Себастиан едва заметно напрягся. Упоминание настоящего имени прозвучало как лёгкая пощёчина. Он сохранил внешнее спокойствие, но в глазах мелькнула настороженность. Этот человек знал гораздо больше, чем должен был.

— Я смотрю, вы хорошо подготовились… — тихо ответил он, слегка прищурившись. — Простите, не знаю вашего имени.

Толстяк широко улыбнулся, обнажив мелкие, крепкие зубы.

— О, зовите меня просто Посредник. Я уже привык. Конечно же я подготовился, это моя профессия. Мы с вами, некоторым образом, коллеги. Но мы отвлеклись. Вы хотите омоложения по протоколу сохранения внешности, что ж, это достаточно рядовая операция для таких как вы…

- Каких это «таких как я» - нервно спросил отец Себастиан

- Таких вот… несгибаемых борцов за дело Господа. Или вы думаете, что первый догадались до такого финта? Поинтересуйтесь на досуге календарным возрастом некоторых очень влиятельных и уважаемых князей Церкви. Если не испугаетесь, конечно. Подобный интерес всячески не благословляется, скажу я вам. Но мы опять отвлеклись. Итак, вы числитесь в русских базах как бывший высокопоставленный офицер DGSE. Прямой доступ к официальным процедурам омоложения для вас закрыт намертво. Даже если бы вы пришли с рекомендательным письмом от самой президента Клинтон, русские вас никогда не пропустят. Они отслеживают таких, как вы, очень внимательно.

Посредник сделал паузу, давая собеседнику осознать сказанное.

— Однако есть другой путь. Раз в несколько недель с Энцелада приходят плановые обновления для программного обеспечения всех капсул на планете. В этот короткий промежуток система уязвима. Если подменить в этот момент ваши данные на какое-нибудь нейтральное лицо, то капсула увидит вас как обычного человека семидесяти с лишним лет, имеющего достаточно средств и серьёзные проблемы со здоровьем. Главное попасть точно в окно обновления. Тогда система проглотит подмену и не задаст лишних вопросов.

— Интересное решение, — медленно проговорил Себастиан, не отрывая взгляда от лица толстяка. — И вы уверены в эффективности такого подхода?

Посредник улыбнулся — широко, но без малейшего тепла.

— Это не разовый костыль, отец Себастиан. Это почти стандартная процедура для людей вашего… положения. В любом случае, если не доверяете мне на слово, можете поинтересоваться моей репутацией у своих контактов. Они подтвердят.

Себастиан чуть заметно кивнул.

— Нет, в вашей честности сомнений нет…

— Ну вот и славненько, — толстяк довольно крякнул. — Тогда перейдём к самому интересному вопросу, к финансовому.

Он сделал паузу, наслаждаясь моментом.

— Процедура для вас будет стоить десять миллионов евро. Наличными, золотом, платиной, осмием, как угодно. Только слитки, никаких металлических счетов или безнала. Можно и в виде лома, но тогда будет небольшой дисконт. Величина обсуждаема.

Себастиан прищурился.

— Десять миллионов? За одну процедуру? Официальная стоимость…

— Да-да, знаю, — перебил Посредник, лениво махнув рукой в сторону входа в ресторан. — Там на стойке даже буклеты лежат — три миллиона, можно в кредит, в рассрочку, всё как у людей. Но у вас же не «как у людей», верно?

Он наклонился чуть ближе, и голос его стал тише и жёстче:

— Десять миллионов. Премия за риск, подлог данных, плюс полная страховка от возможных утечек. Ну и мне нужно немного заработать, не так ли? Половину сейчас, половину — после успешного завершения.

Себастиан долго молчал. Потом тихо спросил:

— И как я буду выглядеть после этого?

— Внешне почти так же, как сейчас, — уже спокойнее ответил Посредник. — Вам сделают только внутреннюю регенерацию. Сердце, сосуды, органы. Кожа, морщины, пигментация — всё останется. Никто ничего не заподозрит… если вы сами не спалитесь на медосмотрах.

Себастиан медленно кивнул. В груди снова поднялась тяжёлая, тошнотворная волна омерзения к самому себе. Он долго молчал, глядя в одну точку на скатерти. Наконец он медленно выдохнул, словно сбрасывая с плеч невидимый груз.

