— Да, вот тут мы прокололись, — задумался Клещ. — Что в очередной раз доказывает, что не существует идеальных планов. В общем, капитан Рудра, я тебе вот что скажу. Что бы сегодня не случилось с «Рапирой», держи свою команду при себе и ни за что не отпускай. Не надейся увильнуть от капитанства при первой возможности. У вас есть шанс стать неплохой боевой силой.

Дело оборачивалось все чуднее и чуднее. С моей далеко не лучшей харизмой и никудышным ораторским искусством в капитаны я действительно не решился бы лезть. Но держать меня в неведении… очень похоже на манипуляцию-многоходовочку, конец которой еще не виден. Не люблю я такое.

С другой стороны — у меня есть команда? Есть. Состою ли я в клане, который мне нравится? Вполне. Еще и какие-никакие деньги получаю, хотя по сравнению с заработком топовых игроков они кажутся крохами, но я не жалуюсь. Остается только держать команду в тонусе и постараться отсеивать любых сомнительных личностей, чего бы это ни стоило. И что в итоге? Выходит, что дела обстоят нормально — по крайней мере, пока. Еще бы квест на манускрипт выполнить, и можно будет почувствовать себя королем пиратского танцпола — и задуматься о чем-то большем.

С такими мыслями я вышел на палубу. «Рапира» уже набрала скорость, а корма «Мести Коварного Котэ» сияла фонарями.

— Кэп, — вышел мне навстречу Менестрелиус. — Дело такое. Согласно инструкции, вести огонь мы будем с приличного расстояния. Наши пушки, особенно на батарейной палубе, только-только будут доставать. Я бы предложил снять с них задние колеса. Перезарядка обойдется нам дольше, зато увеличим угол наклона.

— Хорошо, но только по левому борту, — ответил я. — На правом орудийные порты ни за что не открывать без команды.

Боцман кивнул, взял в руки свисток и двинулся навстречу нашим бойцам на баке. А для меня пришло время поруководить командой — маневры уже начинались.

— Изготовиться к повороту! — командую я, когда «Левиафан» уже осуществляет маневр, уходя в лево.

Вместе с ним меняется и ветер. Он задувает в корму слева, потом в борт, начиная клонить судно направо. Теплый воздух неровными порывами меняется с холодным, что, возможно, должно противоречить законам физики, на которые Счастливчик клал тысячу бесов морских. Его Удача — его правила.

— Шесть румбов вправо! — кричу я, и рулевой наседает на штурвал, а матросы по указу Николаса переставляют латинский бизань-парус.

Тем временем «Левиафан» уходит в сторону, чтобы «тащить» не только авангард, но и кордебаталию. Если он уйдет слишком далеко вперед, ветра на всех не хватит, поэтому корабль выбывает из кильватерной линии. Теперь первым идет фрегат Аннели. Темные фигуры армадовских кораблей видны уже совсем недалеко.

На переговорах Тангризнир упомянул французов. Похоже, тактика полукруга была не единственным, что у них заимствовала современная «Армада». Корабли примыкали так близко друг к другу, что бушприты почти вплотную упирались в кормы. Им будет вполне достаточно держать оборонительную тактику, чтобы топить наши суда. Такую вражескую линию нам пока не прорезать — тем более что за первой линией испанцев стоит вторая, а за той третья…

— Орудийные расчеты — к бою! Орудийные порты по левому борту открыть!

Сам бы я и рад зарядить пушечку где-нибудь на квартердеке, но отвлекаться совсем не хочется. Ситуация слишком волнительная, чтобы я мог оторваться от темных фигур кораблей хотя бы на минуту.

«Левиафан» почти остановился, начал вращаться, и его корма посмотрела прямиком на правый борт «Мести Коварного Котэ». Ветер вдруг зашел еще левее, и корабли нашей линии, все как один, принаклонились на правый борт. Теперь я понял, почему Менестрелиус не побрезговал снять с лафетов колеса. При таком наклоне орудия будут выкатываться из орудийных портов — а значит, придется все время затягивать тали.

Аннели подала сигнал — разумеется, в виде артиллерийского залпа. Вслед за ней загромыхали пушки Котэ. Пришла и моя очередь.

— Пли! — кричу я, и адская канонада приходит в движение.

