Тот кивнул.

- Захожу! – крикнул я. - Не стреляйте!!!

Я нарочно пошёл к дверям твёрдым, уверенным шагом, чтобы эхо от моей поступи звучало погромче. Отмашка рук тоже должна быть уверенной и энергичной, чтобы всем сразу стало понятно, что не сопливого пацана послали для разговора, а кого-то авторитетного. Картинка в моём шлеме не менялась: пираты напряжённо замерли…

Я перешагнул порог и сделал шаг, другой. Кисть правой руки в такт моим шагам стала в очередной раз подниматься от бедра к поясу… вот только на очередной шаг я поднял её повыше и нажал на курок пистолета, который быстро развернул стволом в сторону преступника.

- Бах!!!

Пуля бьёт врага в лоб. Я тут же бросился на пол винтом, даже не пытаясь разглядеть, что творится с тем, в кого я попал. И ещё сделал откат к стене: по месту, где я стоял, сразу же хлестнула автоматная очередь.

За мной врываются сразу два бойца и непрерывно палят: один – налево, другой – направо. Я вижу, что одного из них отбрасывает назад в прихожую, но недалеко от меня в пол упирается колено стреляющего пирата – я из положения лёжа стреляю в его лежавшую на полу голень, ибо промахнуться по ней было невозможно. Бандит дёрнулся, завопил, прекратив стрельбу – я на втором обороте выстрелил ему в лицо почти в упор.

В середине комнаты стояла ошарашенная хозяйка с выпученными глазами, прижимая ладони к груди и подавляя крик ужаса, а вокруг неё валялось четыре изрешеченных трупа. Я тупо смотрел, как под ней расползается лужа мочи: что ж, от страха люди делают и не такое… Я и сам очень сильно перегорел с этим эпизодом, и больше рваться под пули меня в тот день уже не тянуло…

- Что, больше нет желающих вести переговоры? – спросил я, разглядывая покойников, кое-как унимая бешеное сердцебиение.

Майк за тот бой получил вторую медаль «За храбрость», а «закадычные друзья» Фрэнк с Авнером – лёгкие ранения. А я получил люлей от всех начальников: от Эспена, от Берга и от Полковника, и с тех пор перестал кидаться на толпу врагов, вооружённый лишь одним пистолетом. Да и суставы стали терять былую гибкость...

А пиратов от нас если и ушло, то очень мало. Челноки за ними не пришли: на орбите планеты висел наш боевой звездолёт, который перебил бы всех спасателей как мух. Так что сбежавшим предстояло подумать о том, как они станут выживать на чужой планете без документов и в окружении аборигенов, которые на них были очень сильно рассержены…

Глава 24. О сладком.

Совещание между тем закончилось, и все разошлись. Я чувствовал себя измотанным так, как будто в одиночку разгрузил целую платформу угля совковой лопатой: когда большое начальство ментально давит тебя десятком пар глаз, то это очень тяжело… не каждый выдержит!

Генералы ушли, но Рупрехт попросил меня задержаться. Затем на селекторе нажал кнопку, коротко бросив лишь два слова: «Можешь зайти».

Мы молча посидели несколько минут, потом распахнулась дверь, и в помещение зашёл… сам Командор! Я вскочил как ужаленный и вытянулся. Рупрехт даже бровью не повёл.

- А, прибыл, герой! – загремел Командор. – А почему втихаря?! Почему не доложил?!

- В отделе кадров запретили Вас беспокоить… сказали, что не положено,… - ответил я, невольно обмирая.

- У нас что, сейчас кадровики решают, кто, кому и что докладывать должен? – с чувством искреннего любопытства спросил он.

Ох, умеет же Командор поставить так, что тебе покажется страшнее, чем на войне! Напрашивался ответ «не могу знать!», но в своё время Унтер нас жестоко отучил давать подобные отмазки, и поэтому я промолчал. Было страшно, но молчал.

- Садись! – рявкнул Командор насмешливо. – Не маячь…

Я сел. Кажись, пока пронесло…

- Как он в целом, ничего? – спросил гость хозяина кабинета.

- Нормально, - похвалил меня генерал-лейтенант. – В первый же день дал хороший совет.

