— Ну что там? — буркнул Ленни, садясь рядом и поправляя наушники. — Опять руководство что-то подкинуло? Я не успел посмотреть.

— Ну вот, смотри, — Дэнни распаковал архив и открыл дерево файлов. — Куратор пишет, мол, это готовое ядро. Для ускорения. Без деталей. Тебе можно, ты в допуске.

Экран заполнился строчками кода — настоящих исходников, не декомпилированного мусора с бессмысленными именами переменных вроде v_147 и tmp_9. Здесь всё было подписано, размечено, снабжено комментариями — подробными, будто их писали специально для того, чтобы кто-то посторонний, впервые открывший файл, смог разобраться. Это тоже царапало: за десять лет в индустрии Дэнни не видел кода, который был бы отдокументирован так щедро — обычно инженеры экономят на комментариях как на святой воде, а тут кто-то расписывал каждый нетривиальный шаг, как для студента на первом курсе.

Дэнни сначала даже не понял, на что именно смотрит. Это не было похоже ни на один знакомый ему математический аппарат — ни на классический анализ, ни на теорию колец, ни на алгебраическую топологию, ни на что иное. Символы выглядели знакомо, но логика плевала даже на интуицию. Дэнни смотрел на строки и чувствовал, как перестаёт что-либо понимать. Это было не просто сложнее его понимания. Это было вообще из другой лиги. Или даже не из той математики, которую знают люди.

— Ленни, ты это видишь? — тихо спросил он. — Вот этот блок. По идее, такая конструкция должна раздуваться выше всякого предела — это ведёт к перегрузке. А в комментарии сказано, что происходит сжатие. Как будто внутри есть какой-то механизм оптимизации, только я не понимаю, за счёт чего.

Ленни наклонился ближе, прищурился, потом откинулся назад и тихо присвистнул:

— Мужик, я такого никогда не видел, серьёзно. Смотри сюда: это как будто уравнение решает не число, а другое уравнение. Оператор действует не на данные, а на сами операции над данными — и результат почему-то не расползается, хотя должен.

Он провёл пальцем по экрану.

— Я не могу сказать, в каком пространстве это вообще определено. Не в том, которое я знаю точно. — Он сделал паузу. — Не дорос, видимо.

Он помолчал ещё немного и продолжил уже тише:

— И вот здесь — по всем законам, чем больше вложенных уровней, тем хуже должно становиться. Экспоненциально хуже. А по комментарию — наоборот, чем глубже, тем компактнее. Как будто у них есть лишняя переменная, которую они не показывают, и именно она всё держит. — Ленни в замешательстве замолчал.

Дэнни покачал головой:

— А ведь это не похоже на теоретическое умничанье или на трюк с числами. Тут явно есть своя логика, просто она не на нашем языке записана. Такое чувство, что мы смотрим на реализацию математики, которой мы просто не знаем. Или ещё не придумали.

— Я бы не верил этим комментариям, — хмыкнул Ленни. — Давай считать, что эта штука сломается. По всем законам физики должна. Запускай тест, посмотрим.

К ним подошёл Алекс Ковалёв из соседней команды — молчаливый пожилой русский мужик, который обычно не лез в чужие дела. Он встал за спиной, глядя на экран.

— Дэн, по мне так это красиво, но как-то не по-нашему написано. Я не знаю, кто так считает, я в кодинге с девяностых, ещё у Брина оптимизации писал. Но одно вижу точно: железо будет жрать электричество, как голодная свинья. Вот тут, смотри, цикл выглядит рекурсивным, а в комментарии сказано, что нет. Ты уверен, что это вообще можно запускать?

— А что делать? — пожал плечами Дэнни. — Приказ сверху. Немедленно интегрировать и тестировать. Заказчики ждут результатов к пятнице.

Дэн запустил первые тесты на малом кластере, и не поверил своим глазам – судя по графикам, новое ядро оптимизировало работу ускорителей в разы, будто те получили здоровенного пинка пониже спины (если бы она у них была). Ленни даже присвистнул и хлопнул Дэна по плечу:

— Ну ты и монстр, Дэнни! Если это работает, то мы только что переплюнули всё, что было у нас за последние три поколения. Заказчики будут в восторге.

Дэнни проворчал:

— Да я-то тут вообще при чём? Я просто засунул в код и запустил готовое и откомпилированное невесть кем ядро.

