— Алекс! Ужинать!
— Иду! — крикнул он и повернулся к дроиду: — Продолжим завтра?
— Если захотите.
— Захочу.
Алекс пошел на кухню, но мысли его были заняты разговором с K-7PO. Воздух в коридоре пах домашним уютом — ароматами готовой еды, слабым запахом чистящих средств и едва уловимым металлическим привкусом городского воздуха.
За ужином родители обсуждали рабочие дела.
Мать поставила еду на стол. K-7PO, старательно следуя за ней, расставил тарелки с тихим жужжанием сервоприводов.
Отец молча ковырял ложкой в своей порции, его взгляд был устремлен куда-то в пространство за окном, где на фоне заката проплывали огни грузовых платформ.
— Опять что-то случилось? — спросила Лира, касаясь его руки.
Кейрон вздохнул, и этот вздох был таким глубоким, что, казалось, вобрал в себя всю усталость смены. Он провел ладонью по лицу, оставляя легкий блеск от технической смазки, которую не до конца оттерли.
— На третьей линии сборки — полный коллапс, — сказал он наконец, и его голос был непривычно плоским, без обычной сдержанной злости. — Прибыли новые обшивки для фрегатов. У них… у них нет стандартных точек крепления для двигательных модулей.
— Как нет? — удивилась Лира. — Чертежи же должны быть одобрены.
— Чертежи есть. А на корпусах — нет. Сверловка не совпадает сантиметра на полтора. — Кейрон отпил глоток воды, и его пальцы так крепко сжали стакан, что костяшки побелели. — Всю смену простояли. Технадзор сказал — «ожидайте обновленных спецификаций». Жди. А платить за простой-то будут? Как всегда — вычтут.
В его глазах, обычно светящихся огоньком мастера, сейчас была только серая усталость. Он отломил кусок хлеба, но не стал есть, просто покрутил его в пальцах.
— А кто сделал эти корпуса? — спросил Алекс.
— Автоматизированный комплекс на пятом орбитальном кольце, — ответил отец. — Без экипажа. Программа, которую никто не проверял, потому что «система проверена временем». Время-то, может, и проверило, а вот тот, кто последний раз её обновлял, давно на пенсии. Или мёртв. А найти исходники… — он махнул рукой, и в этом жесте было больше безнадеги, чем раздражения. — Или не хотят. Дешевле нам штраф выписать, чем разбираться.
— Завтра опять разгребать это, — тихо произнес Кейрон, глядя в свою тарелку. — Смотреть на эти идеально ровные, никому не нужные корпуса и ждать, пока сверху спустят бумажку, которая всё равно ничего не исправит.
— А как у тебя дела? — спросил Кейрон, отрываясь от своих мыслей. — Сегодня грузы хотя бы приходили?
Лире показалось, будто Кейрон задал вопрос не ей, а куску хлеба, который он медленно ломал на тарелке. Она отложила ложку, её пальцы инстинктивно сложились в тот жест, который она делала, работая с панелью диспетчера.
— Всё же закрыли Гримлисский транзит, — сказала она ровным, усталым голосом, в котором не было ни удивления, ни протеста, только констатация факта. — Со вчерашнего дня. Полностью.
Кейрон поднял на неё глаза. «Гримлисский транзит» — это звучало как что-то абстрактное, звёздная геометрия. Но для неё это означало десятки знакомых позывных, графики, которые она вела годами, и знакомый маршрут, который она обслуживала.
— Нерентабельно, — продолжила она, как будто цитируя чью-то чуждую волю. — Объём перевозок упал ниже минимального порога. Навигационные сборы не окупают обслуживание маршрута.
Она сделала паузу, глядя, как запотевает её стакан с водой. Где-то там в чёрном вакууме, замерла целая артерия галактики.
— «Обслуживание маршрута», — повторила она с лёгкой, горькой иронией. — Это значит, что там теперь не будут чинить маяки.
— Завтра мне начнут названивать торговцы. Нужно будет перераспределять потоки, — тихо добавила она, возвращаясь к супу. — Будет бардак. Коллапс в в целом секторе. Задержки на две недели минимум. И сотня новых отчётов об «оптимизации логистики».
Разговор как-то сам по себе затух, оба не хотели больше говорить о преблемах.
— Алекс, ты что-то молчишь, — заметила мать, отпивая из чашки с ароматным чаем.
