Марк посмотрел на неё с искренней болью.

— Мир жесток, Сати. Он прогнил насквозь. И наш крест — не бежать от этой грязи, а оставаться в ней и делать его чище, каждый что может. Каждый на своём месте. Церковь видит твоё чистое сердце. Даже если вокруг будут течь грязные деньги, они не смогут тебя осквернить. Ты выше этого.

Его голос приобрёл гремящие, торжественные нотки:

— Ты на своём месте, Сати Венда. Ты помогаешь детям. Ты очищаешь их души от той скверны, которую несёт с собой этот мир. Если и есть работа чище и ближе к Господу…, то я о такой не слышал.

Он наклонился чуть ближе, голос стал ниже и мягче:

— Я не прошу тебя радоваться этому, я прошу тебя просто продолжать. Делай то, что можешь. Помогай, где можешь. А когда станет совсем тяжело, приходи ко мне. Я всегда тебя выслушаю. Помогу нести этот крест. Я и ты.

Марк посмотрел ей в глаза спокойно и серьёзно:

— Отступать сейчас уже поздно, милая. Ты уже слишком глубоко внутри. И я… я не хочу тебя потерять.

Глава 9. Нечто новое.

Прошло почти три недели.

Себастиан не торопился. Он знал, что такие вещи нельзя делать второпях. Через старые связи в Польше, он нашёл тех, кто помнил «отца Анджея». Тот был ещё жив, хоть и уже невероятно стар. На одноразовый почтовый ящик, с точно такого же одноразового ящика он отправил только одно слово: «Да».

Ответ пришёл не скоро. Себастиан уже начал думать, что его молчаливо отвергли. Но однажды поздним вечером, вернувшись в свой тесный кабинет в Толедо, он сразу почувствовал — что-то изменилось. На столе, под настольной лампой, лежал простой белый конверт.

«Ваши подозрения подтверждены. Человеческий глаз и разум часто неспособны заметить мелкие несоразмерности, но диавольская машина, поставленная на службу Господу, творит истинные чудеса»

Себастиан поморщился от уже набившей ему оскомину церковной риторики, но продолжил читать. К письму прилагались результаты последнего планового медицинского и нейрофизиологического осмотра Мендосы. На первый взгляд всё выглядело в пределах нормы для опытного орденского «ветерана». Показатели были ровными, почти образцовыми. Но дальше шёл сопроводительный анализ, выполненный одним из искинов Конгрегации. И вот здесь картина менялась.

По отдельности каждое небольшое отклонение можно было списать на усталость, погрешность оборудования или индивидуальные особенности аугментаций. Однако в совокупности, когда данные складывались в единую картину, вывод был однозначным: Мендоса сознательно занижал свои реальные возможности. Человек, даже хорошо подготовленный, не был способен идеально сымитировать необходимую картину во всём спектре физиологических и нейронных параметров одновременно. По оценке аналитической системы Инквизиции, майор Хоакин Мендоса находился на уровне, близком к орденскому «Учителю». А по скорости нейронной обработки данных и росту когнитивных способностей, вплотную приближался к показателям русских «Учителей».

Себастиан откинулся в кресле и тихо выругался по-французски.

— Вот значит, как ты так резко поумнел, брат Мендоса…

Дальше шло самое интересное.

«Существует неизвестная нам, глубоко законспирированная группа аналитиков и математиков. Они работают в том числе и на «Великую Тропу». Именно они, судя по всему, так впечатляюще поработали над майором Мендосой. В течение ближайшего года руководство «Великой Тропы» организует саммит по вопросам глобальной логистики в Южном полушарии. Представители Ордена будут приглашены как заинтересованная сторона. Ваша задача — любой ценой попасть в рабочую группу по этому саммиту, установить там контакты с австралийцами, и выйти на этих математиков».

Себастиан долго смотрел на эти строки. А вот последняя часть письма была почти как удар под дых:

«Если результаты процедуры ментоскопирования показали абсолютную лояльность майора Мендосы, и допустить, что потом он резко изменился, значит, нечто произошло в промежутке между процедурой и его отпуском в Мехико».

Себастиан замер.

— Колумбия… — прошептал он и даже ударил себя ладонью по лбу. — Старый я дурак.

