— Не дюрасталь, — пробормотал он. — Что-то другое.

Кайрен светил фонарём в пробоину. Внутри зияла многослойная чернота. — Пойдём. Аккуратно.

Проникнуть внутрь оказалось сложнее, чем они думали. Стандартные аварийные люки либо были заварены временными заплатами, либо их механизмы намертво заклинило за века. Пришлось использовать компактный плазменный резак, который Гаррек принёс с собой. Оранжево-белое пламя с шипением прожигало древний сплав, и в воздухе запахло раскалённым металлом.

Внутри корабль был похож на гробницу. Лучи их фонарей выхватывали из темноты застывшие формы кресел, пультов, обломков внутренних переборок. Следов экстренной эвакуации не было — всё выглядело так, будто экипаж просто испарился, оставив корабль дрейфовать.

— Не трогай стены, — предупредил Гаррек Алекса, который уже тянулся к интересной панели. — Может быть остаточный заряд. Или что похуже. Ищем главный инженерный отсек. Там должно быть самое ценное.

Они продвигались медленно, их шаги отдавались глухим эхом в металлических коридорах. Алекс шёл за ними. Его сердце бешено колотилось — не только от страха, но и от жгучего, почти физического любопытства.

Инженерный отсек нашли по массивной, частично обрушенной герметичной двери. За ней открылось помещение, уставленное рядами незнакомых консолей и блоков. И здесь, наконец, они увидели то, за чем пришли.

Это не были просто коробки с деталями. Это были органы корабля. Целые узлы, встроенные в конструкцию. Кристаллические матрицы, мерцающие в лучах фонарей тусклым, глубинным светом. Силовые регуляторы, покрытые сложной вязью символов. Целый блок навигационного компьютера, похожий на застывший кристаллический цветок.

Работа закипела. Гаррек определял точки крепления, Кайрен с набором специфических инструментов (некоторые из которых он, похоже, припас специально для этого) аккуратно откручивал, отсоединял, поддерживал. Алекс ассистировал, подавая инструменты, упаковывая уже снятые детали в мягкие антистатические мешки, которые они принесли с собой.

Это был тяжелый, грязный, нервный труд. Металл не всегда поддавался, некоторые соединения прикипели намертво, и приходилось действовать очень осторожно, чтобы не повредить хрупкую начинку. Они работали почти без слов, общаясь жестами и короткими фразами, прислушиваясь к каждому шороху в огромном ангаре.

В какой-то момент, когда Алекс вытаскивал особенно крупную матрицу, его фонарь выхватил из темноты уголок кабины. Там, в кресле, сидел силуэт. Не скелет — скафандр, пустой и провалившийся, шлем слегка склонён набок, словно пилот до последнего смотрел на приборы.

— Не отвлекайся, — тихо сказал Кайрен, заметив его взгляд. — Работай.

Через два с половиной часа они вынесли последнюю партию. Тележка, которую предоставил Кренн, была загружена до верха аккуратными, упакованными свёртками. Они не взяли всего — не было времени, не было сил. Но взяли самое сердце инженерных систем.

Выбравшись наружу, в чуть менее густой мрак ангара, они остановились, переводя дух. За их спинами молчал чёрный силуэт корабля.

— Всё, — хрипло сказал Гаррек. — Пора.

Они покатили тележку к указанному Бобом служебному выходу. Погрузка в грузовой спидер заняла несколько минут.

— Поехали, — просто сказал Гаррек, забираясь за руль.

***

Мастерская превратилась во временный склад. Добыча теперь лежала не в ящиках, а была аккуратно разложена на нескольких столах, застеленных чистыми антистатическими полотнами.

Первый этап — определить наименование компонентов. Ни на одной детали не было понятных серийных номеров или маркировок. Были только те самые загадочные символы, похожие на стилизованные созвездия или математические формулы. Гаррек и Кайрен, склонившись над увесистыми старыми справочниками по древним кораблям, пытались найти хоть какие-то аналоги. Алекс же пошёл другим путём. Он сфотографировал каждый символ, каждый узел под разными углами и начал методично загружать изображения в сети.

