— Я поблагодарил тебя и дал взамен информацию о Нормане.

— Когда я притащил на Нассау «Армаду», это спровоцировало жаркую схватку, из которой мы вышли победителями. На Картахене…

— Хвалиться решил? — ухмыльнулся Котэ, принимая трубку обратно. — Сто чертей, я не буду отрицать, что ты много где себя проявил. Этого хочешь, да? Чтоб я дифирамбы пел?

— Чтобы не забывал, — ответил я. — Ибо если все же забудешь, то тогда и впрямь найми вместо меня непися. Я тебе даже помогу.

— Я понимаю, к чему ты ведешь. Что я переборщил, на место поставить тебя хотел. Но нет. Меня тоже пойми — грань переступать не стоит, особенно в наше неспокойное время. Ты не одиночка, который волен делать все, что заблагорассудится. Давай так: заминаем все недопонимание, которое у нас сложилось. Не потому, что я тебя так сильно уважаю. А потому что пушки Бланка нам и правда катастрофически нужны, и именно ты их для нас добыл. Это я ценю — осуждаю лишь методы. Впереди у нас у всех много работы.

— Бласт говорил, в «Пришествии дна» сейчас раскол.

— Бласт любит говорить, не подумав, — с нотками злости проговорил Котэ, нервно оглядываясь. — Нет никакого раскола. Так, некоторые перестановки и нововведения. И они, к слову, стали причиной, по которой мы решили дополнительно подстраховаться с твоим квестом. В любом случае, дальше нам придется как-то со-существовать. Если в клане приняли какое-то решение, его, возможно, и есть шанс оспорить, но уж точно не препятствовать выполнению. Так что изволь играть по моим правилам. Что скажешь?

— Я за, если ты будешь действительно готов меня слушать. И да, если с Моалом такое повторится — я снова раздеру ему спину на глазах у всех. Будь он хоть боцман, хоть основатель клана — за его выходки он поплатится.

— Как я уже говорил, мне плевать, — ответил Котэ. — Хочешь — решай такие вопросы с Бластом, это с его корабля человек. Ах, да. Что с «Рапирой»? Ты с ней со дна морского всплыл, что ли?

— Если коротко, она успела потонуть. И если бы не Аннели со своим кораблем, сегодня меня бы здесь с манускриптами не было.

— Что-то уровни совсем не впечатляют — когда она была на Нассау, уровней было больше. Сильно досталось, надо заметить. Поступим так: отсюда двигаем на базу, там твоя команда пойдет под реформирование. Зачислим вас в более крупный «Фердинанд».

А вот это прозвучало очень неожиданно — и больно.

— Э-э… Как бы тебе сказать, Котэ. Мои люди не поймут.

— Придется. Это временное решение — в связи с «Фортом Генри Моргана». Впереди у нас тренировки, отработка маневров и уже конкретный план действий. Твой бриг спокойно постоит на острове, не заржавеет.

Вот тут Котэ попал в самое уязвимое… Не знаю, умышленно или нет, и все же ничего более болезненного для меня нельзя было придумать. Лишиться «Рапиры» — значит лишиться свободы. Лишиться возможности вновь быть вместе с Аннели… До самого турнира? Нет, быть такого не может. Время, конечно, летит быстро, однако сейчас я даже представить не мог расклад, который предложил Котэ. И ведь если снова начну упираться и спорить — точно доиграюсь. Не время для возражений.

Чувствую, мне с Илюхой придется очень, очень многое обсудить.

И надо что-нибудь придумать. «Рапиру», какой бы она ни была, я так просто не отдам.

Глава 18

Разговоры

Наступили сложные времена. Сложные во всех смыслах. Времени до турнира оставалось всего ничего, и впереди не наблюдалось никакой ясности… По поводу всего. Я очень сильно хотел помочь Аннели — но что для этого можно сделать? О том, чтобы бросить «Пришествие дна» не было и речи — сразу по куче причин. Самая разумная из них — у ребят и правда много шансов на выигрыш. Сильные игроки, прокачанные корабли, большой опыт. Объединить их с Аннели? Да, это первым приходит в голову. Но… Слишком много «но». Чтобы сформировать план действий, эти «но» нужно поубавить. Не говоря о том, что кто я вообще такой, чтобы «объединять» кланы было в моих силах — пусть даже чисто номинально?

