- Где ж ты раньше был, Кароолчу…

Поскольку Костя устал до упада, то перетаскиванием оружия в столовую пришлось заниматься мне с нашим нежданным помощником. Мой друг занимался вялой перестрелкой, перебегая из класса в класс, давая нам возможность выполнять перенос. По счастью, бандиты не решались начинать лобовую атаку, но это, пожалуй, было делом времени: подтянутся новые бойцы, появятся пулемёты и гранатомёты – может, даже подойдут настоящие пираты, обозлённые внезапной задержкой!

Для обороны Кароолчу выбрал три помещения: саму столовую вместе с её кладовками и складами, плюс ещё школьный музей с методическим кабинетом. Школа сверху напоминала букву «П»: мы с Анной обороняли «верхнюю перекладину» с центральным входом, а перечисленные мною помещения располагались в «правой ножке». Кстати, у этой «буквы П» верхняя перекладина была гораздо длиннее, чем её ножки.

Кароолчу оказался жилистым, выносливым мужчиной: мы с ним вдвоём успели перенести практически всё оружие, которое до этого таскали втроём. Скорее всего, перенесли бы вообще всё, но тут в одну из забаррикадированных дверей «постучали»…

- Дых-дых-дых-дых-дых-дых-дых-дых-дых-дых-дых-дых!!!

Бешеные автоматные пули прошивали насквозь и хлипкую дверь, и подпиравшую её парту, в бессильной злобе звеня по каменному полу… кто-то втихаря забрался в пустой класс и теперь рвался в общий коридор.

Глава 15. Раздача наград.

… и эти «кто-то» своей наглостью и решительностью очень напоминали настоящих пиратов!

Я, сломя голову, бросился бежать к центральному входу, где наш лихой подполковник, войдя в раж, занимался энергичной перестрелкой с местными бандюками. Я забежал в кабинет и схватил его за локоть:

- Костя! Бежим отсюда!!!

- Сейчас, только рожок новый нацеплю, а то этот пустой…

- Бросай автомат н***й!!! Мы тебе другой дадим!!! Быстро за мной!

Всё-таки обещание слушаться меня с полуслова ему ещё не позабылось, и он послушно побежал за мной, на прощание метнув через плечо досадливый взгляд на отброшенный автомат – как ребёнок, которому строгий родитель велел бросить такую интересную каку!

Костя весь вибрировал от адреналинового возбуждения – его пробило на безудержную болтовню:

- Бренд, я одного всё-таки подстрелил! Сам видел! Его потом свои оттащили… а, может, и двоих зацепил!

Болтать с человеком, неадекватным из-за нервного перевозбуждения – только силу зря тратить. А она нам ещё пригодится…

Космические террористы, по счастью, проломить дверь пока не успели. Они били по ней короткими очередями, затем пытались открыть её ногами, но не тут-то было: если дверное полотно, откровенно говоря, было говно-говном, собранное из ненужного горбыля, между которым кое-где оставались щели из-за плохой подгонки досок, то подпирающая под дверную ручку парта, наоборот, претендовала на место в пантеоне славы одного древнего скульптора Церетели, которого едва ли кто вспомнит. Наклонная столешница и скамья представляли из себя единый монолит, собранный из тяжеленных сортов древесины: не каждая автоматная пуля пробивала такую монументальную конструкцию, поставленную под углом! Школьный сторож определённо понимал толк в полевой фортификации…

Конечно, напрашивалось очевидное решение подорвать дверь связкой гранат, но имелось одно «но»: помещение класса – это ограниченное пространство, и взрыв в нём обеспечит ушлому минёру неприятную баротравму (контузию).

Я, подбежав к расстреливаемой двери, выхватил из-за пояса гранату, державшуюся на рукоятке, и, не прижимая последнюю к корпусу, сходу вырвал чеку, сразу же ощутив в кулаке, как сорвался ударный шток: послышался негромкий хлопок, сделавший отдачу в мои пальцы, и пошёл лёгкий дымок начала возгорания…

- Б***!!! – охнул Костя за моей спиной.

«Раз, два…» - мысленно отсчитал я и сунул активированную гранату в дырищу в многострадальной двери, выломанную пулями.

- Бух!!! – тут же хлопнуло внутри класса, а из некоторых щелей в коридор рванулись тонкие струйки дыма.

