Глава 14. Нежданный помощник.

…, а ещё я обратил внимание, что летящий ко мне «подарок» является братом-близнецом тех цилиндрических болванок, что мы перетаскивали в здание школы. И у нашей армии таких на вооружении просто нет. Значит, или к нам вломился пиратский десант, или мы начинаем расхлёбывать последствия поступления «детских спортивных тренажёров»…

Прилетевшая граната звонко хлопнула: я услышал, как быстро и глухо застучали её разлетевшиеся осколки по вскрытым корпусам контейнеров. А у нас там и гранаты, и одноразовые солдатские гранатомёты типа «Муха»… если хотя бы один из этих грёбаных ящиков рванёт, то меня потом точно по кускам не соберут! – ибо раскидает эти куски на очень большом расстоянии друг от друга.

Ну, давайте, поиграем!

Я вырвал чеку с гранаты, швырнул её в ту сторону, откуда прилетела её «сестра», и, не дожидаясь взрыва, вскочил, метнулся на крыльцо. Уже со ступенек бросил вторую – навесом, взмахом снизу вверх от пояса. Тут как раз грохнула первая – я опрометью помчался к двери, рывком её распахнул и, ворвавшись в школу, тут же спрятался за дверной косяк.

Со стороны улицы застучал опоздавший автомат: со звоном посыпалось дверное стекло. Но тут хлопнула моя вторая граната – и испуганный автоматчик заткнулся.

Невдалеке стоял Костя, державший на прицеле мужичка в годах, пересушенного местным солнцем до пергаментного состояния кожи. Он казался нестрашным; годы его слегка согнули, но всё же он был не тощим, а жилистым. Пиджачок задержанного напоминал униформу – собственно, он и являлся её частью,- вкупе с бейсболкой, изрядно засаленной. Интересный попался нам дядька: стоит под прицелом автомата и без мандража, как иные гражданские чайники.

- Бренд! Вот, задержал!

- Я сам подошёл, - спокойно возразил седоватый мужичок.

- Ты кто такой? – спросил я, на всякий случай тоже вскинув автомат.

- Сторож. Кароолчу. Работать тут.

- Какая работа?! Все ваши сбежали! Ты почему остался?!

- Сторож я. Как – бежать? Моя – охранять.

- Твоя – охренеть,.. – удивился я. – Ты что, смерти не боишься?!

- Смерть придёт, - кивнул тот. – Ко всем придёт.

- Слушай! А ты, случаем, не за оружием сюда пришёл?! Тут за ним очередь стояла! Целая толпа! Ты сам за кого: за прежнюю власть или за новую?

- Я за власть, которая детей учить, - отвечал этот странный сторож. – Два года детей не учить никто: акча жок, сказали. Как воевать – акча бар, а для детей – акча жок.

- Слушай, отец! Ты же сам видишь: на нас напали, учителей и детей прогнали! Надо навалять тем, кто это сделал, чтобы дети в школу вернулись! Поможешь нам?

- Я воевать, - кивнул Кароолчу. – Дай оружие.

Я вручил ему свой автомат. Не жалко. У нас их тут целая куча…

Мужичок взял оружие – и словно помолодел лет на десять: сгорбленная спина сразу разогнулась, а поникшие плечи – расправились. Я, разинув рот, наблюдал, как его руки словно сами по себе сняли автоматный рожок, прикинули его вес, вставили на место, передёрнули затвор. И всё это он проделал быстро, умело, плавными ласкающими движениями – как заботливая мать, что пеленает любимого ребёнка.

- Бренд! Бренд! – завопила Анна из кабинета. – Их всё больше! За столбами прячутся! Кажется, хотят атаковать…

«Кажется!» Ну, майор! - креститься надо, когда кажется… Но при постороннем я с Аней собачиться не собирался.

- Отец! Давай, вместе с Костей держите тыл! Придумай что-нибудь! – ты же здание лучше нас знаешь… и помоги Косте, чем сможешь…

- Слушаюсь! – ответил сторож, превратившийся вдруг в бывалого солдата.

