— А здесь должен быть центр личности — Он тоже изолирован.
Алекс смотрел на мониторы. Его предположение подтверждалась, но реальность оказалась ещё страшнее, чем он предполагал.
— Она мертва, — сказал он тихо. — Тот, кем она была когда-то, полностью уничтожена. Осталась только оболочка, управляемая паразитом.
— Не совсем, — возразила Велл, указывая на небольшие, тусклые области на сканах. — Здесь есть фрагменты. Обрывки воспоминаний. Эмоциональные отпечатки. Что-то от изначальной личности сохранилось.
Нейроинтерфейс считывал воспоминания в изолированных зонах, и на экране появились размытые, неясные образы. Пустыня. Солнечный свет. Детский смех. Затем — резкая смена. Огонь. Крики. Боль. И после этого — только тьма.
Кардис отвернулся от мониторов. Даже для закалённого воина зрелище было слишком тяжёлым.
— Мерзкие колдуны, — пробормотал он. — Стереть душу и использовать тело как марионетку... Это хуже любого преступления.
Он активировал систему анестезии, и пленница снова погрузилась в бессознательное состояние.
— Продолжайте сканирование, — приказал он Велл. — Нам нужна полная карта вирусной структуры. Каждый узел, каждая связь, каждый протокол. Если мы собираемся создать противоядие, нам нужно понимать, как работает яд.
— Узнайте кто она.
— Уже узнала. В изолированных детских воспоминаниях, имя — Рейнара.
***
Следующие шесть часов прошли в напряжённой работе. Нейроинтерфейс методично сканировал каждый участок мозга пленницы, создавая детальную карту вируса сознания. Профессор Велл не отходила от мониторов, записывая и анализируя каждый фрагмент данных.
Алекс стоял рядом, наблюдая за процессом. Время от времени он задавал вопросы или просил углубиться в анализ конкретной области, но в основном молчал, погружённый в собственные мысли.
IG-88 вошёл в лабораторию, его красные оптические сенсоры зафиксировались на мониторах.
— Анализ биологического образца близится к завершению? — спросил дроид своим механическим голосом.
— Почти, — ответила Велл, не отрываясь от экранов. — Ещё час, и у нас будет полная карта вирусной структуры.
— Отлично. Тогда можно будет утилизировать образец. Предлагаю декомпрессию через воздушный шлюз. Быстро и эффективно.
Кардис, который до этого молча стоял у стены, резко повернулся к дроиду:
— Я сейчас тебя выброшу в шлюз.
— Я предложил оптимальный способ утилизации биологического материала после завершения исследований, — невозмутимо ответил IG-88. — Воздушный шлюз обеспечит полное уничтожение без риска заражения корабля. Я говорю об утилизации биологической оболочки, заражённой враждебным программным обеспечением.
— Даже если это так, — Кардис подошёл ближе к дроиду, — я не убиваю без смысла. Это против кодекса.
— Ваш органический кодекс неэффективен в данной ситуации, — заметил IG-88.
— Хватит, — вмешался Алекс. — IG-88, мы не будем уничтожать пленницу. По крайней мере, не сейчас.
— Почему? Она представляет потенциальную угрозу.
— Потому что она — единственный живой образец вируса, который у нас есть, — объяснил Алекс. — Мы можем изучать его структуру в реальном времени, тестировать различные методы воздействия, наблюдать реакции. Это бесценный исследовательский материал.
IG-88 повернул голову, обрабатывая информацию:
— Логично. Но как вы планируете содержать потенциально опасный образец? Я запрограммирован обеспечивать безопасность.
— Недавно узнал про отличный способ, — ответил Алекс. — Полная заморозка в карбоните. Она будет находиться в состоянии анабиоза, но при этом останется доступной для исследований.
Велл подняла голову от мониторов:
— Алекс, сканирование завершено. У нас есть полная карта вирусной структуры.
— Покажите.
На главном экране появилась трёхмерная модель мозга пленницы. Естественные нейронные структуры были показаны синим цветом, а вирусные — красным. Красного было пугающе много.
