Майк и Алик стояли в коридоре. То ли пережидали удар гранатомётом, то ли после моего убытия вообще в комнату больше не совались.

- О, парни, вы живы! Отлично! Давайте за мной: сейчас мы, наверное, немножко повоюем…

Я завёл их в самый крайний кабинет на правой стороне 2-го этажа: мы фактически пробежали здание по всей длине, огибая лежащие тела и женщин, пытавшихся помочь раненым. В том кабинете засели трое возле двух окон; судя по смазанным пятнам крови на полу, отсюда уже кого-то успели выволочь… На столах валялось несколько автоматов и запасных магазинов, потерявших своих хозяев. Это хорошо, а то у меня остался последний рожок, да и тот уже был вставлен в автомат.

- Привет, амигос!- крикнул я.- Можно, мы повоюем с вами вместе?

Они удостоили нас лишь мимолётных взглядов и промолчали. Я, используя зеркальце, осмотрел улицу, а потом аккуратно выглянул наружу.

Три автомобиля из шести ярко пылали: мы вытащили из багажников запасные канистры с бензином и сунули их в салоны. После остановки их надо было открыть, разлить и поджечь, но, конечно же, не у всех хватило духу это сделать – тем более, что по нам открыли огонь. Горел автомобиль, в котором ехал Антонио, мой и ещё один – от одного из наших попутчиков; Диего, стало бы, очканул, как и двое штатских. Тьфу ты на него.

- Майк, Алик! К правому окну! Я – к левому: буду выцеливать гранатомётчиков.

- Б***, Бренд, там какие-то суки уже пытаются взять одну машину на буксир, чтобы оттащить!

- Так *** ли ты смотришь?! Стреляй, ******* мать!!!

Мои бойцы начали бить скупыми очередями по три патрона. Я выглянул в левое окно; сидевшие в кабинете копы тихо офигевали от такой нашей бесцеремонности. Был бы тут какой офицер – наверное, попытался бы качать права, но, слава Богу, нам не мешали.

А посмотреть было на что…

Площадь оказалась заполнена множеством единиц бронетехники, образовавшем некое подобие вагенбурга, прикрывавшем пиратов, ибо мафия иметь подобный уровень оснащения не могла чисто физически: существование ангара по обслуживанию военной техники незамеченным остаться не могло, и никто бы терпеть такого точно не стал. Даже на Альзире.

А внутри вагенбурга кто-то стрелял, менял позицию – короче, варилась большая каша, и следить, кто и что там пытался делать, было трудной задачей.

Один из БТРов стрелял из крупнокалиберного пулемёта: его пули не могли сравниться с теми, которыми нас лупили с джипа, но доставляли много неприятностей. По счастью, он замолчал: видать, патроны кончились. Но на площади стояли и военные грузовики: там могли быть запасы боеприпасов.

- ****, *****, *****, где же армия!- не вытерпел один из наших соседей.- Нас тут перебьют как цыплят!

- Не ссы, амиго,- ответил я.- Ищи гранатомётчиков, остальное - ***.

На пол звонко сыпались гильзы, а запах пороха становился всё назойливей. В кабинет влетело несколько вражеских пуль, начавших рикошетить и увеличивать количество мелкого мусора.

- А-а-а!!!- раздался короткий вскрик справа, и я услышал шум упавшего на пол тела.

Сердце ёкнуло: кто?!!! Майк или Алик?

Я панически оглянулся: на пол упал один из копов, а мои орлы сидели, пригнувшись, под подоконником. Двое полицейских на коленях добрались до него, потащили на выход – и на полу стала появляться новая кровавая полоса…

Я выглянул в окно. И увидел, что в наш кабинет целится гранатомётчик.

Во мне опять что-то щёлкнуло – и я вновь ощутил себя безукоризненной машиной для убийств. Картинка как будто бы резко приблизилась – я мог разглядеть каждую чёрточку лица нашего врага, зрачок его глаза, наводящий прицел, сосредоточенное выражение лица. Я в ответ не стал орать, что надо бежать: я понял, что с таким врагом это уже бесполезно. Что ему на выстрел нужно буквально пару секунд. Я просто вскинул свой автомат, сделал наводку как будто по невидимому лазерному лучу и нажал на курок.

- Тых-тых-тых!- три гильзы полетели на пол.

