- Виноват, господин начальник! Привычка армейская сработала: у нас не бывает команды остановить войну, пока раненого вынесут. Больше не повторится!

- И на тебя уже есть жалоба от наших: грубишь, хамишь, отношения с людьми нормально выстроить не можешь…

- От кого, господин начальник? Неужели Гельмут на меня пожаловался?

- «От кого», «от кого»... сам знать должен…

- Не могу знать, господин начальник!- я вылупился на него кристально-честными глазами.

- Кхм, а вы и правда там все с придурью… ну, это твои проблемы… но на тебя ещё и сама пострадавшая пожаловалась!

- ?!!!

- Говорит, ты обращался с ней не вежливо, на задницу её пялился…

- Брехня, господин начальник!- уверенно отрезал я.- Сами подумайте: как можно знать, пялятся на твою задницу или нет, если на затылке глаз не имеется?

- Как, как… всё можно, если осторожно! Ты мне скажи: ругался с ней или нет?

- Зачем мне с ней ругаться?!- удивился я.- Я же её спасал, поддерживал! Да Вы у напарников моих спросите! Кстати: у нас же у каждого на груди висит видеорегистратор: можете проверить мой! Вот он, работает…

- Проверим, обязательно,- кивнул начальник.- Свободен.

На курортах считается, что гость всегда прав. Если сотрудник персонала ругается с гостем – это смертный грех. Значит, если бы Шкаф обвинения почти-Айки воспринял всерьёз, то он говорил бы со мной в другом тоне. Стало быть, по её жалобе он скоблил меня чисто для отмазки, чтобы поставить себе галочку «проведена профилактическая беседа».

Но девчонка какова, а?! Вот же вредина! Курсанта, стало быть, отчислили, он с хлеба на квас перебивается случайными заработками, а она на него кляузничает руководству! Так бы ей и…

А правда, что бы мне хотелось с ней сделать? В голову лезут разные варианты, но почему-то, кхм, только постельные…

Два дня тут живу, а пока что вижу только одни неприятности. Как будто бы я не в ту дверь зашёл…

Глава 18. Курортные развлечения.

На утренней планёрке Шкаф показал нам на большом экране кино: фрагмент в несколько секунд, взятый вчера из моего видеорегистратора. Там Почти-Айка пролезала под оградительной сеткой, причём мой объектив держал её изображение… ну, скажем так, только ниже спины. Мужики одобрительно загудели.

- Ну и что?! - возмутился я. - Мы же в одном месте с трассы уходили! Она шла первой – а я за ней. Но, может быть, я с закрытыми глазами выбирался? – только камера ведь глаза не закрывает! Тогда для меня надо было второй проход создавать, если вам эти кадры не нравятся.

Интонация гула сменилась на протестующую.

Шкафу возразить мне было нечего: никто не докажет, что я глаза не закрывал. А вот он, получается, прославил задницу Почти-Айки на весь свой дружный мужской коллектив…

Мне с напарниками поручили в тот день патрулировать территорию – и я столкнулся с ней (не с задницей! - с Почти-Айкой!) на территории возле кофейной точки. Она с двумя подружками стояла возле высокого одноногого столика, держа закрытый стаканчик, а мы просто шли мимо и никого не трогали.

- О, я вижу, Вас до сих пор не уволили?! - крикнула она мне, помахав рукой для привлечения внимания.

- Сударыня! После всего того, что было между нами,.. - ответил я, сделав драматическую паузу, - нам между собой можно общаться уже и на «ты»…

Её подружки, выпучив глаза и надув щёки, прыснули со смеху, разбрызгивая изо рта свой кофе. Гельмут и Дитрих натурально впали в ступор, боясь вздохнуть: для них подобное запанибратское отношение с постояльцами казалось невозможным, как восхождение солнца ночью. Почти-Айка тоже округлила глаза, обнажив отпавшей челюстью свои прекрасные жемчужные зубки, но потом, спохватившись, подбежала ко мне со сжатыми кулачками:

- Что ты сказал?!! ЧТО было между нами?!!

- Хм… Вы разве не помните? - удивился я. - Я Вам, того, немножко жизнь спас, что ли… ну, тогда, у Вашего дяди… Разве нет?

Она сдулась. Только процедила сквозь зубы, вызывающе глядя на меня:

- Ну почему, ну почему мне по жизни попадаются только придурки?!

