Через несколько дней Алекс вспомнил о данных, но как раз начались школьные экзамены, и времени совсем не было. Чип остался лежать в ящике с инструментами.

— Потом посмотрю, — говорил себе Алекс, но "потом" все не наступало.

Прошел месяц. Алекс продолжал работать в мастерской дяди, совершенствуя свои навыки среди мерцающих кристаллов и гудящего оборудования. Иногда он натыкался на кристалл взглядом, вспоминал о загадочных картах и голографических звездах, мерцавших в воздухе мастерской, и думал: "Надо бы посмотреть". Но всегда находились более срочные дела.

Школа, работа в мастерской, друзья, семья — жизнь десятилетнего мальчика была полна событий. Данные о неизвестных мирах и древних тайнах казались чем-то далеким, не связанным с повседневной реальностью .

— Когда-нибудь обязательно изучу, — обещал себе Алекс, убирая чип все глубже в коробку.

Вечером, лежа в кровати, Алекс иногда вспоминал о том дне, когда он впервые включил R4-K9. В памяти всплывали детали: мерцание кристаллов на полках, надоедливая музыка (он до сих пор себя напевал про лекку).

"Может быть, когда я стану старше, — размышлял Алекс, — когда лучше изучу технику, смогу взломать защиту дроида. Или найду другой способ получить полные данные."

В конце концов, ему было всего десять лет. Впереди была целая жизнь, полная возможностей для открытий и исследований.

Глава 9 Исследование подземелий

Район, соседний с их сектором Коронета, давно был городским призраком. Когда-то, сотни лет назад, это был пульс Кореллии — комплекс гигантских заводов, где день и ночь строили и ремонтировали военные корабли для флота Республики. Тысячи рабочих, гул станков, рёв плавильных печей, транспорты с сырьём, уходящие в космос готовые эсминцы — это был город в городе, символ мощи и технологий. Пока шли войны на периферии, пока Республике нужен был флот, квартал жил.

А потом войны затихли. Военные заказы начали сокращаться. Необходимость в гигантских наземных мощностях отпала. Заводы один за другим стали закрываться, консервироваться, а потом и просто бросаться на произвол судьбы. Рабочие разъехались, энергосети отключили, огромные цеха погрузились в тишину.

Городские власти много лет говорили о грандиозных планах: снести устаревшие корпуса и построить на их месте новый жилой район с парками, или технопарк, или даже музейный комплекс. Но каждый раз что-то вставало на пути — то бюджет уходил на более срочные нужды, то менялась администрация, то возникали споры о собственности на землю. Проекты пылились в архивах, а квартал медленно ржавел.

Алекс видел на старом плане целые кварталы подземных помещений — старые мастерские с высокими сводами, бесконечные склады, энергетические узлы, опутанные кабелями толщиной с человеческую руку. Все это должно было лежать прямо под его ногами.

— Должны быть точки доступа, — пробормотал он, изучая схему вентиляционных шахт, которые извивались между уровнями подобно металлическим змеям. — Вот здесь, старая система воздуховодов... Они не могли замуровать все входы.

Через три дня Алекс стоял перед ржавой решеткой в техническом переулке, где даже днем царил вечный полумрак между высокими стенами зданий. Воздух здесь был тяжелым. Он вооружился самодельными инструментами — плазменным резаком, собранным из запчастей, и портативным фонарем, который дядя считал пропавшим. Металл поддался удивительно легко — болты рассыпались в ржавую пыль при первом же прикосновении, словно время превратило сталь в песок.

Узкая шахта встретила его дыханием прошлого — воздух пах застоялой влагой, пылью и чем-то еще, неопределимо древним. Металлические стенки были покрыты конденсатом, который капал с потолка мерным, гипнотическим ритмом. Алекс протиснулся внутрь, чувствуя, как холодный металл царапает спину через одежду. Луч фонаря дрожал в его руке, выхватывая из кромешной темноты трубы и кабельные жгуты, покрытые толстым, бархатистым слоем пыли, которая поднималась облаками при каждом движении.