Сначала — на закрытые форумы для историков техники и реставраторов. Под видом увлечённого студента, нашедшего «старые детали на складе деда». Отклики пришли почти мгновенно. Сначала осторожные вопросы, затем — растущий ажиотаж.

«Где вы это нашли? Это же чипсет навигационного компьютера класса «Арканис»! Их было выпущено меньше тысячи!»

«Эти символы… это не производственная маркировка. Это личная печать мастера-сборщика. Возможно, с верфей Фондаля!»

Алекс не отвечал на прямые вопросы о происхождении, лишь благодарил за информацию. Каждая такая подсказка увеличивала потенциальную ценность в его глазах в разы. Он вёл отдельный файл, где против каждой детали появлялась строчка: «Навигационный сопроцессор, Фондаль, ограниченная серия».

Второй этап — оценка. Цены, которые фигурировали в этих академических дискуссиях, были астрономическими, но… абстрактными. Им же нужны были живые деньги. Гаррек, покопавшись в своих тёмных контактах, выяснил, что платят примерно треть от «музейной» оценки. Но и это были суммы, от которых кружилась голова.

— Сто пятьдесят, двести… может, двести пятьдесят тысяч, если повезёт и продавать по отдельности, — подвёл итог Гаррек после недели таких негласных запросов. Его голос был хриплым от усталости и сдержанного возбуждения. — Но это если всё уйдёт. И если никто не начнёт задавать лишних вопросов, откуда у мелкого ремонтника с Кореллии вдруг целый склад раритетов с утилизированного дредноута.

Осталось самое главное — продажа. Решили действовать по двум каналам. Гаррек через своих «тенистых» знакомых выставил на пробу несколько менее примечательных, но всё равно ценных блоков — регуляторы энергии, вспомогательные сенсоры. Деньги за них приходили быстро, на одноразовые кредитные чипы, но суммы были скромнее.

Основную же ставку сделали на Алекса и его аукционы. Но не на публичные. Используя знания, почерпнутые из форумов, и наглость Алекс придумал примитивную легенду. Он был «анонимным наследником коллекции пожилого инженера-реставратора, который недавно скончался». Теперь «внук», не разбирающийся в технике, хочет продать коллекцию целиком.

Лоты выставлялись не все сразу, а партиями, на разных площадках для серьёзных коллекционеров.

Продажи пошли волнами. Одни лоты уходили за хорошие деньги, другие — за более скромные, но всё равно невероятные для них суммы. Алекс вёл сложную игру, иногда снимая лот с торгов, если цена казалась ему низкой, и выставляя его позже под другим названием. Он изучал поведение покупателей, выявлял двух-трех самых азартных и поднимал ставки, искусственно создавая конкуренцию.

Деньги текли на специально созданные, анонимные счета, которые обналичивал Гаррек. Он неплохо в этом разбирался.

Когда через полтора месяца был продан последний, самый крупный лот — целый блок управления двигателями, — они подвели окончательный итог.

Гаррек разложил несколько кредитных чипов и распечатанную ведомость.

— Чистая прибыль, — сказал он, и его голос дрогнул, — сто сорок три тысячи семьсот двадцать кредитов. Минус наши первоначальные вложения и расходы на… логистику.

Кайрен взял один из чипов, повертел его в пальцах.

— Алекс, — сказал он наконец, не глядя на сына. — Твоя доля. Мы обсудили с Гарреком. Сорок тысяч. Ты заслужил. Распорядись разумно.

— Неплохо для первого раза, — сказал Гаррек.

— Может получится повторить, — добавил Кайрен. — Корабли на утилизацию поступают регулярно.

Алекс держал в руках чип со своей долей — треть от прибыли, сорок тысяч кредитов. Для двенадцатилетнего мальчика это было невероятное богатство и он знал, что такая удача бывает редко.

Глава 14 Свое пространство

За 9 лет до провозглашения Империи

Алекс сидел в углу мастерской дяди Гаррека, осторожно поворачивая в руках лежал блок навигационного компьютера «Астра-Нав МК-IV». Вечерний свет Кореллии с трудом пробивался сквозь запыленные окна, но его лучи выхватывали из полумрака корпус устройства — невзрачный, прямоугольный, покрытый слоем промышленной пыли и мелкими сколами.