— Думаю.
— О чем?
— О том, как всё устроено.
— Не думай слишком много, — улыбнулся отец. — От этого голова болит. Ещё надумаешься, когда вырастешь.
Кейрон отпил из стакана, поставил его с глухим стуком и посмотрел на сына. Алекс сидел, уткнувшись носом в тарелку, но отец видел, что мысли мальчика далеко – наверное, снова о тех загадочных кристаллах.
— Алекс, — начал Кейрон, и его голос приобрёл ту грубоватую, но мягкую серьёзность, которую он использовал только в важные моменты. Мальчик взглянул на него. — Мне сегодня звонила из школы Вур, сказала, что ты спорил с ней на уроке. Я на твоей стороне, знай это. Я вижу, ты в последнее время голову ломаешь над чем-то сложным. Много думаешь. Это хорошо.
Он помолчал, собирая мысли, как собирал разболтавшийся узел на старой проводке.
— Видишь ли… — Кейрон провёл рукой по столу, словно стирая невидимую пыль. — Мир наш устроен так, что одни – собирают, а другие – пользуются собранным. Мы с мамой… мы – собирающие. Я кручу гайки по схеме, которую мне дали. Мама ведёт корабли по маршрутам, которые ей нарисовали. Мы платим налоги, счета за квартиру, за этот вот хлам, — он кивнул в сторону K-7PO, который замер у стены. — И за твою школу.
Он сделал паузу, чтобы это закрепилось.
— Школа эта — не просто здание. Это твой шанс. Твой пропуск в другую жизнь. Мы вкалываем, чтобы ты сидел в тех чистых классах, а не в школе при верфи, как я в твоём возрасте. Чтобы ты общался с детьми инженеров и управляющих, а не с отпрысками грузчиков. Это наш с мамой вклад. Единственный, который мы можем сделать.
Кейрон наклонился через стол, и в его уставших глазах зажёгся твёрдый, почти суровый свет.
— Твоё дело сейчас – не спорить со старыми клушами. Не искать ответы на вопросы, которые никому, кроме тебя, не нужны. Твоё дело – учиться. И смотреть в оба. Запоминать, как общаются твои одноклассиники, как там всё устроено на самом деле. Кто что решает, кто за что отвечает. Учись играть по их правилам.
Он откинулся на спинку стула, и его голос стал тише, но от этого только весомее.
— Мы с мамой бежим в колесе. Кредиты, штрафы, новые тарифы… Из этого не выпрыгнуть. А у тебя… у тебя есть лестница. Школа. Диплом. Знания. Используй это. Вырвись. Стань тем, кто не платит, а кому – платят. Кто не ждёт указаний, а сам их пишет. Понял?
Он смотрел на сына, не ожидая мгновенного ответа. Он вкладывал в него не просто совет, а завещание всей своей уставшей, проигранной жизни. Надежду на то, что их бег по кругу был не напрасен.
— Я… понял, папа, — тихо сказал Алекс, и в его глазах было больше, чем просто детское послушание. Было осознание тяжести, возложенной на его плечи. Не груза, а скорее — долга.
— Хорошо, — Кейрон кивнул, и суровость в его чертах смягчилась обыденной усталостью. — Тогда ешь. И ложись спать пораньше. Завтра в школу. Это твоя работа. И делай её хорошо.
После ужина он вернулся в свою комнату. K-7PO принес ему стакан сока — холодного, с легкой кислинкой фруктов с Набу — и тихо сказал:
— Завтра вы можете задавать мне новые вопросы. Спокойной ночи, Алекс.
— Спокойной ночи, K-7PO.
Глава 5 Игра в детектива
Алекс сидел в школьном дворе, который висел на специальных гравитационных платформах, воздух был наполнен смесью ароматов — сладковатым запахом цветущих гравитационных садов, металлическим привкусом от вентиляционных систем и едва уловимым ароматом синтетической пищи из столовой. Он наблюдал за суетой вокруг разбитого окна в классе истории, которое выходило прямо на школьный двор — учителя собрались в кружок, обсуждая, кто мог совершить этот акт вандализма, их голоса смешивались с возбужденными криками учеников. Директор уже допрашивал группу старшеклассников, известных своими проказами, явно намереваясь найти виновных среди них. Его голос звучал резко на фоне монотонного жужжания климатических систем.