Командор меня не видел: он под искры салюта торжественно шагал в сторону флайера.

Кстати сказать, никто из нас двоих не пострадал. То ли я молился очень убедительно, то ли сработала древняя мудрость о том, что Бог помогает детям, дуракам и пьяницам – как знать?

Хотелось срочно набухаться для снятия стресса. Но у Леночки давно кончилось, а в нашей продуктовой лавке такого не продавали. Надо было к отъезду Командора затариться заранее, как сделали все умные люди… пришлось звонить Авнеру.

Честно говоря, я не ожидал, что Командор будет так благосклонно напиваться на территории нашей части. В моём училище он так себя не вёл, но там, как вы помните, со стороны наших «дедов» был большой косяк, из-за которого ему пришлось лютовать. То ли поражение его «команды любимцев» на него так подействовало, то ли, наоборот, этой победой мы его приятно удивили – не знаю и спрашивать не собираюсь. Меня беспокоил сам факт пьянства Командора: вдруг он забудет, что меня куда-то звал? В его-то годы да после регулярных возлияний запросто можно забыть, что кому-то что-то предлагал!

Прошло больше месяца, и, когда я практически выбросил из головы наш разговор, в часть пришёл приказ о моём переводе… Само-собой, пришлось и с обходным листом побегать, и прощальную пьянку заказывать.

Во всей этой суете и беготне, сборе подписей, множестве бросаемых в мою сторону многозначительных взглядов я однажды поймал себя на мысли, что мне нигде на территории части не встречается Леночка, и на ванные процедуры она ко мне уже неделю не заходила… На совещания её с Владленом вызывали через раз: в период моего увольнения их присутствие как раз не требовалось – вот и не видел я её, а бегать специально её разыскивать у меня и причин-то уважительных не имелось... в обходном листе её подпись не требовалась!

Но это было как-то неправильно, что ли… Мы же почти год встречались: нам было весело и хорошо вместе. Мы рассказывали друг другу о своей жизни, обсуждали планы совместных учений, а после нашей победы над командой Командора мы были так счастливы, и так делились друг с другом своей радостью, что утром проснулись чуть живые…

Вдруг я поймал себя на такой мысли: а ведь мы никогда не обсуждали наше совместное будущее! И она не стремилась меня охомутать, не заводила многозначительных разговоров о том, как другие семьи живут… Мы жили так, как будто очень нуждаемся друг в друге, но никакого серьёзного чувства у нас не зарождалось. По крайней мере у меня – точно.

Как офицеры, мы оба прекрасно понимали, что военная служба – непредсказуема. Стукнуло в башку большому начальнику передислоцировать нашу часть или бплашников на другую планету – и всё, собирай манатки. Не говоря о том, что любого офицера могут в приказном порядке перебросить туда, куда посчитают нужным. Но, если бы мы поженились, то тогда, конечно, мы бы кочевали по планетам вместе, но, как мне вдруг сейчас показалось, Леночка вовсе не собиралась таскаться со мной по всей Вселенной.

Ой, блин… а, может, она приходила ко мне лишь потому, что у меня в комнате была душевая кабина?! Ведь это же так очевидно! Девушка жила в богатой семье, а потом ей пришлось кочевать по комнатам, в которых обычная душевая располагалась в общем подвале… и вот она встретила меня, имеющего неплохие бытовые удобства! Сначала она создавала причины, чтобы зайти ко мне, а потом приходила уже просто так…

Неужели все наши отношения – это просто её меркантильный расчёт?

Но, даже если и так, то почему нам нельзя расстаться тепло, по-человечески?! Я не мог на неё злиться, даже если она меня использовала: в конце-концов, я столько прекрасного времени провёл в её обществе...

Итак, однажды вечером я не удержался и позвонил ей по сотовому. Звонок шёл, но ответа не было. И ещё раз позвонил. И ещё раз. Ноль реакции. Я отправил ей текстовое сообщение и, бросив телефон на кровать, задумался.

Наверное, можно расставаться и так… но, может, так оно и лучше? Если нам на прощание и сказать-то нечего, кроме «ну, пока!», а потом и позвонить станет невозможно, то, может, лучше и не говорить ничего, чтобы не рвать себе сердце?

