- У нас когда-то в роте всем делали рентген. На следующий день сказали, что у меня двухстороннее воспаление легких, и положили в санчасть. Там через каждые 6 часов делали уколы толстым шприцем. На 4-й день сказали, что снимки просохли, и у меня никакого воспаления легких нет, и чтобы шел я в рот… в свою роту, и не занимал здесь место понапрасну. Потом еще 3 дня от уколов на попе сидеть не мог. Вот и весь мой медицинский опыт по молодости! Я тогда две бутылки водки мог выкушать, а сейчас что-то не то… романьтизьму не хватает! Вот и приходится кефир хлебать. Пошли, мужики, что ли?.. – один из подполковников встал и направился к выходу.

В бане, на кладбище и в больнице чинов нет…

- Шутница всё же эта баба Нюра,.. – начались философствования после распития кефира.

- В медицине шутников всегда навалом, - согласился другой. - Выехали мы как-то на учения, а при развёртывании станции мне под ноготь большого пальца на руке попала заноза. Пошёл к потом медику, он перевязал. Говорит, придёшь после учений в санчасть. Это неделя где-то. Прихожу: медик бинт снял, а у меня на пальце – чёрный волдырь. Он какие-то инструменты достал и положил на стол.

И говорит мне неожиданно: «А посмотри, что там в углу?» Я голову повернул посмотреть, и вдруг меня пронзает резкая боль. Я крикнуть не успел, поворачиваюсь назад, а ноготь уже оторван. После медик взял ножницы и обрезал весь гной.

Неделю я лежал в санчасти. Ноготь вырос новый, немного бугристый. И 30 лет я мог определить на какой руке это было, а сейчас нет: ногти стали одинаковыми…

- Б-р-р-р!!! – вот так, а ещё и ненормативной лексикой больные дружно согласились, что та шутка и правда была дурацкой.

- Ноготь – это ерунда. А вот когда приходится лечить «ерунду», то бывали дела, такие, что ого-го!!!

На учениях в какое-то летом было пипец как жарко. Сослуживец Валера Л. решил облегчить бремя жары и под спецзащитный костюм не надел хэбушечку.

И занимался-то боец заправкой ракет горючкой. Не знаю точно, что у него произошло, но что-то случилось: то ли он натер причинное место, то ли грязь туда попала, но «чудо» у него распухло до невероятных размеров, а пойти в санчасть он очень сильно стеснялся… Эх, молодо-зелено!

Мне уж 26 было, поэтому я сразу в бане приметил: че это Валера, как девочка жмется? Даже старшина не усек, а я приметил это «чудо» у него. Ну и с Саней, сержантом, к Валере подступили и начали вдвоем уговаривать, чтобы в санчасть сходил, мы ему и так и сяк толкуем, а он – ни в какую!

Только мой последний аргумент, что у него хозяйство отвалится, его добил, и он согласился. Но, когда мы из бани вернулись в часть, он опять заартачился: не пойду и все тут, - всё твердил, что член-то не болит, а размер его очень даже нравится.

Еле-еле его вдвоем уговорили, а, вернее, чуть ли не силой уволокли в санчасть, да и впихнули в кабинет. Сами, конечно, подглядываем, чтобы он не отвертелся от медсестры и не улизнул. Ну, стоим и через стекло наблюдаем.

Слов-то не слышно, а так всё как на ладони, т.е. не на ладони, а... в деревянном пинцете, большом таком. Медсестра в руки брать «чудо» его не стала, а взяла пинцетом этим и в здоровенный химстакан с розовой жидкостью опустила, и полощет там, как баба в речке белье...

Но то самое «чудо» же не бесчувственное белье, оно верхнему Валеркиному уму не подчиняется, у него своя голова под хвостом. И... в какой-то момент «чудо» вылезло из колбы и уставилось на медсестру: этакий одноглазый циклоп. Но та растерялась только на мгновение: все-таки бывалая военнообязанная, и хлопнула «чудо» по головке деревянной линейкой!

Валера-то сознание не потерял, но чудо опять было захвачено пинцетом и хорошо прополоскано, и попыток мятежа больше не предпринимало. Вот так, на хорошей ноте, завершились учения для того бойца.

