— Даниэль Харпер? Прошу ознакомиться и подписать.

Дэн быстро пробежал глазами текст. Всё было стандартно: расторжение по соглашению сторон, выплата остатка зарплаты и неиспользованного отпуска, напоминание о конфиденциальности. Никаких вопросов, никаких претензий.

Он поставил подпись и поднял взгляд.

— И всё? Без разговоров? Без «а почему вы уходите»?

Женщина пожала плечами с профессионально-безразличной улыбкой.

— Нам заранее сообщили. Ваш уход согласован там – она сделала большие глаза и подняла указательный палец к небу – компания не имеет к вам претензий.

Дэнни вышел из здания с коробкой личных вещей под мышкой и странным ощущением недоумения. Он сел в такси и всю дорогу до дома молчал, глядя в окно. В голове крутилась одна и та же мысль – ещё пару недель назад, когда он всего лишь задал вопрос про заказчика, его чуть не сожрали живьём в кабинете безопасников. А теперь он уходит в неизвестность, забирая с собой знания о секретном проекте — и его просто отпускают без единого звука? Он вспомнил, как совсем недавно проект-менеджер Элен кричала на весь этаж, когда из команды начали исчезать люди: «Майкл! Вашу мать, что происходит?! У меня ядро команды развалилось за два месяца! Мин в отпуске, Джейк уволился, Мария тоже! Что за херня творится?!». А теперь он сам уходит — и тишина. Ни истерики, ни попыток удержать, ни даже формального «мы очень сожалеем». Это было неправильно. Слишком легко. Слишком гладко.

Когда Дэнни вошёл в квартиру Джессики, там стоял дым коромыслом: грузчики упаковывали последние коробки, обматывая мебель плёнкой и скотчем. Джессика металась между ними, как заведённая, одновременно пытаясь контролировать процесс, пить кофе, укладывать непослушные волосы и не начать орать. Несмотря на весь этот бедлам, она сразу заметила его странное настроение.

— Что-то случилось? Тебя отпустили?

— Меня отпустили, — подтвердил он, ставя коробку на пол – Без лишних вопросов, без разговоров, даже без безымянных офицеров собственной безопасности. Просто «подпишите здесь и счастливого пути». Всё страньше и страньше, Джесс.

— Ты, главное, не пей из подозрительных бутыльков, и не ешь сомнительных пирожков, Харпер, не то сам знаешь, что может случиться – весело подмигнула Джессика и прикрикнула на рабочих:

— Эй, аккуратнее с этой тумбочкой, её мне ба Джин подарила, она старше всего этого городка, чёрт возьми.

* * *

На третий день они отвезли последние коробки. Квартира Дэна опустела. На полу остались только светлые следы от ножек мебели и голые стены. Дэнни стоял посреди гостиной и смотрел на место, где раньше стоял их диван — тот самый, на котором они впервые по-настоящему сильно поссорились.

— Странно, — сказал он. — Я думал, что буду жалеть сильнее.

Джессика подошла и взяла его за руку.

— Это потому, что ты уже смотришь вперёд, — ответила она. — А прошлое… оно остаётся здесь.

* * *

Накануне отъезда они всё-таки поехали попрощаться с семьёй. Встреча прошла в старом особняке Лафайеттов. Атмосфера была странной, одновременно торжественной и напряжённой, словно все, кроме Дэна понимали что-то, ему недоступное. Тётя Мэй стояла на веранде прямая, как всегда, с безупречной причёской и холодной, идеально выверенной улыбкой.

— Значит вы летите в эту Россию — произнесла она, протягивая руку, хотя обычно раньше еле кивала Дэну — Что ж, надеюсь, ты трезво оцениваешь возможности, которые тебе это даёт, Даниэль. Не каждому выпадает такой шанс. В случае, если потребуется какая-то помощь, звони Ричарду, у него есть… контакты в правительстве у русских.

Дэнни вежливо коснулся пальцами её ладони и промолчал.

Рядом стоял отец Джессики. Фрэнк Лафайетт был высоким, немного полноватым, уже пожилым мужчиной с мягкими чертами лица и усталыми глазами. Он всегда выглядел так, будто только что закончил важный разговор и теперь пытается вспомнить, всё ли сказал правильно. Он неловко обнял дочь, похлопал её по спине и тихо сказал:

— Ты там осторожнее, солнышко. Если что-то пойдёт не так, звони мистеру Олегу, я дал тебе номер. Да и я всегда на связи. И… слушай деда. Он знает, что делать.