- **** **** ****! – заорал кто-то по ту сторону двери. В культурном переводе это прозвучало бы как нечто «о, нехороший представитель нетрадиционной сексуальной ориентации, познавший радости орального секса!»

Ну, точно: пираты! Ругаются не на местном наречии…

- Бежим!!! – скомандовал я, и мы помчались дальше; я слушал недовольные вопли, звучавшие в закрытом классе, а Костя, догоняя меня, издавал сдавленные звуки, очень слабо похожие на восторженное восхищение.

Мы добежали до методического кабинета и ворвались вовнутрь, переводя дыхание. Костя сразу кинулся к автоматам, а я наклонился к кучке гранат возле порога. В этот момент несчастную дверь кое-как выбили, и пираты сходу кинули в коридор пару гранат: гулкое эхо покатилось по всему первому этажу.

Я в ответ сорвал чеку с подобранной гранаты и кинул её броском практически параллельно полу: она, прикрываемая дымом первых разрывов и их угасающим эхом, заскользила навстречу врагам, которые попытались действовать по стандартной схеме: «кидаем гранату в помещение – бежим туда сразу после взрыва».

- [Да что ж такое-то! Что за ерунда! Какого чёрта! Сколько же тут собралось представителей нетрадиционной сексуальной ориентации?!] – в пиратских криках можно было сделать боле-мене точный перевод только этих фраз [все переводы адаптированы под русскоязычных читателей – прим. автора].

Я высунулся в коридор: на полу корчились два подраненных пирата, а остальные успели сбрызнуть обратно в класс. Дал короткую очередь: автоматные пули, красиво, с искрами рикошетя от пола и стен, понеслись назад, попадая в этих двоих, которые тут же опрокинулись.

- Кароолчу, ты где?! – крикнул я. – Анна жива?

- Я тут, командир, - отозвался тот из кабинета школьного музея, дверь которого располагалась практически напротив нашей, но чуть дальше – ближе к столовой. – Жена твой жив, столовая сидит. Я ей велел окно смотреть…

Так-то, чисто теоретически, всё правильно: самый бесполезный член отряда отправлен наблюдателем в глубокий тыл. Причём, школа стояла на небольшом уклоне, и конкретно окна столовой располагались гораздо выше окон возле центрального входа, что давало дополнительное преимущество в обороне. Но, если на Анну кинутся злобные пираты с автоматами, у которых есть подствольные гранатомёты, то… Нет тут у нас никакого тыла, а оставлять Анну один на один против опытного врага – ни разу не вариант!

Враги словно ждали, когда я это подумаю: со стороны столовой послышался приглушённый треск заработавшего автомата.

- Кароолчу, прикрой! Я – в столовую!

- Понял, командир…

Вход в столовую располагался строго посередине коридора – двойная большая дверь. Чтобы бурный поток сопливых учеников, обалдевших от счастья окончания урока и предвкушающих похавать, вливался бы из коридорной теснины напрямую в столовую, - безо всяких поворотов. Да, тут внутри школьного здания от стены до стены было едва ли четыре шага: на образовании здесь экономили и до отложения под власть пиратов.

Я помчался в зал для школьного питания, максимально прижимаясь к левой стене, да ещё и полуоткрытая дверь в класс помогала прикрывать мне спину. Всё же пираты пальнули мне вслед: пули прожужжали рядом со мной словно жирные шмели, летевшие на метеоритной скорости; несколько штук из них продырявили прикрывающую меня дверь. Из двери Кароолчу позади меня протрещала очередь – пираты сразу же охолонились.

Я забежал в столовую, свернул направо, уходя с линии прямого огня со стороны коридора: Анна как раз стояла в правой части общего зала и скупыми, ожесточёнными очередями отстреливалась куда-то через разбитое вдребезги окно; пустые гильзы, подпрыгивая, нервно звенели по полу. Валькирия прямо-таки, мать моя!

Я встал рядом с соседним окном и осторожно выглянул.

Неподалёку от здания школы в этом месте располагался чахлый, неухоженный парк, больше похожий на дикие заросли – метров тридцать до нас. Конечно же, сам чёрт принёс бандитов именно на это место, с которого можно расстреливать столовую почти в упор! Осталось лишь дождаться, когда принесут противотанковые гранатомёты…