— Мисс Венда… — наконец произнёс он, и в его голосе появилась настоящая надежда, — это кажется наиболее оптимальным решением.
Он наклонился чуть ближе и заговорил тише, уже совсем другим тоном:
— Если вы нам поможете с мальчиком… я со своей стороны обещаю вам в будущем любую поддержку, которую может оказать Бюро. В рамках закона, — он сделал паузу и заговорщицки улыбнулся, — и иногда чуть больше.
Спустя час голографическая карта медленно угасла, растворившись в воздухе мягкими голубоватыми искрами. Роберт откинулся в кресле, снял очки и несколько секунд просто смотрел в одну точку. Потом на его лице медленно расплылась хищная, довольная улыбка. Он энергично потёр ладони друг о друга.
— Чёрт возьми, мисс Венда… — протянул он. — Это реально работает.
Он кивнул на свой планшет, где только что закончил просматривать очищенную запись воспоминаний мальчика.
— Фрагменты чёткие, как на профессиональной съёмке. Лицо ублюдка видно отлично. Он же догадался отключить все камеры в торговом центре за двадцать минут до начала бойни. Мы его теперь точно возьмём.
В голосе следователя звучало неприкрытое торжество. Он посмотрел на Сати с новым, восхищённым уважением. Она повернулась к следователю и протянула ему небольшую чёрную флешку.
— Здесь полная верифицированная запись процедуры. Оригиналы и сырые данные можете официально запросить в Гааге — они уже лежат в архивах МУС. Сати едва заметно подмигнула Роберту — быстро, почти незаметно для постороннего взгляда. Он взял флешку, кивнул с уважением и спрятал её во внутренний карман пиджака.
Мальчик медленно поднялся. Он стоял немного неуверенно, словно заново привыкая к своему телу. Несколько секунд он молчал, глядя в пол, потом тихо, чуть неуверенно произнёс:
— Мисс доктор… скажите, когда мне уже можно будет начать тренировки? Скоро полуфинал кубка школ по соккеру. Папа говорил, что мы обязательно должны взять кубок в этом году…
Глава 3. Возвышение
Глава 3. Возвышение
Мексика, штат Коауила, много лет назад.
Жара не спадала даже ночью. Воздух был густым, тяжёлым, пропитанным запахом сухой земли, пыли и крови. Семнадцатилетнему Хоакину казалось, что этот густой, сладкий, тошнотворный запах пропитал здесь всё. В низине, за невысоким холмом, стоял большой склад картеля «Зетас» — несколько бетонных ангаров, высокий забор с колючкой и вышки с пулемётами. Мендоса сидел на корточках за старым ржавым грузовиком, сжимая в потных руках потрёпанный АКМ. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Это был всего лишь второй его настоящий выход. Наёмники, что взяли его банду с собой, даже не скрывали, что считали их «мясом». Одноразовым расходником.
Рядом с ним бесшумно присела невысокая девушка лет двадцати двух. Стройная, сухая, словно свитая из стальных жил, зеленые глаза смотрели на него изучающе. Коротко стриженые светлые волосы были небрежно прихвачены банданой с изображением Че. Она посмотрела на него искоса и неожиданно спросила с легким кубинским акцентом:
— Э, щенок. Как тебя зовут?
— Хоакин, — хрипло ответил он.
Вдова. Ну, ты слышал.
Она кивнула, проверяя прицел своей VSS.
— Слушай меня, Хоакин. Когда начнётся, не лезь вперёд. Не геройствуй. Держись за соседом или за укрытием. Гранату кидай понизу, сосчитай до двух перед броском, чтобы не прилетела обратно. Когда начнут работать пулемёты — падай сразу, лицом в землю. Не думай. Земля — твой лучший друг сегодня.
Она замолчала на пару секунд, потом добавила, не глядя на него:
— И береги себя. Ты ещё слишком молод, чтобы сдохнуть так рано.
Мендоса удивлённо повернул голову. Никто из отряда раньше не говорил ему такого, для всех они были просто «мясом» — дешевыми «отмычками», бессловесной пехотой, именами которой интересовались только когда приходил день оплаты – для тех, кто уцелел.
— Нах ты мне это чешешь? — грубо спросил он – тебе-то что за дело, Вдова?
Она пожала плечами, проверяя крепление ствола.
