— Так точно.

Папуас кивнул на тело «палача», которое Мендоса уже успел завернуть в плотный ковёр.

— Это и есть груз?

— Так точно.

— Загружаемся. Давай шустрее, майор, окно без спутников не такое уж и длинное. Э, шутники – продолжил он, обращаясь к подчинённым - если хотите забрать шавку, берите, только чтоб он мне салон не обоссал.

Мендоса встал, пошатнувшись, но удержался на ногах. Двое океанийцев подхватили ковер с телом, третий помог ему самому забраться в конвертоплан. Последним в салон запрыгнул заметно повеселевший пёс, который, впрочем, увидев Мендосу вновь жалобно заскулил и спрятался под лавку.

* * *

Подземная база Элиаса встретила Хоакина уже привычной сыростью, гулом вентиляторов и резким запахом масла. Мендосу практически внесли внутрь и усадили в тяжёлое кресло. Броня была покрыта засохшей кровью, левое плечо пульсировало тупой болью рёбра ныли так, будто по ним оттоптался слон. Через несколько секунд главный экран ожил. На нём появилось взъерошенное, возбуждённое лицо Кракена.

— What’s a cluster-fuck, dude?![34] — сходу выпалил он по-английски, широко раскрыв глаза. — Что ты такое привёз, майор?! Я посмотрел анализ из капсулы — у него титановый череп и механические глаза! Это что за cunt[35] вообще?!

Мендоса устало откинулся в кресле и огрызнулся:

— Да я сам в душе не имею, что это было. Никогда такого не видел. Думал, просто прикончу Эспиносу и уйду, ну охрана из стражей будет. А тут этот… вылез из темноты, как хренов терминатор. Сказал, что он какой-то палач Инквизиции… Сказал, что рад меня видеть. Пидор.

Элиас стоял рядом, быстро перебирая данные на планшете. Наконец он поднял взгляд на Мендосу, в глазах читалось неподдельное уважение.

— По уровню интеграции усилений и сложности аугментаций это почти «Учитель», — проверещал он. — Местами ниже или даже чуть выше. Гибридная механика с внешними актуаторами. Никогда такого не видел. Если то, что он говорил это правда, то Инквизиция занялась нехарактерным для неё. И ты это убил!

Мендоса раздражённо поморщился и сплюнул кровью на пол.

— Да мне похеру, какой у него был уровень. Убил и убил. Мне нужно отчитаться об успешной операции, а если я покажу вот это руководству — он кивнул в сторону тела Палача, — то мне очередная лычка практически обеспечена. Так что, парни, слегка подлатайте меня и тащите назад в Чили, пока этот гондон не протух.

На экране Кракен несколько секунд молчал, а потом громко, почти весело рассмеялся.

— Ого, майор, ты, похоже, совсем попутал, — сказал он, ухмыляясь. — Мы тебе не личная скорая помощь и не такси по вызову. Ты, конечно, крутой парень, но и мы не благотворительная организация.

Кракен наклонился ближе к камере, глаза его блестели.

— Если ты не хочешь нормально оплачивать наши услуги, а ты, как я понимаю, беден, словно… ха-ха, церковная крыса, то нам нужно примерно пятнадцать часов на полное изучение этого твоего «Палача». Сканирование, разбор механики, анализ всех этих железок в голове. После этого мы тебя и твой груз вернём в целости и сохранности. Ну, почти в целости.

Мендоса долго смотрел на экран тяжёлым, усталым взглядом. Потом устало выдохнул сквозь зубы:

— Десять часов. И вы собираете этого ублюдка как было, чтобы наши яйцеголовые ничего не заподозрили.

— Договорились, майор — кивнул Кракен. — Десять часов, и ты свободен. Считай, это платой за доставку.

Глава 10. Miserere mei, Domine…

Бункер Ордена, графство Клэр, Ирландия

Глубоко под толщей известняковых скал, в помещении, которого официально не существовало, воздух был холодным и стерильным. Стены из армированного бетона покрывали тонкие золотые кресты и фрески с изображением Архангела Михаила, поражающего дракона. Под потолком горели яркие хирургические лампы, безжалостно освещая стальной стол в центре зала.