Первым делом после разговора с Котэ я отправился к Аннели. Разъяснил ей все честно — и про напряженность в клане, и про то, что сегодняшний прецендент улажен. Рассказал и про то, что «Рапиру» временно хотят отправить почивать на ремонте, а команду расформировать.

— Звучит, конечно, не очень весело, — сказала она по итогу. — Но чего ты еще ждал, сам-то подумай? Тем более от них.

— Ничего не ждал. Откуда мне было знать, что у нас с тобой все так завертится… И что у тебя окажется не все так просто в жизни, мягко говоря. Ты же понимаешь, что я-то об этом перестать думать не могу?

— Потому и не хотела говорить. Видишь ли, мы с тобой — клановые враги, как бы нам ни хотелось обратно.

— Но мы точно встретимся через неделю у Бланка…

И пришел еще к одной навязчивой мысли. К плану. К надежде.

Время, проведенное с Аннели, все равно не могло тянуться вместе. Когда «Рапира» стала готовиться к отплытию вместе с остальной эскадрой клана, я вышел в реал. И задумался: а ведь Котэ по-своему прав. Он подозрительный, осторожный, циничный — значит, именно таким его сделала жизнь. И «Карибы». Будь его взгляды, стратегии и тактики хотя бы в половину неправильные — «Пришествие дна» не добилось бы таких высот. С точки зрения голой математики и рациональности, Котэ делает все верно. Хапает выгоду там, где это возможно. Опасается подстав и форс-мажоров. Идет на смелые идеи и предложения, если видит в них перспективу. К слову, именно он «подтолкнул» меня к поискам манускрипта, выяснив о Нормане, и дал возможность мне путешествовать обособленно от клана. Поддержал мою идею атаковать Картахену. Но везде преследовал свои, сугубо экономические выводы. Так его недоверие можно — и нужно — понять, разве что не брать в расчет, что на меня как человека ему, вероятно, на самом деле более чем плевать.

Чтобы не зарываться в сомнениях, я предложил Аннели созвониться уже в реальном мире. Шаг рискованный: практикуется такое нечасто. И все же стоило убедиться в том, что пиратка мне рассказывала. Вдруг никакой болезни нет, и это лишь «уловка» с целью переманить меня или обдурить? Мысль мерзкая, но лучше один раз проверить, чем тысячу раз вертеть в голове.

Аннели согласилась. И на созвон, и на созвон с видеосвязью. Внутри мне даже хотелось, чтобы ее слова оказались ложью. Я бы выдохнул и усмехнулся, как ловко она меня обманула — пусть бы это и стоило возможного разрыва отношений. Увы.

В реальности внешность ее была почти такой же. Отличалась лишь длинна волос и небольшие щечки — в остальном все как на «Карибах». И инвалидная коляска… Если точнее, во время звонков Аннели, а в реальном мире просто Анна, чаще всего лежала на кровати, но, не омрачая ситуацию излишними подробностями, я успел убедиться, что в ее буднях хватает проблем с передвижением. Мы общались много, вспоминали наши совместные похождения. Приключения на Гаване, Саоне, в Гваделупе… А иногда мы наоборот зарывались в наше реальное прошлое, рассказывали истории. Как ни странно, нам хватало, о чем поговорить.

Однако все это было не единственным, что заботило меня в реале. Я вытащил Илюху на разговор, как только появилась такая возможность.

— Начнем вот с чего, — заговорил я, когда мы встретились в кальянной. — Что за фигня тогда произошла на Барбадосе? От Котэ, как я понимаю, ничего не добьешься, так что спрашиваю у тебя. Почему Моал и его люди такое себе позволили? Повторюсь, в следующий раз я сдеру с него не меньше.

— Видишь ли, Вадим. На момент, когда это все произошло, я еще не знал, что у вас там было. Да, боцман повел себя нагло, но ему и правда такое распоряжение дали — не пускать никого. Если же ты в целом о человеке спрашиваешь, то тоже пойми: в клане самое ценное — это как он справляется со своей работой. А Моал, как и многие другие, настоящий профи своего дела. Толку от добродушного и всего такого правильного человека, если он ни черта не умеет? Так что, уж извини, очень часто приходится мириться… с некоторыми недостатками характера. А иначе никаких людей не напасешься.