Моя пуля впечаталась в пиратскую рожу – и наваждение тут же отпустило. Противник вновь оказался далеко: можно было лишь увидеть, как его отбросило назад, словно лёгкую куклу, и в этот раз люк остался открытым, а тело не пыталось скрыться внутри машины: оно просто завалилось спиной на край люка, раскинув руки – гранатомёт скатился наземь, причём внутрь кольца «вагенбурга». Раздался взрыв, скрытый от меня корпусом броневика, и до нас донеслись вопли нескольких пиратов, раненых осколками.

А меня накрыло откатом так, что аж руки задрожали – пришлось присесть и отдышаться, успокаивая бешено заколотившееся сердце. Повезло, Слава тебе, Господи! Я перекрестился.

- БА-БАХ!!! БА-БАХ!!! БА-БАХ!!! БА-БАХ!!! БА-БАХ!!! БА-БАХ!!! БА-БАХ!!! БА-БАХ!!!- площадь оказалась накрытой серией взрывов авиационных ракет, а потом появились армейские вертолёты и начали поливать вагенбург огнём авиационных пушек, работавших со скоростью пулемётов. Я, ощущая дрожь нашего здания, понял, что тот ужас, который накрыл нас огнём турельного крупнокалиберного пулемёта из кузова джипа,- это была практически детская забава по сравнению с тем, что обрушилось на головы пиратов. Я даже боялся глянуть, что там творилось, и даже с помощью зеркала!

А потом подошли армейские бронемашины. Пираты на своих рванулись на прорыв, но сколько их спаслось – это уже не имело значение: их нападение было отбито, а цели не были достигнуты.

Вот только Майк оказался ранен. Ему пробило руку возле плеча: с таким ранением он обязательно вернётся в строй,- с современной-то медициной.

- Ну, Майк! Ну, как всегда... Что ж ты неловкий-то такой?!

- Бандит ловкий попался…

- И когда только ты успел получить?! У нас уже война закончилась!

- Не у того окна оказался и не в то время,..- он сжал зубы и потом лишь мычал и молчал.

*************

- … Ваши действия привели к ранению курсанта нашего училища,- пилили мне мозги в стенах родного учебного заведения.- Вы, похоже, не понимаете, что такое ответственность…

- … Кто Вам дал приказ ввязываться в бой?- спрашивали меня в Особом отделе.

- … Вы понимаете, что нарушили вообще все правила прохождения практики?..- где мне толковали эту херь – я уже и не помню.- На Вас пришла жалоба о недопустимых методах общения с местными сотрудниками правопорядка…

- Это я, Я дал приказ своим подчинённым воевать с пиратами. Потому, что мы, б****, ОХОТНИКИ НА ПИРАТОВ. И мы теперь до самой старости или смерти будем воевать с пиратами – даже если нам и не хочется. Будем воевать, даже если мы пока что всего лишь курсанты… у нас просто нет и уже не будет другой жизни.

Глава 16. Про генералов.

- «За проявленную смелость сержант Брендюрёв Владимир награждается Орденом Мужества II степени. Ему присваивается внеочередное воинское звание унтер-офицера.»

Я снова стою перед строем, уже привычный к подобным приказам. Это становится некой рутиной.

Фельдфебели Майк и Алик получили очередные повышения: стали младшими сержантами, догнав Коху, а Цухер так фельдфебелем и остался. Ибо не надо спать, когда другие едут на войну,- даже если с красивой девчонкой.

Ганс так и застрял на уровне рядового, хотя производил впечатление толкового и расторопного парня. И на учениях он показывал себя отлично. Но при этом у него не имелось фарта попасть в нужную струю… Ещё его угораздило сорваться разок, нахамив не по делу, а то ведь сделался бы тоже фельдфебелем.

Вот взять, скажем, Кузю. Насквозь простой парень, готовый отдать тебе последнюю рубашку и последний кусок хлеба. Тоже исполнительный, и тоже рядовой. Но Ганс – это и мозги, и умение водить автомобиль, а они с ним в одном звании,- в самом младшем.

А так-то интересно: я не только сам вошёл в сержантскую элиту, но ещё и троих сослуживцев по отделению за собой притянул.

Хотя унтер-офицер держится среди сержантов лишь потому, что он пока что не офицер…