Наверняка же, хрен старый, за пиратов повоевать успел! Но к нам у него нет никакой скрытой агрессии или задних мыслей: такие вещи всякий почувствовать сможет очень легко. Ну, по крайней мере, мне казалось, что этот мужичок нам не враг. Уверен я был в этом почти на все сто. Собственно, без посторонней помощи нам троим точно хана, а лишний ствол – ну хоть какой-то шанс, хоть и плёвенький… тут во что угодно захочешь поверить!!! И поневоле начнёшь просить школьного сторожа прикрыть в бою подполковника.

На улице дурными цикадами застрекотали вражеские автоматы, и тут же всё пустое здание заполнилось оглушающим перезвоном разбитого стекла: тут на окнах поставили не стеклопакеты, а обычные стёкла, создаваемые по технологиям многовековой давности.

- Бренд! Бренд! Бренд!!! – завопила Анна. – Меня сейчас убьют!!!

Да что б тебя!.. Надо было любой ценой оставить её на территории миссии: пока мы бежали в школу, по ней повторных ударов не делали, да и вообще весь посёлок окропили ракетами самую малость, лёгким дождичком. И вот теперь получи заморочную обузу на свою больную голову… не хватает мне иногда духу отказывать близким людям!

Я, пригнувшись, ворвался в помещение через распахнутую дверь класса – и тут же получил на свой обнажённый торс несколько царапин от разлетавшихся стеклянных осколков. Вот, ***!!! – возле миссии мне только щёку и руку мелкими камушками оцарапало, а тут на теле сразу появились капельки крови…

К слову сказать, голышом бегал не только я, но и Костя: наши рубашки после переноски смазанного оружия годились только в самую вонючую помойку. Но, честно говоря, рубашка – так себе защита от осколков… даже от стекольных.

Я, чертыхнувшись, прижался к стене между окнами. Анна сидела у меня под ногами, сжавшись жалким комочком и отсвечивая голыми коленками.

Я осторожно выглянул на улицу. Школьный забор построили невысоким, и поэтому его кирпичные квадратные опорные столбы тоже сделали ниже роста человека. Бандиты прятались за этими столбами, а свои автоматы положили на плоские вершины заборных столбов – отлично устроились! Под прикрытием огня к столбам подбегали всё новые и новые личности: когда их станет слишком много – надо ждать атаки… ну, не хочется пиратам бросать целый оружейный склад! – это сколько же бойцов останутся без оружия… обидно!

Я сделал несколько очередей, выбивая из столбов кирпичную крошку – тотчас в моё окно перенесли весь огонь, какой только можно. Из окон выбили не только стёкла: даже оконные рамы, переломанные пулями, начали осыпаться в комнату крупными кусками. На противоположной от окон стене висели какие-то чёрно-белые портреты: некоторые упали на пол, а другие изрешетило так, что уже не поймёшь, кого там нарисовали.

Под таким огнём не то, что стрелять, - даже просто выглянуть в окно стало невозможно!

У несчастной Анны не осталось сил бояться: она впала в коматозное оцепенение и только слегка покачивалась.

- Ах, так! – пробормотал я. – Тогда попробуем вот как…

Я на коленках добрался до наваленной нами кучки гранатомётов «Муха» и, взяв один, начал переводить его из походного положения в боевое: открыл заднюю крышку и раздвинул вставленные друг в друга трубы до упора; при этом передняя крышка открылась сама, а предохранительная стойка с диоптром и мушка заняли вертикальное положение. Для взведения ударного механизма я повернул предохранительную стойку вниз до упора, а затем её отпустил. Всё, вернуть «Муху» обратно в походное положение уже не получится, а неумолимая теория гласит, что в случае отсутствия вражеского танка нужно просто разрядить «Муху» в сторону противника.

Я высунулся из другого окна, глянул в стекло мушки, на котором стояли цифры «5», «10», «15», «20», соответствующие дальностям стрельбы 50, 100, 150 и 200 метров, заложился на сотню и нажал на спусковой рычаг шептала.

«Муху» выплюнула в нашу комнату реактивную струю сгоревшего пироксилинового, бездымного пороха. Поскольку окон как таковых, считай, что уже не было, а дверь в класс стояла распахнутой, то задохнуться нам не грозило: тянул знатный сквозняк.

Противотанковая ракета долетела до столба быстрее, чем я успел убраться с линии огня: кумулятивная струя, способная прожечь до 300 мм. брони, вошла в кирпичную кладку так, что та лопнула, как перезревший арбуз, в который попала разрывная пуля; взметнулось облако строительной пыли и битого кирпича.