На столе лежало то, что осталось от Гаиски Аррисабалы. Тело было вскрыто. Череп распилен, титановые пластины откинуты в стороны, словно створки раковины. Механический глаз был вынут и лежал в прозрачном контейнере, слабо мерцая красными кольцами. По тыльной стороне кистей и предплечий блестели внешние актуаторы — грубые, но идеально подогнанные под кость и мышцы. Вокруг стола застыли люди.

Во главе стоял Паоло Росси, брат-экзекутор первого ранга, отец-предстоятель Ордена Святого Архистратига Михаила. Он был одет в наскоро накинутую поверх цивильного костюма белую сутану, глаза искрили злобой.

Рядом с ним находились кардинал Конти, давний и бессменный глава Папской Жандармерии и ещё двое кардиналов из Ватикана, поддерживающие Орден. Чуть дальше вытянувшись по струнке, дрожа и нервно переглядываясь, стояли главный инженер, ведущий математик, два биолога, генетик и глава разведки Ордена. Росси долго молчал, глядя на вскрытое тело.

— Что это такое, — начал он, и голос его вибрировал от едва сдерживаемой ярости. Он стоял над вскрытым телом, тяжело дыша, кулаки сжаты так, что побелели костяшки. — Что это за тварь, братья? Механический голем? Что за труп с глазами-лампочками?

Он резко развернулся к главе разведки. Движение было таким внезапным, что полы белой сутаны хлестнули по воздуху. Епископ Джанини невольно отступил на полшага.

— Пьетро, это твоя недоработка! — почти прорычал Росси, ткнув в него пальцем. — Ты должен ложиться с мыслью об Инквизиции и просыпаться с ней же! А вместо этого я вижу вот это… — он брезгливо кивнул на распиленный титановый череп, из которого всё ещё сочилась смесь крови и тёмного масла.

Глава разведки побледнел, кадык судорожно дёрнулся. Он открыл рот, но не издал ни звука, только тяжело сглотнул. Росси медленно перевёл тяжёлый взгляд на ведущего математика и главного инженера. Оба стояли навытяжку, словно провинившиеся студенты. Инженер нервно крутил в пальцах планшет.

— Кто вешал мне лапшу на уши, что наши технологии — вторые после схизматиков? — свистящим шёпотом спросил Росси. От этого шёпота по комнате пробежала волна холода. — Кто? Как вы объясните мне это… — он сделал шаг к столу и с отвращением ткнул пальцем в стальные актуаторы на предплечье трупа. — Это не наши аугментации. Это не наши технологии. Это… что-то новое. Кто автор? Кто, мать вашу, это создал?!

В комнате повисла тяжёлая, звенящая тишина. Только тихо гудели лампы да капала на кафельный пол тёмная жидкость из развороченного механизма. Кардинал Конти медленно перекрестился, пальцы вертели старые нефритовые чётки:

— Мы должны сохранять спокойствие, брат Паоло.

В глазах отца-экзекутора всё ещё кипела ярость, но он уже брал себя в руки — медленно, тяжело, как человек, который привык держать в узде гораздо более страшные вещи. Росси резко повернулся к нему, полы белой рясы взметнулись, но он сдержал себя. На мгновение в его глазах вспыхнула ярость, однако он склонил голову в уважительном поклоне, как и полагалось перед князем Церкви.

— Простите мою горячность, Ваше Высокопреосвященство, — произнёс он уже тише, хотя голос всё ещё дрожал от сдерживаемого гнева. — Но как мне сохранять спокойствие, когда Инквизиция уже вовсю штампует каких-то Палачей с железными мозгами и титановыми черепами?

Главный инженер откашлялся — звук вышел сухим и нервным, словно у него внезапно пересохло горло. Он стоял, слегка сутулясь, не решаясь поднять глаза на Росси, и смотрел куда-то в пространство между вскрытым черепом и собственными ботинками.

— Технология не наша, — начал он наконец, голос звучал приглушённо, почти виновато. — Степень слияния аугментаций гораздо ниже, чем у наших образцов. Внешние актуаторы, прямое соединение с костью, оптико-механический интерфейс… Формально оно близко к уровню «учителя», мышечная сила даже выше. Но скорость реакции, распознавание угроз, когнитивные способности — заметно ниже. Мы такого не делали. Даже в R&D ничего подобного не отдавали.