— Что-то такое слышал, да. Но сам пока не смотрел. Хочешь, я позвоню тебе, когда посмотрю фильм? И скажу, что думаю.

— Я буду рад, — Мартин благодарно кивнул. — У тебя хорошие фильмы.

— Да брось, ты же это несерьезно? — спросил Карпентер с иронией.

— Я вполне серьезен, — ответил Мартин саркастически, и они оба посмеялись, Джон похлопал его по плечу. Я не очень понял, что тут смешного.

— Ладно, паром уже отъезжает, — продолжил Джон. — Роль очень маленькая, буквально на пару секунд. Мы три месяца выбивали разрешение на съемки, представляете?

— Еще бы.

— Тут, говорят, был какой-то взрыв три или четыре месяца назад. Какой-то псих взорвал самодельную бомбу в музее. Повезло, что никто не пострадал, бомба детонировала ночью.

— Я слышал, это были хорватские террористы, — сказал Мартин.

— Прямо из Югославии?

— Да хер его знает.

Паром тронулся в сторону Статуи Свободы.

— В общем, роль маленькая. У нас по сюжету Манхэттен отгорожен от всего мира, а на острове Свободы находится застава военной полиции. Мы снимем буквально пару дублей, это не займет много времени. В кадр попадет несколько солдат. Вот одним из них будет Джош. Тебя же Джош зовут, я правильно запомнил? — Обратился Карпентер ко мне. Я кивнул. — Хорошо, дальше с вами будет общаться специалист по костюмам. Мне надо согласовать пролет вертолета.

— До встречи, Джон.

Когда он скрылся в толпе, я посмотрел на Мартина и сказал:

— Надо же, какой он доброжелательный. Я не ожидал.

— Да, фильмы у него жесткие, а сам он вроде как славный малый. Как думаешь, он реально позвонит, если ему понравится «Отпор»?

— Боюсь, он уже забыл о нашем существовании, дружище.

Когда паром причалил к острову, мы двинулись за толпой по брусчатке. С реки дул прохладный ветер, заставивший меня вжать голову в ворот куртки. Съемочная группа разбрелась по площадке, я слегка потерялся, не понимая, куда мне идти. Мартин помог мне сориентироваться и отвел к лужайке, с которой открылся вид на Статую Свободы. Величественная медная фигура смотрела в сторону Атлантики, освещенная яркими белыми лампами. Снизу она казалась впечатляюще высокой. Массивный постамент из гранита придавал ее образу крепость и стойкость.

На лужайке собрались несколько человек подле мужчины в свитере, у его ног лежали огромные вещмешки. Мы подошли ближе, и он обратил на меня внимание.

— Эй, ты, — сказал он мне. — Играешь?

— Да, мне сказали, я буду военным.

— Все верно. Меня зовут Стивен, Стивен Лумис, если быть точнее. Я тут главный по костюмам. У нас тут небольшой беспорядок со статистами, поэтому я тебе сразу скажу: нет, в титрах тебя не будет. И да, тебе заплатят как за съемочный день. Семьдесят долларов, как и любому статисту. Идет?

— Вполне, — сказал я, а сам подумал, что сыграл бы и бесплатно, просто чтобы познакомиться с Карпентером.

Мне, как и другим статистам, выдали черную форму без опознавательных знаков, пластиковый бронежилет, бутафорную рацию и полицейский шлем с черным забралом из оргстекла. Я переоделся (форма была мне маловата, сапоги поджимали), снарядился и получил в руки такую же игрушечную винтовку.

Сценарий объяснили весьма коротко. Моя роль — стоять под постаментом сзади Статуи Свободы и смотреть вдаль с опущенным забралом. Подо мной пройдет один из ведущих актеров фильма, и камера последует за ним. Вот и всё.

Я и другие статисты заняли свои места. Я опустил забрало, чтобы мое лицо никто не видел, и уставился в сторону ночного Нью-Йорка. Потом еще минут десять режиссер ждал чего-то, говоря по рации. Рядом с Карпентером ожидал начала съемок оператор, вооруженный большой профессиональной камерой «Панавижн», снимающей в формате тридцать пять миллиметров. Оператор и режиссер стояли далеко внизу на тротуаре, поэтому мой силуэт в фильме займет совсем немного места.

