Олигарх принялся молча вспоминать, посасывая коктейль, какие связи по гуманитарной линии для той планеты шли через Бусану, а какие финансовые потоки – через него.

Мальчик впал в ступор. Их в школе заставляли учить имена и краткие биографии трижды лэров, а он, оказывается, проводил время рядом с четырежды лэром... и ничего о нём не знал! Ну, кроме того, что тот когда-то ругался с его бабушкой и был отцом одной соплячки из их посёлка... кажется.

Оживление на поляне нарастало: гости потянулись к столу под тентом. Одна из молодых женщин отделилась от общей толпы и направилась к столику, где устроилась странная парочка.

– А вы что тут скучаете? – весело спросила она. – Давайте к общему столу! Тут, что ли, сидеть будете?

Дед с двоюродным внуком переглянулись.

– Куда мне рядом с молодёжью! – отмахнулся пожилой. – Веселитесь без нас!

– Ещё чего! – возмутилась подошедшая. – Лететь сюда из другой галактики только для того, чтобы сидеть в стороне? Там не только молодые есть: есть и девушки твоего возраста! Одна из них очень тобой заинтересовалась... на ней одних только натуральных бриллиантов с полведра – ты точно оценишь!

– Давно ты сводней стала работать? – сварливо отозвался её дядя.

– Лет десять, пожалуй... Когда твоя мымра от тебя ушла.

– Ох, Бусана, отшлёпать тебя некому... а сейчас уже и нельзя.

Подошедшая женщина загадочно улыбнулась и нежно погладила рукой свой животик.

************

А в это время по парку прогуливался старик, одетый в светлый льняной костюм. Однако, он производил впечатление человека небогатого: под пиджаком виднелась полинявшая, застиранная футболка, а сам пиджак выглядел неуклюже, словно напяленный с чужого плеча. Старик хромал, опираясь на палочку.

Внезапно он краем глаза увидел, как вдалеке к столику, защищённому уличным зонтом, подошла молодая женщина; собеседников там стало трое. Прохожий вдруг словно помолодел, распрямив плечи и убрав сутулость, зорко вперив свой проницательный взгляд в гостей идущего праздника, но это превращение продержалось недолго: вся троица вскоре снялась с места и пошла под общий навес.

Старик опять устало опустил подбородок на грудь; его короткий ёжик седых волос тоже перестал ерошиться и поник. Прохожий тяжело, понуро зашагал себе дальше, перебирая палочкой.

Охранники, расставленные по периметру территории, не обратили никакого внимания на гуляющего старика, медленно уходящего прочь. Никому ведь не запрещается прохаживаться по общественному парку, не так ли?

Руслан Мухич

Компенсация. Том 1. Цена будущего

Глава 1

Глава 1. Дэн и Джессика

Санта-Клара. Офис NVIDIA. До Контакта 180 дней.

Дэн Харпер понял, что задал вопрос, который нельзя было задавать. Вопрос был задан в одиннадцать сорок, а в двенадцать пятнадцать Дэн уже понимал, что задавать его не следовало. Он сидел в опенспейсе на четвёртом этаже и третий час смотрел в техзадание, которое не имело смысла. Райдер был написан аккуратно и скупо, как пишут люди, привыкшие, что их понимают с полуслова. Требования по производительности — на треть выше, чем у поколения, которое ещё не вышло в продакшн и выйти должно было через год. Это Дэна не удивило: заказчики всегда хотят невозможного, на том и стоит индустрия. Удивило другое. В документе не было ни строчки про энергопотребление. Ни слова про теплоотвод. Ни одной цифры, за которую инженер обычно дерётся с отделом продаж, потому что именно эти цифры решают, будет изделие товаром или не будет. Тот, кто это писал, не собирался ничего продавать. Дэн отправил стандартный запрос куратору департамента — вежливый, на четыре строки, с уточнением о профиле конечного потребителя. Запрос ушёл в девять двадцать. К одиннадцати ответа не было. К одиннадцати сорока он не выдержал.

— Слышь, Ленни – заговорщицки прошипел он своему соседу. Горбовиц славился тем, что залезал без мыла в любые отверстия руководства (даже технически к тому непредназначенные) и знал всё обо всём, зачастую ещё до того, как событие было запланировано – а что происходит, что за проект такой хитрый? Мы кому его делаем? Пингвинам в Антарктиду?