- Я же тебе говорил, что он – толковый парень! Пока ещё кадровиков боится, но это дело поправимое…

Они так запросто общались между собой, без чинов, что я быстро сообразил: это – давнишние друзья. По карьерной лестнице шли рядом. Возможно, потому и забрались так высоко, что помогали друг другу…

- Ты же больше не будешь бояться кадровиков, а? – насмешливо спросил меня Командор.

- Не буду, лэр! – я послушно вскочил.

- Да сиди ты… Почему, думаешь, самые первые подразделения БПЛА попали именно в вашу часть? Потому, что вы там самые крутые, что ли? Нет: я нарочно приказал передать их именно вам! За тобой числится три скандала во время учений: я был уверен, что ты и с беспилотниками сумеешь отличиться – и не ошибся! Это была твоя проверка, парень! - и ты её прошёл.

Вон оно как! Ты живёшь себе, стараешься, крутишься в суматохе дней, а на самом деле на тебя сверху смотрят как на подопытного кролика. Ну, утешает мысль, что я хотя бы оправдал оказанное высокое доверие…

- Кстати: среди операторов БПЛА в вашей части была моя дочь: она говорила о тебе только хорошее…

«*** твою мать!!! Кто?!!... только бы не Леночка!!!»

Я вымучил жалкую улыбку:

- Я сделал всё возможное, чтобы наладить нормальное взаимодействие «охотников» и операторов БПЛА…

Командор захохотал и хлопнул меня сверху по плечу:

- Да не парься ты, подпол! Там и без тебя взаимодействие нашлось кому наладить!!!

Хм, а ведь, кажется, Командор по происхождению всё же ближе к нам, славянам… конечно, за туеву хучу световых лет от Матери-Земли это, наверное, уже перестало играть существенную роль, но всё же педантизм дойчей меня иной раз раздражал… Вот и сейчас: Командор со мной фамильярничает, а Рупрехт остаётся сухим и формальным и не спешит включиться в запанибратское отношение, которое мне навязывает Командор. При этом они с ним явно закадычные друзья…

Командор уселся недалеко от генерал-лейтенанта. Я оказался далековато от них, поскольку продолжал сидеть там, куда сел с самого начала, согласно моего статуса.

- Тут такое дело, Бренд,.. – начал Командор. – Наша Конфедерация в настоящее время пытается отжать у пиратов одну из их планет и включить в свой состав… И пока что непонятно: то ли мы проигрываем в военном плане, то ли в борьбе за души местного населения? Конечно, там побывали и психологи самого разного ранга, и иные специалисты, а толку – ни хрена. Так что вот тебе первое задание: сгоняй туда и посмотри свежим взглядом: что там не так? Чуда от тебя не ждём, но толковый рапорт – предоставь! Это будет твоя первая проверка на вшивость: годишься ли ты для штабной работы или как? Заодно посмотришь на жизнь с точки зрения работника ШТАБА, а не простых вояк.

Читатель, конечно, помнит, что в день моего первого выхода на работу в штаб Бусана ещё оставалась на этой планете, и поэтому подрываться мчаться хрен знает куда я не горел от слова ни хрена. Даже по комсомольской путёвке: не знаю точно, что это такое, но только ну её на фаллос. Оставалось сделать сущий пустячок: как-то убедить своё начальство, что мне нужно три дня на раскачку…

- Хорошо, - ответил я. – Но мне необходимо предварительно изучить все материалы по этой планете: для этого мне потребуется дня три. После этого я буду готов к переброске…

- Да, конечно, - сухо ответил Рупрехт. – Я отдам распоряжение о предоставлении Вам материалов и оформлении командировки. Через 3-4 дня будьте готовы к вылету… может, через 5: мы пока работаем только через лицензированные точки перехода.

Конечно, вечером я рассказал Бусане о грядущей командировке. И она, конечно же, заинтересовалась той планетой в части гуманитарной помощи: та была под пиратским влиянием, пираты скоро должны уйти – как там живут простые люди? Она сразу стала прикидывать, что им может понадобиться в первую очередь!

Что наша жизнь? Игра? Ну, у кого-то и так. А у нас, простых людей, жизнь – это просто список очень важных моментов, которые мы очень долго помним, почитая их важными. Первый секс. Первая выпитая стопка водки. Первый твой родной ребёнок на руках. Разговор с девушкой, которая стала важной частью твоей жизни и которая скоро опять исчезнет, - и под хорошее вино, с рассуждениями о будущем…