— Хорошо, — тихо сказал он. Голос был хриплым. — К концу недели пришлите какого-нибудь курьера, я подготовлю наличность.

Посредник удовлетворённо кивнул, хотя в глазах мелькнуло лёгкое удивление — видимо, он ожидал более долгого торга.

— Мудрое решение, отец Себастиан. Окно обновления будет через одиннадцать дней. Я свяжусь с вами за сутки и сообщу точное время и место. До этого момента — никаких резких движений, никаких дополнительных медосмотров. Просто живите как обычно.

Он поднялся, тяжело опираясь на стол.

— И послушайте совета… Не стоит себя так сильно терзать. Вы не первый и далеко не последний. Все мы когда-то делаем то, что нужно, а не то, во что верим

Себастиан вонзил в него тяжёлый взгляд и промолчал. Посредник хмыкнул, но тоже ничего не сказал, лишь слегка кивнул и направился к выходу. Двое молчаливых охранников бесшумно последовали за ним. Когда дверь за ними закрылась, Себастиан остался один. Он медленно провёл ладонью по лицу, чувствуя под пальцами глубокие морщины и дряблую кожу. Потом тихо, беззвучно, впервые в жизни искренне обратился к Господу:

— Miserere mei, Domine[36]… если сможешь.

Но он знал, что прощения не будет, ни от Бога, в которого он не верил, ни от самого себя.

Глава 11. Возвращение.

Ватикан, Комплекс Папской Жандармерии. Казармы

Когда тяжёлые стальные двери разошлись в стороны, Мендоса шагнул внутрь и на мгновение остановился. Знакомый запах — смесь озона, оружейной смазки, ладана и старого камня — ударил в нос. Дом. Коридор был полон людей, но в единый миг всё стихло.

Сначала его узнали двое. Сержант… нет, уже капитан Коллоди — широкоплечий здоровяк с седеющими висками и шрамом через подбородок — первым пришёл в себя. Его грубое лицо медленно расплылось в улыбке — слишком широкой, слишком напряжённой.

— Мать честная… — выдохнул он хрипло. — Мендоса?

Коллоди шагнул вперёд и крепко, по-мужски хлопнул его по плечу. Чуть сильнее, чем требовалось. Следом подошёл Фьоре — стройный, всегда немного нервный, теперь уже тоже в капитанских погонах. Он хлопнул Мендосу по другому плечу, но уже осторожнее

— Живой, сукин сын… — пробормотал Фьоре, сжимая его предплечье. — Мы и не думали тебя увидеть.

Вокруг начали собираться другие. Старые знакомые, с кем когда-то вместе ходили на операции, пили дешёвое вино в римских подвалах и прикрывали друг другу спины. Кто-то улыбался, кто-то просто смотрел — настороженно, почти с благоговейным страхом.

— Говорят, ты из Ордена вернулся… — тихо сказал кто-то сзади.

— Первый, кто вернулся, — добавил Фьоре, не убирая руку с плеча Мендосы. — Никого еще не переводили назад.

Мендоса криво усмехнулся. Улыбка вышла острой, словно битое стекло.

— Видимо, я плохо понимаю приказы, — спокойно ответил он – или слишком хорошо.

Несколько человек нервно рассмеялись. Но смех быстро угас. Все смотрели на него так, будто он вернулся не из другой организации, а с того света. Кто-то крестился украдкой. Кто-то невольно отступил на полшага.

— Слышал, ты ментоскоп прошёл? — спросил Риккарди, стараясь говорить легко. — И какого-то голема завалил, — добавил кто-то сбоку.

Мендоса не ответил. Просто обвёл взглядом лица старых товарищей. В их глазах читалась радость от встречи… и одновременно — осторожная дистанция. Как будто он теперь был меченым. Такими же взглядами он сам награждал сотрудников собственной безопасности. Или особистов.

Коллоди ещё раз хлопнул его по плечу, уже мягче.

— Рад тебя видеть, брат. Если… — он слегка понизил голос, — если что нужно, только скажи. Прикроем, достанем, выменяем. Отберем.

Мендоса коротко кивнул.

— Пока ничего не нужно, братья. Просто… дайте пройти.

Толпа нехотя расступилась. Он пошёл дальше по коридору, чувствуя спиной десятки взглядов. Шёпот возобновился, едва он отошёл на десять шагов.