Горбовиц поднял голову, и Дэн увидел то, чего не видел за одиннадцать месяцев ни разу: Ленни удивился. Точнее, испугался, но испугался тем особым образом, каким пугаются люди его склада, — то есть немедленно стал скучным.

— Не знаю, — сказал он и вернулся к графикам. — И знать не хочу. Все молчат как рыба об лёд. Да и я помолу, раз такое дело.

— Ленни, да ты ли это, друг мой? – откажись кот мяукать, Дэнни и то удивился бы меньше – да что это с тобой?

Тут же по внутренней почте пришло приглашение в собственную безопасность. Дэнни почувствовал, как внутри медленно закипает смесь раздражения и злости. Приглашение от СБ пришло без объяснений просто сухие строчки: «Просим явиться в кабинет 412, 5 этаж, через 10 минут». Ни «пожалуйста», ни подписи. Впрочем, это как раз было неудивительно, ходили слухи, что СБ набиралась из бывших сотрудников NSA, а эти парни не отличались вежливостью ни на службе, ни тем более на вольных хлебах. Дэн всегда считал это обычной корпоративной мифологией, вроде историй о том, как основатель лично тестирует кофе в столовой. Мифология, впрочем, хороша тем, что редко бывает беспочвенной.

Он встал, одёрнул рубашку и пошёл по коридору. Пол под ногами бесшумно пружинил, но каждый шаг отдавался в голове тяжёлым стуком. Пятый этаж отличался от четвёртого тем, что там было тише. Не было ни музыки, ни стеклянных переговорных с названиями американских национальных парков, ни велосипедов у стены. Коридор, двери, ковролин, поглощающий шаг. Обычное офисное здание тысяча девятьсот девяностого года, спрятанное внутри здания будущего. Дверь 412 была приоткрыта.

Первым Дэн увидел своего непосредственного руководителя. Майкл был взъерошен, красен и имел вид человека, которого оторвали от дела ради чужой глупости, — вид, который Дэн за одиннадцать месяцев научился читать безошибочно.

Второго он не знал. Это был мужчина лет пятидесяти в белой рубашке. Рубашка была настолько чистой и настолько правильно выглаженной, что переставала быть предметом одежды и становилась заявлением. Дэн подумал, что человек, который так выглядит в пятницу в половине первого, либо переоделся перед разговором, либо не потеет.

— Присаживайтесь, Даниэль, — сказал человек в рубашке.

Он не представился. Не то чтобы забыл — просто не счёл нужным, и это тоже было высказыванием.

Стул оказался жёстким и стоял чуть дальше от стола, чем следовало бы. Дэн отметил это и подумал, что мебель тут, вероятно, расставляли специально. Потом подумал, что это уже паранойя. Потом — что паранойя в данных обстоятельствах является формой профессионализма.

— Я из внутренней безопасности, — сказал человек. — Мы получили сигнал о вашем повышенном интересе к проекту. Дэнни медленно опустился на стул. Тот оказался жёстким и неудобным, словно его специально подобрали, чтобы человек не мог расслабиться даже на секунду.

Слово «сигнал» Дэн услышал отчётливо. Он вырос в Итаке, учился в Корнелле и в компании работал одиннадцать месяцев, из которых первые три ходил с ощущением, что попал в лучшее место на земле. Слово «сигнал» в его картине мира относилось к области радиотехники.

— Интерес? — переспросил он. — Я спросил, для кого мы это делаем.

— Вы отправили запрос куратору. — Человек в рубашке говорил ровно и негромко, и от этой ровности становилось неуютно. — Куратор не входит в список адресатов документа. Затем вы обсудили содержание документа с сотрудником, который в списке адресатов также не значится.

— Я не обсуждал содержание. Я спросил, кто заказчик.

— Вы упомянули существование проекта.

Дэн открыл рот и закрыл. Возразить было нечего, потому что это была правда, и правда, изложенная безупречно точно. Он действительно упомянул существование проекта. Проект действительно имел высшую категорию кофиденциальности, о чём было написано отдельно в сопроводиловке. Соглашение о неразглашении он действительно подписывал, и там действительно было всё это отражено. Он вдруг понял, что за одиннадцать месяцев ни разу не читал того, что подписывал, — и что это обстоятельство только что перестало быть его личным делом.