Джессика кивнула и на секунду крепче прижалась к отцу. В этом коротком объятии было больше настоящей теплоты, чем во всех словах тёти Мэй за последний год. А потом к ним подошёл Илай. Старик выглядел как всегда — прямой, тяжёлый, с взглядом, от которого сам воздух, казалось, хотел расступиться в стороны. Он долго смотрел на внучку, потом перевёл глаза на Дэна.

— Значит, решили, — произнёс он низким голосом. — Хорошо. Он протянул руку Дэну. Пожатие было крепким, почти болезненным.

— Не подведи её, Харпер, и не подведи нас. Там, куда вы летите, холоднее, чем в твоей Итаке, и опаснее чем в болотах у нас в Луизиане. Будь крепок, сынок.

Илай повернулся к Джессике, положил тяжёлую ладонь ей на плечо и сказал уже тише, почти нежно:

— Ты знаешь, как быть. Не бойся быть жёсткой, когда нужно, не бойся быть мягкой, когда можно. Главное — не теряй голову.

Он помолчал секунду и добавил, глядя ей прямо в глаза:

— И помни: ты — Лафайетт. Где бы ты ни была.

Джессика молча кивнула. В её глазах на мгновение мелькнуло что-то очень похожее на слезы, но она быстро взяла себя в руки.

Тётя Мэй сделала шаг вперёд и сухо произнесла:

— Ну что ж… счастливого пути. Надеюсь, вы оба понимаете, куда едете.

Фрэнк неловко улыбнулся и добавил:

— Удачи вам, ребята. Пиши, дочь.

Когда они уже садились в машину, Дэнни сказал:

— Намёки твоего деда меня нервируют сильнее, чем вся эта история с Horizon.

Джессика посмотрела в окно на удаляющийся особняк и задумчиво ответила:

— Меня тоже Дэн. Но дедушка всегда оказывается прав. Всегда.

* * *

Вечером они уже стояли в аэропорту. Частный Gulfstream ждал их на отдельной стоянке — слишком новый, слишком дорогой и слишком тихий для этого обычного терминала. Дэнни на секунду задержал взгляд на огнях Санта-Клары, на тёмных силуэтах пальм и далёком блеске залива.

— Ну что… — негромко сказал он. — Полетели?

Джессика крепче сжала его ладонь и кивнула.

— Полетели, Дан. Посмотрим, куда это нас приведёт.

Они поднялись по трапу. Дверь самолёта закрылась с мягким, окончательным щелчком. Двигатели тихо ожили, потом уверенно набрали обороты. Самолёт разогнался и плавно оторвался от земли, оставляя внизу огни города, который уже перестал быть их домом.

Интерлюдия IV. Переговоры и сомнения

Ночь перед вторым днём переговоров. Закрытое совещание в Одинцово. До контакта 749 дней.

За длинным столом сидели только свои, те, кому он доверял настолько, насколько это вообще было возможным в его возрасте и положении. Президент оглядел всех:

По правую руку скучал Волков — он уже знал достаточно, чтобы не нервничать, и теперь лениво водил пальцем по карте Украины на экране телефона, прикидывая, какие области ему позволят «обработать» в первую очередь, если завтра всё пойдёт по самому лучшему для него сценарию. Рядом с ним сидел председатель правительства Шумилов, собранный и невыспавшийся. Он думал про кризис в правительстве и собираемость налогов. Далее расположился министр обороны. Он сидел прямо, как на параде, но пальцы правой руки нервно постукивали по столешнице. Он явно был не в своей тарелке. Бортник и Трушев сидели с каменным лицом. Оба не любили, когда их держали в неведении, и сейчас это было особенно заметно.

Министр иностранных дел Цветков, несмотря на резко пошатнувшееся здоровье, сохранял привычную ироничную полуулыбку, хотя в глазах читалась неприкрытая тревога. Многие за столом уже мысленно прикидывали, кто займёт его место, когда время придёт — по совершенно секретным данным, известным, впрочем, всем заинтересованным, динозавру российской политики оставалось от пары месяцев до полугода.

Особняком сидели руководители ключевых госкорпораций: глава Роскосмоса нервно поправлял галстук, гендиректор Росатома сохранял каменное лицо, но явно готовился к худшему. В самом конце стола, немного в стороне, расположился Владислав Кравцов – один из богатейших людей России, он представлял интересы группы ключевых промышленников и финансистов. Из всех присутствующих он выглядел самым спокойным — хотя и меньше всех понимал, зачем его вызвали ночью, личным звонком. В голове у него крутилась единственная практическая мысль: «Если это новые санкции, то что делать с оставшимися активами?»