Глава 21. Дорога на новое место.

В день отъезда я кинул Чайке сообщение, что Командор, похоже, имеет виды на то, чтобы отправить их подразделения поближе к «линии фронта». Тот не сказал мне, что это – великая военная тайна, поэтому я всё же счёл нужным предупредить своих сослуживцев в самый последний момент, чтобы у них не осталось времени канать меня с пристрастием на предмет того, что конкретно Командор сказал и в какой интонации.

В ответ мне прилетел смайлик-галочка. И только…

И вот я стою возле штабной буханки, деловой Кузьмич хрен знает зачем пинает её по колёсам, а я прощаюсь с теми, кто пришёл.

- Удачи тебе! – крепко пожал мне руку Полковник и ухмыльнулся. – Давай, сделай там так, чтобы им тоже жизнь мёдом не казалась! А мы отдохнём пока…

То ли глумился он надо мной, то ли шутил так – не понять. Вроде бы не так уж и сильно я тут всех напрягал, и особых проблем не создавал. Вон даже «командорских зверей» помог победить…

- Обязательно сделаю! – пообещал я Полковнику, ибо не сомневался: меня будут пытаться сожрать, а я, соответственно, буду брыкаться.

Я поочерёдно пожал руки Бергу, Сосне, Лешему, Шпилю, Майку, Кохе, Фрэнку. Авнер не пришёл – чем-то был обижен, что ли? В стороне стояла стайка девчат; среди них маячили Мышка с Зубрилкой: они все дружно мне помахали. Она из девушек откровенно прижималась к Майку – да кто бы сомневался?!

Мда, провожали меня не как Командора… без салюта и оркестра! Ну, да что уж там!

А кто меня не пришёл провожать?

Не пришёл Серый. Понятно. Даже если бы он был жив, то не факт, что судьба занесла бы его в эту часть.

Не пришёл Эспен. Тоже понятно… Берг выжил, и все хлопоты на оформление гибели/ пропажи Эспена – это его проблемы.

Грин был тяжело ранен и списан со службы. Меня тоже ранили тяжело, но, однако, восстановили. Почему такая разница в обслуживании раненных? Хрен его знает, но, быть может, я это узнаю с высоты новой должности. Если у меня свободное время будет на такие тонкие разборки…

А сколько погибло пацанов под моим командованием, когда мы зачищали на Джорджии тропический курортный остров? И плюс те, кто погиб, когда я был командиром взвода. Тоже много… А меня пришли провожать те, кто остался жив, и, наверное, эти люди ощущали, что я тоже оставил значительный след в их жизни.

Я напоследок обнялся с Майком, похлопавшим меня по спине, затолкал в буханку свой чемодан на колёсиках, грустно отметив, что теперь мне требуется лишь чуть больший по размеру, чем в день приезда, но и только-то… ценностей не накопил!

- Поехали, что ли? – чуть грубовато и фамильярно спросил Кузьмич, а я, забравшись на сиденье рядом с водителем, лишь рассеянно кивнул:

- Трогай!

Глянув на Кузьмича, я вдруг вспомнил его совет, что мне надо выбрать какую-то одну бплашницу и только её… и меня вдруг кольнула мысль: а что, если Чайка рассуждала точно так же? Мол, надо выбрать офицера поавторитетнее, а лучше – своего куратора, и только с ним… Мы что, оба играли в одну и ту же игру, а я даже не подозревал об этом? Мда-а-а-а.

Буханка зафырчала, дёрнулась и двинулась с места. Напрашивалась идея пафосно сказать, что я перевернул очередную страницу своей жизни, но позади оставалось столько всего, что, пожалуй, я закрыл целую книгу…

Пока мы ехали в космопорт, я мысленно ещё раз прикинул, какая мне вскорости светит позиция в военной иерархии Звёздной Конфедерации. В детстве я обожал читать «книжки про войну»; ближе к окончанию школы мне доводилось читать и файлы с мемуарами больших военачальников былых времён. В том числе попалась мне книга с воспоминаниями некоего Маршала Жукова: как я понял, он во время той древней войны почти три года являлся личным представителем Верховного Главнокомандующего, которого называл «товарищ Сталин».