— Как видите, — объяснила Велл, — вирус не просто изолирует естественные функции мозга. Он их заменяет. Создаёт собственную нейронную архитектуру, используя биологическую ткань как подложку.
Она указала на различные области модели:
— Здесь — центр принятия решений. Полностью заменён вирусным протоколом. Здесь — эмоциональные центры. Тоже заменены, но частично. Некоторые базовые эмоции сохранены — гнев, ненависть, страх. Они используются как инструменты мотивации.
— А что с памятью? — спросил Алекс.
— Долговременная память почти полностью стёрта. Остались только фрагменты — обрывки детских воспоминаний, эмоциональные отпечатки. Но и они изолированы, недоступны для сознательного восприятия.
Велл переключилась на другой режим отображения:
— Зато краткосрочная память и процедурные навыки сохранены полностью. Она помнит, как пилотировать корабль, как сражаться, как использовать Силу. Всё, что нужно для выполнения функций инквизитора.
— Идеальный солдат, — пробормотал Кардис. — Без сомнений, без угрызений совести, без привязанностей. Только приказы и их выполнение.
— Именно, — согласился Алекс. — Но у каждой программы есть уязвимости. Нам нужно найти способ их эксплуатировать.
Он подошёл к столу, где лежала пленница. Её лицо в бессознательном состоянии казалось почти мирным, но Алекс знал, что это обман. Внутри этой головы не было мира — только холодная, механическая ненависть.
— Профессор, можете ли вы создать копию вирусной структуры? — спросил он. — Полную цифровую модель, которую мы могли бы изучать без риска заражения?
— Теоретически возможно, — ответила Велл. — Но это займёт время. Структура невероятно сложна — миллиарды связей, тысячи подпрограмм. Даже самые мощные компьютеры не смогут полностью симулировать такую систему.
— Тогда делайте то, что можете. Чуть позже предоставлю вам вычислительные мощности. Пока создайте упрощённую модель — основные узлы, ключевые протоколы, критические связи. Этого должно быть достаточно для начальных экспериментов.
Велл кивнула и принялась за работу. Алекс обратился к Кардису:
— Подготовьте камеру заморозки. Как только профессор закончит копирование данных, мы заморозим пленницу.
— А потом?
— Потом начнём искать способ уничтожить этот вирус раз и навсегда.
***
Через два часа всё было готово. Камера — прозрачный блок из армированного пластика размером с человеческое тело — стояла в углу лаборатории. Система заморозки в карбоните была откалибрована и готова к работе.
Пленницу перенесли с операционного стола в камеру. Она всё ещё была без сознания, её лицо сохраняло мертвенную бледность. Силовые ограничители были сняты — в карбоните они были не нужны.
— Начинаю процесс заморозки, — объявил техник, управлявший системой.
Струи серого газа заполнили камеру. Карбонит — вещество, способное мгновенно замораживать живую ткань, сохраняя её в состоянии анабиоза на неопределённо долгое время. Процесс был обратимым, но требовал специального оборудования.
Газ сгустился, превратившись в твёрдую массу. Тело пленницы застыло в нейтральной позе — руки по бокам, лицо обращено вверх. Карбонит приобрёл прозрачность, позволяя видеть замороженную фигуру внутри.
— Процесс завершён, — доложил техник. — Все жизненные функции приостановлены. Образец может храниться в таком состоянии до ста лет.
Алекс подошёл к камере и посмотрел на застывшее лицо девушки, которая когда-то была Рэйнарой. Теперь она была Седьмой Сестрой, инквизитором Империи, живым воплощением вируса.
Глава 34 Последний из клана Вэй
Тренировочный зал гудел от напряжения. Двадцать четыре новых курсанта — бывшие одичавшие поселенцы — стояли в строю, их дыхание образовывало облачка пара в прохладном воздухе. Кардис медленно обходил их ряды.
— Удар локтем в солнечное сплетение, — его голос звучал ровно, уверенно. — Захват за плечо. Бросок через бедро. Повторить.