- Это потому, что рыцари нынче перевелись, - авторитетно заявил я, подняв палец. - Вот и приходится иметь дело с теми, что есть.

- Вы ей жизнь спасли?! - изумилась одна из подружек. - А расскажите, как, а? Как, когда?

- О, это долгая история… Но ладно.

Я хлопнул по плечу Гельмута:

- Ребята, погуляйте без меня. Видите, я нужен гостьям…

И скрытно подмигнул. Они рванули прочь, едва не спотыкаясь.

- На чём мы остановились? Ах, да! Была однажды одна заварушка на одной из планет – не будем вспоминать её название…

- Молчи! - прошипела Почти-Айка, вцепившись мне в рукав.

- Расскажите! Расскажите! - потребовали её подружки почти в унисон.

- Хотите – верьте, хотите – не верьте, а дело было так…

Я начал с описания переполоха на нашей базе, когда нас срочно погнали на другую планету. Как мы грузились в челноки, а те – в звездолёты. Я размахивал руками и чуть ли не плясал, изображая в моноспектакле, кто и что делал, какие случались каверзы, и как мы ждали сброса на планету, готовясь к смерти.

Девчонки стояли, разинув рты, и даже Почти-Айка позабыла про своё требование заткнуться. Взрыв гранат, стрельба в особняке – я нарочно затягивал время разговора, чтобы подольше сачкануть по уважительной причине. В этой балладе я рассказывал про мужественное поведение семейства олигарха, которое не закатывало истерику, а чётко выполняло мои указания. Думаю, Шкаф, посмотрев такое кино, не будет на меня шибко злиться: я – практикант, с меня спрос невелик.

Подружки смотрели на мою «неподружку» с шоковым изумлением, повторяя через раз: «И ты молчала?! Да ты чо?!!» Потом я плавно съехал на тему того злосчастного учения, при котором Почти-Айка играла роль заложницы, а я, стало быть, мужественно вырвал её из лап коварных «пиратов». Её подружки при этом снова взялись охать и ахать:

- И ты молчала?! Это же так клёво! Ну, ты ваще!!! А ещё подруга!

Почти-Айка от таких рассказов начала беситься и доказывать, что я – не рыцарь. Но её подружки лишь хихикали, обмениваясь друг с другом смешливыми, многозначительными взглядами и поддерживать её гнев не собиралась. Они, глядя на меня с восторженным обожанием, требовали новых историй.

В некоторый момент времени я подметил, что Почти-Айка начала смотреть на них с непонятной ревностью: она и правда стала злиться, что её подружки начали на меня откровенно западать… особенно после слов «да, получил за то дело орден III-й степени, но это так, ерунда: у меня и II-й степени есть… но про это – ни-ни! - не положено!», хотя информация с Алзиры давным-давно утекла во все щели.

Никогда мне не было так легко и хорошо, как в тот день. Я развлекал юных девиц, готовых жадно верить любому моему слову, для которых я, благодаря моей увлекательной болтовне, сделался чуть ли не героем. И мы разговаривали не в баре, не в ночном клубе, где воздух отравлен непонятным куревом, запахом пота, жаждой похоти, - мы стояли на свежем горном воздухе, такие молодые и красивые, готовые радоваться интересному общению, а не сексу. Молодые девчонки, румяные от мороза, а не от косметики, одетые в белые шерстяные шапочки с симпатяшными помпончиками, чтобы защитный шлем не бил по макушке, и облегающие красивые лыжные костюмы, - что может быть прекрасней?

- И почему же тебя, героя такого, отчислили? - не удержалась Почти-Айка от ехидства.

- А вот об этом я могу рассказать только тому, кто мне искренний друг,.. - загадочно ответил я, романтично закатывая глаза. - Девчонки, кто хочет быть мне таким другом?

Подружки переглянулись и натянуто засмеялись; Почти-Айка фыркнула: «Много чести!»

- Ну, значит, это останется моей великой тайной! - я, ухмыльнувшись, многозначительно поднял палец.

Но, как я говорил, кончается всё – и даже хорошее. Гельмут и Дитрих сделали несколько кругов по отведённой территории, но бесконечно делать вид, что их не существует, я не мог. Чмокнув в щёки направо-налево хохотнувших подружек Почти-Айки и краем глаза заметив, как она ревниво и злобно зыркнула на них, я галантно раскланялся и присоединился к своим напарникам.