Мы же наржались вдоволь. По-моему, он еще пару раз сходил в санчасть, но уже без нас, и знали об этом только мы втроем, да еще медсестричка, но ей, видимо, это было не впервой, т.к. здоровая линейка у нее всегда была под рукой: она знала, как «чудо» реагирует на теплый раствор марганцовки.

А у Валеры потом все прошло и пришло в свои размеры; правда, последнее его не шибко радовало…

Сей рассказ завершился под изнурительных хохот военных, сползавших со стульев на пол…

- Ну, не повезло солдатику, бывает… А бывает, что два раза подряд не везёт.

Казалось бы: стрельба – это самое обыденное в армии дело. Если боец не умеет стрелять из автомата, то какой это боец? – недоразумение, да и только. А вы можете себе представить, чтобы солдату при стрельбе не повезло два раза подряд? А???

Мы притихли, задумчивые, перебирая разные варианты. Никто так и не угадал.

- А дело было так… Один мой подчинённый, назовем его «рядовой Пупкин», на огневой позиции грубо нарушил инструкцию. Что же он натворил? Во время стрельбы автомат может не выстрелить по разным причинам: бывает утыкание в стволе, или патроны в магазин зарядил неправильно. Утыкание, как правило, происходило из-за того, что затвор не передергивали резким движением, а как бы сопровождали. Из-за этого и клинило автомат при выстреле. Так вот: этот Пупкин как раз сопроводил затворную раму рукой при передергивании затвора. Выстрела после нажатия на спусковой крючок не произошло.

И смущенный Пупкин начал поворачивать автомат в сторону стоящего справа сержанта со словами: "А у меня во-о-о…". Ствол самого надежного во Вселенной автомата не успел довернуться до возможной жертвы, так как сержант ударом кирзового сапога по морде лица нарушителя инструкции привел солдата в исходную ипостась со словами: «Лежать, с...ка, куда?!!»... - далее следовала трехэтажная ненормативная лексика.

Но армия есть армия, и Пупкину простили попытку «покушения» на сержанта, помогли перезарядить автомат и, тщательно подготовившись к очередному казусу, разрешили выстрелить. Но Пупкин и во второй раз смог грубо нарушить инструктаж. После первых четырех выстрелов он сбегал к мишени и, не найдя попаданий, грустный вернулся на исходную. Видимо, тут он захандрил и вместо того, чтобы вести огонь одиночными, случайно перевел флажок оружия на автоматический огонь.

Ствол резко дернулся, и все четыре пульки за долю секунды ушли в небо. Когда выстрелы стихли, эхо от выстрелов разнесло в округе громкое «...мать-мать-мать». Это уже кричал наш унтер. За стрельбищем рос лес, который тянулся на несколько километров. За ним стоял свинокомплекс. Убойная дальность пули автомата - 1500 метров, так что, надеюсь, хрюшки не пострадали – только унтер малость попереживал. Но Пупкин после этого огреб по полной…

Да, у нас таких примеров двойного косяка за час ни у кого не нашлось. Послышался голос:

- А что, господа, у нас хороший тост нарисовался: «За везение!». Надо будет завтра на полднике за это компота выпить!

На том и порешили.

Глава 3. Будни столичного госпиталя.

- Брендюрёв! К тебе гости!!! – протрубила постовая медсестра, распахнув дверь моей палаты. Аккуратно, не ногой.

Я тогда был ещё лежачим, еле-еле оклемался – и уже кто-то рвётся меня навестить.

Сердце кольнуло острой сладкой болью: Бусана! А кто ж ещё? У меня на этой планете друзья ещё не завелись, родни никакой отродясь не бывало, и только у Бусаны имелась возможность покупать билеты в какую угодно точку Вселенной…

В палату тяжёлым шагом зашёл… Командор. Огляделся:

- Нормально ты устроился! И на работу ходить не надо! – жизнерадостно прогудел он.

Авоськи с фруктами или ещё какими «гостинцами» я у него не заметил…

- Здравия желаю, господин Командор! – прохрипел я: у меня было осколочное повреждение лёгкого, перешедшее в пневмоторакс, который мне вовремя купировали, но я ещё не имел достаточно сил для бравых рапортов.

- Можешь не вставать, - благодушно разрешил Командор, на плечах которого красовался небрежно накинутый белый халат. – Ты мне вот что скажи: говорить можешь, или мне лучше через недельку зайти?