— Я когда-то тоже была такой же дурой, но мне подсказали. Поэтому я до сих пор и жива. Возвращаю кармические долги, так сказать…
Мендоса замер с открытым ртом, глядя на неё так, будто она только что заговорила по-китайски.
— Корми… чё? — переспросил он. — Кармические долги? Это что за херня вообще? Это типа когда тебе должны бабки? Или это новая дурь, которой «Зетас» занимаются?
Вдова повернула голову и посмотрела на него с лёгкой усмешкой.
—Тупой как пробка. Не дурь, щенок. Карма. Ну, типа… если ты делаешь добро, то потом тебе тоже добро вернётся. Вселенная, типа, блядь, такая.
Мендоса несколько секунд переваривал услышанное, потом выдал с искренним недоумением:
— То есть если я сегодня не завалю никого, то мне потом тоже никто не завалит? Серьёзно? - Он фыркнул, качая головой — бля, я думал, ты мне сейчас как их мочить расскажешь, а ты мне тут про какую-то карму впариваешь. В следующий раз скажи просто: «Не сдохни, придурок».
Вдова тихо, почти беззвучно, рассмеялась.
— Не сдохни сегодня, придурок. У тебя ещё всё впереди.
* * *
Мендоса резко открыл глаза и судорожно вдохнул, словно его вытащили из-под воды. Боль обрушилась мгновенно — густая, тяжёлая, разрывающая. Казалось, по каждому нерву медленно протягивали раскалённую проволоку. Суставы горели, мышцы сводило судорогами, а позвоночник пульсировал так, будто кто-то вбивал в него раскалённые гвозди. Он не кричал — только хрипел сквозь стиснутые зубы, тело выгнулось дугой на жёсткой койке.
Первый день после Возвышения. Он уже не помнил, сколько раз за последние часы проваливался в забытьё и выныривал обратно в этот ад. Время потеряло смысл, - осталась только боль и еще раз боль. Рядом тихо зашуршало. К койке подошла медсестра — невысокая, спокойная женщина лет сорока в светло-сером медицинском костюме. На её лице не было ничего, кроме профессиональной, чуть отстранённой сосредоточенности. Она уже привыкла к таким пробуждениям.
— Лежите спокойно, лейтенант, — ровным голосом сказала она, быстро проверяя показания приборов. Мендоса не ответил. Он только тяжело, прерывисто дышал, глядя в потолок невидящими глазами. Медсестра уверенным движением протёрла ему кожу на плече спиртом и ввела шприц. Промедол пошёл в вену быстро и легко. Уже через несколько минут боль начала отступать — не исчезать полностью, а лишь отползать вглубь, становясь тяжёлым, пульсирующим фоном.
Мендоса медленно выдохнул. Глаза его начали закрываться.
— Сколько… ещё… — едва слышно прохрипел он.
— Спите, — спокойно ответила медсестра, поправляя капельницу. — Чем больше спите, тем быстрее тело примет изменения. Всё очень индивидуально, но вы хорошо держитесь, Хоакин. Господь присматривает за вами.
Мендоса хотел что-то ответить, но язык уже не слушался. Мир снова начал расплываться, уходя в тёплый, тяжёлый наркотический туман. Последнее, что он почувствовал — как медсестра аккуратно промокнула ему лоб салфеткой.
* * *
Спустя почти год. Тихуана.
В баре было душно и шумно. За дальним большим столом оставались только двое — Вдова и Хоакин. Все остальные из отряда уже давно сдались: кто-то спал лицом в тарелке чипсов, кто-то блевал на улице, а Мендоса со Вдовой продолжали отмечать. Хоакин, в силу молодости и чистого упрямства держался наравне с девушкой. Глаза у него уже изрядно помутнели, но он всё равно тянулся за очередной рюмкой омерзительного местного пойла, которое бармен в шутку именовал текилой. Вдова откинулась на стуле, курила и лениво улыбалась. Она тоже была сильно пьяна, но держалась куда увереннее Мендосы. Играла негромкая музыка, на удивление приличная, Хоакину казалось, что он даже узнаёт что-то из The Beatles. Или Queen – он не особо разбирался в старой иностранный музыке. К их столу, покачиваясь, подгрёб местный бугор — здоровенный, небритый мужик, экипированный кожаной курткой и золотой цепью такой толщины, что она уверенно удержала бы ирландского волкодава – не из крупных, но всё же.