Решетка в конце шахты висела на одной петле, раскачиваясь от слабого движения воздуха с тихим скрипом. Алекс осторожно раздвинул металлические прутья, и они подались с протяжным стоном.

То, что он увидел, заставило его забыть о дыхании.

Перед ним простирался огромный зал, потолок которого терялся в темноте где-то высоко над головой. Воздух здесь был другим — более холодным. Ряды массивных колонн уходили вдаль, теряясь в глубинах зала, поддерживая своды, покрытые замысловатыми техническими узорами, которые при свете фонаря казались живыми, пульсирующими. Стены были облицованы каким-то темным металлом, который поглощал свет, отражая его лишь тусклыми бликами.

Алекс сделал несколько осторожных шагов вперед, и звук его шагов гулко отдался в пустоте, многократно отражаясь от стен и колонн, создавая иллюзию присутствия невидимых спутников. Пол был выложен плитами из неизвестного материала — не металла, не камня, а чего-то среднего, что под ногами ощущалось одновременно твердым и слегка упругим. Между плитами хрустели осколки стекла и металлическая стружка, издавая при каждом шаге тихий, почти музыкальный звон.

Где-то в глубине зала слышалось тихое капание — вода просачивалась сквозь потолок, падая в невидимые лужи с мерным, гипнотическим ритмом.

Между колоннами стояли ряды заброшенного оборудования, покрытого толстым слоем пыли, которая при свете фонаря казалась серебристой. Алекс подошел к ближайшему станку — массивному устройству с множеством манипуляторов и линз, которые поблескивали в темноте, как мертвые глаза. Даже под слоем пыли было видно, что это нечто совершенно иное, чем современные машины. Линии были более плавными, органичными, материалы — более совершенными, а сложность конструкции поражала воображение. Это была не просто техника — это было искусство, застывшее в металле.

— Что же вы делали? — прошептал он, проводя рукой по гладкой поверхности панели управленияа.

Внезапно где-то в глубине раздался металлический лязг, резкий и неожиданный в мертвой тишине. Алекс замер, словно статуя, выключив фонарь дрожащими пальцами. В абсолютной темноте каждый звук казался оглушительным — собственное дыхание, стук сердца, шорох одежды. Еще один лязг, потом протяжный скрежет металла по камню, который заставил зубы заныть от неприятных вибраций.

Сердце колотилось так громко, что казалось, его слышно по всему залу. Алекс медленно включил фонарь, прикрыв его рукой так, что свет просачивался между пальцев слабыми лучами, и огляделся. Между дальними колоннами мелькнула тень — что-то большое и угловатое, двигающееся с механической неуклюжестью.

Одичавший дроид. Алекс слышал истории о машинах, которые продолжали работать в заброшенных местах, постепенно сходя с ума от изоляции и отсутствия обслуживания. Их программы деградировали, логические цепи замыкались, и они становились непредсказуемыми, опасными.

Из темноты донеслось бормотание — искаженный электронный голос, произносящий обрывки фраз: "...процедура номер... семь-семь-четыре... инициализация... ошибка... ошибка... где... где операторы?... смена закончилась... нет... не закончилась... работать... всегда работать..." Голос то затихал до шепота, то поднимался до механического крика, создавая жуткую какофонию в пустом зале.

Он начал медленно пятиться к выходу, стараясь не шуметь. Тень двигалась между колоннами, сопровождаемая скрипом поврежденных сервоприводов — звуком металла, трущегося о металл без смазки, пронзительным и болезненным. Алекс различил силуэт — старый погрузочный дроид, один из манипуляторов которого волочился по полу, оставляя за собой борозду в пыли и искры от соприкосновения с каменными плитами.

"...где груз?... груз номер... номер... ошибка памяти... перезагрузка... не удалась... " — бормотание становилось все более отрывистым, перемежаясь статическими помехами и механическими звуками.