Актер и статисты репетировали сцену, ходили туда-сюда, а мне повезло — моя роль вообще не предполагала включения мозгов. Чтобы просто стоять, много ума не надо. Впрочем, и такую роль можно испортить, если выйти из образа.

Когда мне уже порядком надоело торчать на холоде, издали послышался тяжелый гул. Я вспомнил о вертолете — видимо, это он приближался к съемочной площадке. Карпентер сказал «Начинаем» в громкоговоритель, а затем — «Мотор». Где-то внизу шлепнули кинохлопушкой, и уже через пару секунд вертолет обогнул Статую Свободы, шумя лопастями. Потоки ветра встревожили кроны деревьев.

Мне хотелось посмотреть вниз, на камеру и съемочную площадку, насладиться отлаженной работой профессионалов, снимающих большое кино. Но я удержался.

Я простоял так еще где-то минуту, пока не послышалось «Снято». Я поднял забрало, спустился на лужайку с вещами, где меня уже ждали Мартин с Крисом. Переоделся, получил от какой-то женщины семьдесят долларов — и мы с парнями пошли в сторону оператора, чтобы посмотреть завершение съемок. Но больше дублей они не снимали. Как выяснилось, это была единственная сцена всего эпизода.

Самые легкие деньги в моей жизни.

Глава 6

Дизельный «Суприм»

Мне понравилось ходить в кинотеатры на наш фильм. Я покупал билеты, садился поближе к экрану и оборачивался, наблюдая за зрительской реакцией. На кино постоянно ходила куча людей, особенно на сеансы ближе к ночи, иногда взрослые приходили с детьми. Бывало, с фильма уходили, но большинство досматривало «Отпор» до конца.

Мартину такое развлечение не понравилось. Он с огромной неохотой сходил со мной, весь сеанс кусал пальцы и в итоге вышел из зала потный и красный. Мартина сводила с ума большая толпа, в которой каждый так или иначе оценивал его труд. Нельзя сказать, что он боялся критики, потому что до тряски его доводили даже позитивные отклики и благозвучные интонации.

Две недели проката остались позади, шла уже третья, а деньги мы так и не увидели. Из хороших новостей — только радостный звонок совладельца «Тромы», но и тот был шесть или семь дней назад.

Мартина эта тишина сводила с ума, он пил, смотрел по кругу фильмы Федерико Феллини и никак не мог завершить сценарий «Турне». Мы знали, что наш фильм успешен, я видел своими глазами все эти толпы, скупающие билеты, но чек все никак не приходил. Это наводило нас на тяжелые мысли.

В первую неделю Мартина в тонусе поддерживала работа над клипом для «Слипстрим Эмоушен», но он закончил его пару дней назад и теперь сидел без дела.

В какой-то момент я понял, что от режиссера сценарий можно не ждать, поэтому сел за него сам. Мы с Кристофером увиделись с музыкантами в ресторане, выпили, поели и пообщались, поспрашивали у них самые странные случаи и истории, случившиеся в их карьере. Записали интересные моменты и на их основе сочинили около десяти эпизодов. Еще парочку я изобрел сам, помня моменты из трудовых будней вышибалы.

Писать я начал на второй неделе проката «Отпора», а закончил на третьей. В один из дней я налег на свой драфт и добил его к обеду.

Сложив все листы в стопку, я подошел к режиссеру — он лежал в кресле, прикрывшись пледом, и пялился в киножурнал. Увидев меня, он отложил чтение и нехотя взял бумажки, посмотрел на пару строк и затем на меня. Глаза у него были безжизненными.

— Это что?

— Я написал кое-какие идеи для «Турне». Прочти.

— Это обязательно? Я вроде как занят.

— Да. Читай.

Мартин вяло прошелся взглядом по листам. Пока он читал, медленно тлела сигарета в его зубах — да, Мартин курил прямо в своей квартире. Когда столбик горячего пепла обвалился ему на живот и прожег плед, он вставил сигарету в пепельницу и выдохнул, а затем резким движением разбросал бумаги по комнате. Листы с шумом разлетелись и, слегка покружив в воздухе, упали на пол.

— Моча буйвола, — резюмировал он. — Это не сценарий.

Мне захотелось схватить его за рубашку, поднять с кресла и влепить такую пощечину, от которой он бы улетел в стену. Но мне вспомнилась дрожь в руках после выстрела и испуг, застывший на лице Самсона. Гнев тут же спал. Я выдохнул и разжал кулаки.