Тут подошел Ковалёв и похлопал Дэна по плечу привлекая внимание: тестовый зал начал звучать по-другому. Гул стал низким, тяжёлым, вибрирующим. И уже через пять минут звук изменился, как будто там внизу запустили двигатели от F-35. Дэнни почувствовал, как пол под ногами слегка дрожит. Температура в зале поползла вверх: 17, 19, 25, 28 градусов. Кондиционеры завыли на пределе.

— Чёрт, — выругался Ковалёв, глядя на мониторы — Температура летит вверх. Уже сорок восемь в стойке и тридцать пять в зале. Ещё чуть-чуть — и защита сработает.

Они втроём бросились в серверную. Воздух там стоял тяжёлый, горячий, как в сауне. Серверы гудели так, что приходилось кричать.

— Ленни, вызывай техников, пускай тащат дополнительные блоки охлаждения! — заорал Дэнни. — Быстро! Я пока отрублю тест.

Ленни вышел из серверной и начал звонить в техподдержку. Пока он ходил за стеклянной стеной и о чем-то ругался с техниками, Ковалёв стоял рядом с Дэном и смотрел на мигающие красные индикаторы.

— Дэн, ты понимаешь, что происходит? — спросил он тихо, гул уже прекратился, как прекратилось и исполнение кода — эта оптимизация ускоряет всё в десять раз, но жрёт электричество так, будто мы запустили небольшой город. Что за заказчики? Они должны быть очень богатыми, если им вообще плевать на счета за свет. Это странно.

— Это ненормально, — пробормотал Дэнни, вытирая пот со лба — Оно ускоряет обработку так, что даже текущее поколение ускорителей сможет обрабатывать данные раз в пять-шесть быстрее. Но при этом жрёт энергию, как десять старых ЦОДов. И тепло… надо же им куда-то его девать, нет?

Ленни сел на стул и устало потёр лицо. Подошёл Ленни.

— Знаешь, что самое странное, Дэн? Не то, что оно жрёт электричество, чёрт бы с ним, у короля много. А то, что оно вообще работает, а по всем законам не должно. — Он понизил голос. — Как будто кто-то дал готовое решение откуда-то не отсюда, и теперь нам осталось только воткнуть это и молчать. Математика такая, что я даже доказать никому не могу, что она есть, — раньше я бы понёс это своему научнику, а теперь у меня просто нет слов, чтобы объяснить, что я вообще видел. И да, Дэн, все методички по теплоэффективности можешь сразу в архив — с этим ядром они бесполезны, всё придётся считать заново. Материалы радиаторов тоже пересматривать: воткнёшь это в новые процессоры — они просто потекут, старые и то на пределе. Отчёт я уже дописываю, отправлю куратору и тебя в копию. Пусть заказчики радуются. Или не радуются — как пойдёт.

Дэнни смотрел на экран, читал отчёт Ленни и чувствовал, как внутри растёт не понимание, а его полная противоположность. Серверы за стеной продолжали гудеть, как двигатели на взлёте. Температура снова ползла вверх, дополнительные блоки охлаждения едва справлялись. А где-то за тысячи километров «восточные заказчики» ждали результатов к пятнице, будто речь шла об обычном спринте, а не о куске математики, которой не существовало вчера.

Он понял, что это не просто проект, а начало чего-то гораздо большего — и гораздо более интересного. Он был готов отдать многое тому, кто объяснит ему этот код. А ещё больше — тому, кто объяснит математику, которая вообще позволяет делать с железом такое.

Дэн вытер пот со лба и тихо, почти про себя, сказал:

— Ладно, парни. Давайте ещё раз прогоним тест. И молитесь, чтобы этот хренов код не сжёг нам весь этаж.

Интерлюдия II. Одинцово.

До Контакта 750 дней.

Загородная резиденция президента Российской Федерации, Подмосковье.

Поздний вечер был тёплым и удивительно тихим. Над прудом висела лёгкая серебристая дымка, подсвеченная закатным солнцем. В воздухе густо пахло свежескошенной травой, жасмином и чуть заметной горчинкой от дыма, который тянуло с дальней стороны леса — где-то там работали невидимые садовники. Президент полулежал в широком деревянном шезлонге, закинув ноги на низкий столик из морёного дуба. В руке он держал тяжёлый бокал с белым ледяным вином. Капельки конденсата медленно стекали по стеклу и падали на его светлый свитер. Рядом на столике стояла запотевшая бутылка «Видаль Блан» урожая 1984 года — одно из его любимых.