Он сразу залез в архив и скачал расширенную версию отчёта брата де ла Круса. Когда Себастиан дочитал его, всё встало на свои места. Мендоса тогда слышал разговор. Слышал, как высокопоставленный брат-послушник Ордена и наркобарон договариваются о «богоугодном» деле — о выплате неустоек, дополнительных объёмах поставок, и выросшей доле Ордена. Слышал циничные слова о том, что «не согрешишь – не покаешься, не покаешься – не спасёшься, синьор Мендес». Именно тогда в нём что-то надломилось. Мотив был найден.

Себастиан отложил планшет и долго сидел в тишине.

— Значит, вот где ты сломался, брат Мендоса… — тихо произнёс он.

* * *

Мендоса сидел на балконе своей кельи в орденском санаторном комплексе в Пиренеях. На столе перед ним лежали три планшета и несколько распечаток. Ночь была прохладной, но он сидел без куртки — тело после оптимизации почти не чувствовало холода. Он работал уже третий час.

Скрупулёзно, почти педантично, Мендоса изучал список возможных целей, которые ему могли предложить. Но он больше не хотел мелочёвки. Мелкие наркобароны, продажные чиновники, мелкие еретики — всё это давало лишь крохи репутации. Ему было нужно нечто весомое. То, что заметят наверху. То, что даст ему реальный скачок, тем более что время, отпущенное ему на «Свободный поиск», уже истекало – оставалось менее месяца.

Он откинулся в кресле и тихо проговорил вслух, словно пробуя слова на вкус: «Мне нужен кто-то из самой «Тропы». Кто-то, кто уже сильно мешает Ордену… и при этом достаточно провинился перед своими».

Чили. Именно там у Ордена в последнее время начались серьёзные проблемы. Кто-то грамотно и жёстко срывал их операции по контролю над портами Вальпараисо и Сан-Антонио. Кто-то знал их схемы, их людей, их слабые места.

Мендоса нашёл кандидата. Мигель Эспиноса — региональный координатор «Великой Тропы» в южном регионе. По данным, которые Мендоса успел собрать, Эспиноса в последнее время стал слишком жадным и слишком самостоятельным. Он начал вести собственную игру, подминая под себя часть маршрутов и отказываясь делиться прибылью. Для «Тропы» он уже стал проблемой. Для Ордена же он было серьёзной занозой изначально. Идеальная цель.

Мендоса открыл защищённый канал связи, который ему дал австралиец несколько недель назад. Сообщение было коротким и предельно ясным: «Предлагаю взаимовыгодный вариант. Мигель Эспиноса из чилийской сети. Он мешает и вам и нам. Жду подтверждения». Планшет пискнул, сигнализируя об отправленном сообщении, и майор откинулся назад, глядя на звёзды над Пиренеями. Впервые за долгое время он чувствовал не ярость и не пустоту, а холодное, спокойное удовлетворение самим собой. Он больше не хотел мстить. Он хотел расти. И для этого ему были нужны сильные, заметные шаги. Если «Тропа» согласится — это будет его первая настоящая сделка.

* * *

Ночь в чилийских предгорьях была тёплой и влажной. С океана тянуло солёным ветром, смешанным с запахом эвкалиптов и сухой травы. Мендоса сидел на склоне холма, в небольшой естественной ложбинке, скрытой густым кустарником. Внизу, в полутора километрах, ярко светилась резиденция Мигеля Эспиносы — большая белая вилла в колониальном стиле, окружённая высоким забором, камерами и прожекторами. Он сидел расслабленно, прислонившись спиной к стволу старого дерева. Ноги были вытянуты, броня костюма, перекрашенная в матовый серый цвет, почти сливалась с ночью. Шлем лежал рядом. В руках был планшет с приглушённым экраном.

Мендоса не нервничал. Он вообще почти не чувствовал напряжения. Только лёгкое, почти приятное спокойствие хищника, который точно знает, что добыча никуда не денется.

На планшете были открыты два файла. Слева был отчёт разведки Ордена. Красивый, структурированный, с отчётами и грифами секретности. Согласно ему, Мигель Эспиноса был «жадным грешником», окружённым обычной охраной из наёмников и двух «стражей» второго уровня, всё того же британского производства. Англичане частенько поставляли своих «возвышенных» кому попало, лишь бы платили. Ну и аугментации у них были… соответствующего качества. Мендоса тихо хмыкнул и открыл правый файл — данные от австралийцев.