Канониры выстреливают не всеми орудиями разом, а небольшими пачками. На нижней палубе хозяйничает Адриан, на открытой делом заведует еще и боцман. Они раздают побочные команды — каким пачкам стрелять и как высоко целиться. Тем более что моих команд почти неслышно из-за грохота, и мои помощники будут дублировать их на разные участки корабля через сообщения.

Снаряды темными фигурами выскакивают из орудий, оставляя за собой — у самых дул пушек — огненные слепки. Палуба быстро наполняется темным дымом, и кажется, будто это просто галеоны «Армады» решили притушить огни. Но чем хорош бой в движении, так это тем, что дым успевает рассеиваться, а мы идем дальше.

— Поднять фор-марсель! — раздалась команда Николаса.

Марсовые отдали гитовы и гордени, выбрали шкоты. Парус заполоскало, потом он натянулся, обретя форму натянутого полукруга.

Ядра дугой продолжают устремляться на вражеские махины, качающиеся на волнах. Как часто они попадают, разобрать сложно — я пытаюсь это сделать в подзорную трубу, но освещение у испанцев все еще слабое, а луна только-только начала выходить из-за облаков.

— Книппель! — кричу я, и пушки исторгают новые выстрелы.

Под вспышки пламени с корвета замечаю, как гантелевидные снаряды и ядра на цепях проносятся в воздухе, достигают пика по высоте и идут на снижение.

Испанские галеоны и фрегаты покоятся на волнах длинной линией, которая дальше — гораздо дальше — сворачивается полукругом, в центр которого устремились брандеры. Центральные суда до сих пор осыпают ядрами полыхающие корабли, но до туда нам еще далеко. Зато корабли, стоящие продольно нам, не имеют возможности оперативно придти в движение. Теоретически, испанцы должны делать повороты оверштаг, работая на два борта. Но они не были готовы к столь стремительной атаке, и потому медлят. Если же армадовцы захотят выставить паруса, им придется долго верповаться, чтобы не задеть друг друга, и потому они не торопятся идти на сближение — или вообще хоть куда-нибудь идти. Вместо этого наконец осмаливаются дать ответный залп.

Палубы врага исторгнули потоки пламени, и буквально в нескольких метрах от левого борта начали шлепать ядра. Ни одно из них не ударило в «Рапиру», хотя такой шанс все еще оставался, и ликовать было рано.

Мы не сбавляем ход, чтобы освободить место кордебаталии — она еще далеко, и пока «Левиафан» смотрит в сторону бухты, тяжелая эскадра не сможет выйти на обусловленную кильватерную линию. Поэтому корабль «Пиратов Икс» вновь поворачивается, меняя за собой ветер. Тот ослабевает, отчего корпус «Рапиры» выпрямляется. Теперь испанцы могут до нас достать.

— Обрасопить реи фордевинд! — кричу я, хотя это мог бы сделать и шкипер.

Но мы не зря не убирали паруса. Судно, что сделало по нам первый залп, уже ушло с линии огня. Теперь наш борт смотрит на линейный корабль третьего ранга, который минутой ранее опустошил все орудия, стреляя по корвету.

— Огонь по готовности! — раздаю команду я, и ее дублируют мои помощники.

Не успевает «Рапира» миновать «линейку», которой уже досталось от залпов предыдущих пиратских кораблей, как стоящий за ней галеон роняет бизань-мачту.

Встав на бак, я устремляю подзорную трубу на другую мачту далеко впереди. И вижу, как она горит. Мачта эта принадлежит кораблю, что находится далеко в стане врага. Похоже, стелс-отряд «Пиратов Икс», что ушел на дельфинах, уже активно занимался своей пожароопасной деятельностью.

Минуя один галеон, мы равняемся с другим. Этот выглядит более грациозно. Даже в свете луны его корпус отливает темными цветами. Он исторгает бортовой залп аккурат тогда, когда «Рапира» целиком входит в линию огня. Я замечаю, как ядра, пущенные с очень высокой кормы, несутся прямиком в центр «Рапиры». Не успевают они приземлиться, как с палубы врага дают о себе знать еще и мортиры.

— Якорь мне в глотку…

Глава 27

В пекло

Снаряды рвали снасти и паруса, стучали по обшивкам мачт, сносили людей. В двух шагах от меня ядро оторвало руку Фрингилье, ее кровь брызнула на меня. Пиратка вскрикнула, упала и пристально всмотрелась в остаток предплечья.