать реальность, нарушить привычный порядок вещей.

— Взбаламутила же ты воду, скажу я тебе.

— Шенли сам говорил, что был бы не против чего-то подобного.

— Не думаю, что он подразумевал убийство губернатора, — усмехнулся я, расхаживая по комнате. — Но признаю, вышло зрелищно. Главное, нам бы самим не закончить сейчас так же.

Теперь надлежало найти тот самый потайной ход, о котором предупреждал нас Шенли. Можно, конечно, на все плюнуть и дождаться пули в лоб от стражников — но зачем умирать, если есть возможность убраться отсюда своим ходом? К тому же Долговязый уже открепил наши точки респауна от своей каморки, поскольку с этого момента любого, кого застигнут рядом с нами, могут заподозрить в сговоре.

Большая картина морской баталии расположилась недалеко от камина, заслоняя почти целую стену. Аннели направилась туда первой и принялась нащупывать под картиной выступ, рычажок или кнопку.

— Нашла! — игриво сказала она. — Помогай давай.

Раздался глухой скрежет — это сработали пружины. Выпрямившись, они сдвинули плиту в сторону, открывая проход прямиком за картиной, которую мы наклонили вбок, чтобы пройти. Узкий ход почти сразу вывел нас на винтовую лестницу, идущую вниз. Я прихватил фонарь со стола губернатора и занял огонь с одной из свечей, что горели в кабинете. Так что на этот раз нам не приходилось нащупывать стены в темноте.

Об этом потайном ходе знал, разумеется, не только губернатор и Шенли, но и ряд других высокопоставленных «темных» личностей. Сам Торрес пользовался им редко — надобности такой просто не было, — зато уважаемые контрабандисты имели возможность встречаться с ним, минуя парадные двери.

Это означало, что на выходе нас могут уже поджидать, размышлял я. Впрочем, когда мы начали спуск, в кабинет еще никто не ломился. Даже если ты губернаторский гвардеец, не каждый день доведется, услышав выстрел, бежать сломя голову к Торресу — вдруг тот просто решил пострелять голубей? Те же, кто видели выстрел Аннели с площади перед балконом, находились слишком далеко, чтобы успеть к нам ворваться.

Лестница оборвалась коридором, с потолка которого в некоторых местах просачивался тусклый уличный свет. А вместе с ним и шум, что стоял у поместья. Люди визжали, кричали, отдавали приказы. Прямо над нами разносился цокот прибывших лошадей. Наверняка здание уже пытались оцепить, не зная, как много преступников в нем находится.

В конце тоннеля висел веревочный трап, который шел наверх, утыкаясь в деревянную дверцу. Я оставил фонарь внизу и полез первым. Осторожно подтолкнул люк, посмотрел в приоткрытую щель. Похоже, пока опасаться было нечего. Во-первых, за то время, что мы спускались через ход, на улице стемнело, а во-вторых, кругом были кусты губернаторского сада.

— Здесь нельзя задерживаться, — сказала Аннели, когда мы выбрались на поверхность. — Они пойдут этим же путем, когда обнаружат, что у губернатора никого нет.

— Но и выдавать себя не хочется, — ответил я. — Тут кругом рыщут стражники. Куда двинем?

— Через забор, ясное дело. Пошли.

Через пару минут мы уже были по ту сторону губернаторского поместья. Я в очередной раз мысленно отметил, насколько крепкий у Аннели хват, когда она протягивала мне руку через забор. По ее стройной фигуре и не скажешь. Хотя чему я вообще удивляюсь после того, что она устроила с Торресом?

На улицах стояла какая-то вакханалия. Похоже, слухи об убийстве губернатора уже разнеслись по всему городу. Причем решительно невозможно было понять, возмущаются горожане или радуются. Вряд ли эта важная шишка была для них так ценна — если только для неписей. Люди толпились, кричали, куда-то бежали или танцевали — в общем, атмосфера праздника не сильно изменилась.

К поместью стягивались военные силы Гаваны. Кавалерия широким строем проскакала в главные ворота, порой даже сшибая попавших под копыта людей. Гвардейцы в огненно-красных масках в виде языков пламени сосредотачивались вокруг забора. Кажется, мы вовремя улизнули — еще минута, и нас бы уже заметили.

Потемневшие уличные кварталы позволили неприметно двигаться в сторону порта. Если инквизиторы и разыскивали беглецов, то уж точно не могли с той же ловкостью обрабатывать «толпу», взирая с крыш, как делали это днем. Пару раз мы сворачивали в переулки, если встречали отряды стражников, но в остальном наш путь проходил спокойно. Гавана — настолько большой город, что тщательно прочесать его не сможет даже тысяча человек. Не говоря о том, что сегодня все люди ходили в масках…

— Нет, ну и учудила ты, — вновь прокомментировал я ситуацию по пути к морю. — Никак не думал, что мы убьем губернатора.

Наверное, я просто не мог свыкнуться с мыслью, что Аннели решит так оторваться.

— Включи логику, — ответила пиратка, закатывая глаза. — Если бы мы оставили его в живых, он бы быстренько отправил письмо Норману о том, что его ищут. Направил бы людей. А то и лично бы озаботился тем, чтобы упрятать его подальше от нас.

— Хм. — Только сейчас я осознал, насколько рациональным был ее поступок. — И все-таки, как же дерзко вышло! До сих пор не верится.

Похоже, смерть губернатора была выгодной не только нам. Все чаще мы замечали, как вооруженные группы игроков в черных платках выламывают двери, грабят кареты, стреляют. Недаром кто-то из великих говорил, что любой кризис — это возможность сколотить себе состояние на трагедии.

— Что-то все это не сильно похоже на часть фестиваля, — прокомментировал я увиденную нами стычку, в которой принимали участие люди в масках против людей в платках.

— Тем и лучше для нас. Уйти бы еще из гавани…

Но прежде, чем выйти к пристани, мы и сами попали под раздачу. С одной из крыш нам под ноги вонзилась стрела с полыхающим огнем наконечником. Затем еще одна. Узкий переулок был пустым, поэтому не оставалось сомнений, что стреляли именно по нам. Арбалетами дело не ограничилось: вокруг руки Аннели вдруг обмоталась уже знакомая мне цепь с крючком на конце. Еще одна такая же ударилась мне в голову, но царапнула лишь маску.